Безымянный Бог - Малиновская Елена Михайловна - Страница 97

– Нисколько, – пожал плечами имперец. – Только побыстрее, пожалуйста.

Далион в очередной раз поразился поведению мага. Если с глашатой он вел себя излишне вызывающе и нагло, то служанка удостоилась куда более вежливого обращения. Мужчина ей даже помог, перехватив тяжелые одеяла из рук девушки, когда она пыталась заправить постель.

– Спасибо, – прошептала служанка, заливаясь пунцовой краской смущения.

– Не за что, – выдавил из себя блеклую улыбку Ронни, бросая поверх свежего белья пару подушек и спустя пару мгновений сам падая прямо в одежде на кровать. Только сапоги успел снять.

Девушка так же быстро застелила лавку, которая отводилась Далиону. Тот поблагодарил ее легким кивком и осторожно присел на краешек постели, недоумевая, что делать дальше.

– Спи, – не поворачивая к нему головы, посоветовал имперец. – Сбежать ты все равно не сумеешь – я поставил на тебя, помимо охранных, еще парочку оглушающих заклинаний. Сделаешь только шаг из комнаты – они сработают. Меня тоже вряд ли убьешь. От всего сердца советую – не пытайся.

– Можно вопрос? – с некоторой робостью поинтересовался пленник, в свою очередь во весь рост вытягиваясь на лавке. Сочтя паузу за знак согласия, продолжил: – Почему ты был так мил с прислугой? Глашатой от тебя досталось намного больше. А ведь она куда важнее в нашем обществе…

– По твоей логике, на обычного крестьянина я вообще должен набрасываться с мечом и сразу же рубить несчастного в капусту? – с усилием усмехнулся маг. – Я веду себя так, как заслуживает собеседник. Служанка выполняла свои обязанности, и выполняла неплохо. Если бы я высказал свое недовольство – она, чего доброго, еще бы разрыдалась и убежала. И ждать мне заслуженного отдыха тогда еще невесть сколько. А глашатая…

Ронни сладко зевнул и вполголоса закончил, почти засыпая:

– Если не можешь играть по взрослым правилам – лучше не берись. Если не в силах осадить врага – не вступай с ним в разговоры или переговоры. Своей беспомощностью ты только распаляешь азарт противника. Понятно? И закончим на этом. Иначе еще одно слