Тёмный повелитель (СИ) - Силаева Ольга - Страница 7

Так, словно в самый первый раз в Академии. Словно наш поцелуй был настоящей историей любви, словно Рэй больше не сдерживал себя и наконец открыл мне своё сердце…

…Вот только я знала, что, открыв глаза, увижу то же сосредоточенное и насмешливое выражение на его лице.

А если я увижу на его лице влюблённость, мне сделается страшно. Потому что я буду знать, что это ложь.

Ведь имперский агент может изобразить любую страсть. Даже настоящую.

Спать на огромной спине дракона оказалось неожиданно уютно.

Я лежала в полудрёме, заботливо укрытая невесть откуда взявшимся пледом: должно быть, Рэй сделал вираж над драконьим гнездом и захватил пару вещей. И сквозь дымку сна слышала знакомый голос.

— …Я тоже так думаю, Джейен. Это то же самое, что каждый раз возвращаться в прошлое, на то же самое место. Поэтому я решил, что пришло время.

Я хотела окликнуть Рэя и сказать ему, что я не сплю, но навыки, которые я успела приобрести, мягко подсказали, что лучше полежать и послушать. К тому же не стоило портить важный для него момент. Рэй редко говорил слова «я решил» без причины.

Особенно когда говорил со своим мёртвым братом.

— Я взрослею, — произнёс Рэй отрешённо. — Ты не стареешь. Я цепляюсь за призрак, которого нигде больше не существует — только в моей голове. Но я не могу так жить дальше. Возможно, твой голос помог бы мне в одиночной камере… но в последние недели я начал осознавать, что наконец-то вышел на волю. Вокруг мир, которому всё ещё не стоит доверять, но он здесь, и он мне нужен. А самое странное, что и я нужен ему.

«Очень нужен, — хотела было прошептать я. — Больше, чем ты думаешь».

Я сама не знала, рада ли я была своим чувствам к Рэю. А он? Были ли эти чувства с его стороны вообще?

Этого я тоже не знала. Но что-то в его тоне… оно подсказывало, что в этих чувствах увязла не только я. Увязли мы оба.

— Дело не в Фаэль, — вдруг сказал Рэй, и я едва не вздрогнула. — Я крепко привязал её к себе, как и собирался, но, кажется, попался в её наивно-искренние сети и сам. Впрочем, так и бывает, верно? Ловушка становится идеальной лишь тогда, когда привязываешься по-настоящему.

Он помолчал.

— Но дело и впрямь не в ней. Не в том, что я нашёл тебе замену. Настало время отпустить тебя, Джейен. Дать твоему призраку свободу. Может быть, я буду говорить по ночам с Фаэль, может быть, с кем-то ещё. Но ты… тебе пора идти дальше. Парить над морем на огненных крыльях, пролетать над вулканами — так, как ты всегда хотел. Души драконов после смерти воплощаются в сиддов, но ведь когда-то и мы владели искусством покидать эту жизнь, становясь драконами. Это знание утеряно, это искусство забыто… но ты был рождён в величайшей из династий, мой брат. Я хочу верить, что невозможное возможно. Что где-то в небесах парит дракон, в котором живёт твоя душа.

Глубокий вздох. Крылья дракона, на спине которого лежали Рэй и я, вдруг замерли, а потом сильными рывками понесли нас вперёд, и я почувствовала, как дракон поднимается выше, к звёздам. Словно он слышал, о чём говорил Рэй.

Впрочем, могло ли быть иначе? Ведь всадник и дракон были накрепко связаны.

— Я верю, что это так, — тихо завершил Рэй. — Что будет новый рассвет и ты взлетишь к солнцу. Прощай, Джейен. Мне тебя не хватает.

Он умолк, и наступила тишина, прерываемая лишь мерными взмахами драконьих крыльев. Пора было просыпаться.

Я, заворчав, закинула руку поперёк груди Рэя, выпростав её из-под пледа, и ощутила, как горячее тело пододвинулось ближе.

— Почти идеальное сонное дыхание, — прошептал Рэй мне на ухо. — Почти.

Я открыла один глаз.

— Потренируешь меня?

— Вот ещё. Копируй меня, когда я сплю.

— Но я не знаю, когда ты спишь, а когда нет!

Рэй тихо засмеялся:

— Это как раз самое интересное, правда?

Я села, кутаясь в покрывало, и Рэй привлёк меня к себе. Дракон летел поразительно мягко: я ни на мгновение не боялась упасть с огромной широкой спины. А ещё мне было спокойно. Так, словно весь мир отступал на задний план, когда мы оставались вдвоём.

Кажется, Вейра и впрямь была права: Рэй проник в мою кровь, отравил её страстью к интригам, наполнил общими тайнами. И теперь весь мир разделился для меня на тех, кто знает, каково это — быть имперским агентом, и тех, кто не поймёт. Не сможет понять, если я не расскажу, а мне запрещено будет рассказывать. И я никогда, никогда не покажу им всю себя. А Рэю — да. Я могу даже говорить с ним о чём-то совсем интимном и запретном. Говорить и не бояться ни стыда, ни его реакции.

Это яд, и мне от него никуда не деться. Ещё немного, и я решу, что никто другой мне не подходит. А если позволить голове закружиться и представить, что мы оба приняли руну бессмертия, чтобы десятилетиями флиртовать друг с другом в разных телах…

А ведь это было реально. По-настоящему реально. Моей голове вдруг сделалось восхитительно бездумно и пусто. Мне было страшно представлять подобные вещи, но закрывать на них глаза я уже не умела. Агент должен просчитывать все варианты.

— Бессмертие, — сказала я вслух. — Ты хочешь его, Рэй? Ведь мы можем добыть секрет моего отца для нас двоих.

— Да, — отрешённо произнёс Рэй. — Да, можем.

На меня он не смотрел. Я подняла бровь:

— И? Да или нет?

— А ты удивилась бы, если бы я сказал «нет»? — спокойно поинтересовался Рэй.

— Чтобы ты, с твоим цинизмом, решил бы умереть от старости? — Я покачала головой. — Не поверю.

Рэй долго молчал.

— Ты права, — наконец произнёс он. — У меня не было бы ни малейших сомнений. Вообще никаких. Если, конечно, это не тело кого-то, кто мне дорог… но, думаю, со «свободными» телами проблем не возникло бы.

Насчёт его цинизма я не ошиблась. Но… стоп.

— У тебя «не было бы» сомнений? То есть они всё-таки есть?

Вместо ответа Рэй повернул голову, на мгновение закрыл глаза и взмахнул рукой. Секунда, и дракон плавно развернулся, снижая скорость. Мы возвращались.

— Ты забыла один нюанс, — неожиданно мягко произнёс Рэй. — Непростительный для будущего агента, но вполне понятный для обычного человека, который не очень-то любит задумываться о запредельном ужасе.

— Какой?

Несколько секунд Рэй оценивающе смотрел на меня, словно прикидывал, выдержит ли моя психика.

— Три года, пока твой отец, любящий и понимающий, был рядом, — произнёс он со странной иронией. — Три года, пока ты была счастлива. Ты задумывалась, что в эти годы происходило с твоим настоящим отцом? С душой того Маркуса Рише, который зачал тебя с твоей матерью? С той душой, что была в его теле до трансформации?

Я замерла. Я не знала ничего, кроме…

…Едва бессмертный захватчик покинул его тело, прежний Маркус Рише сошёл с ума. А это значило, что всё это время он был там, глубоко внутри, связанный со своим телом. И мы понятия не имели, через что пришлось пройти его душе.

Я спрашивала Рэя давным-давно, что происходит с прежним хозяином тела, но так и не услышала ответ. Второй раз я так не спросила, и теперь я понимала почему.

Я боялась.

— Нет, — прошептала я. — Не может быть, чтобы он всё помнил и чувствовал.

— Не может, конечно. Наш разум рассчитан только на одну душу. Целители, с которыми я консультировался, в один голос утверждают, что это невозможно. Что даже те безумцы, чья личность расщеплена, не могут контролировать тело одновременно, поэтому они вынуждены меняться.

— Это как вытесненная ложная личность, — тихо сказала я. — Где-то в глубине, в подсознании, под таким чудовищным давлением, что за три года она сходит с ума. И кто знает, переходит ли что-то из прежнего носителя в тебя?

Рэй бросил на меня неожиданно острый взгляд:

— Твой отец говорил тебе об этом?

Я покачала головой. Мой отец боялся другого — давления чужих рун на разум. Но говорить об этом и выдавать его тайны я не стану.

— Отец не говорил про прежние личности, — коротко сказала я.

— Но продолжал соблазнять тебя на бессмертие, судя по твоим отрывистым ответам. Я прав?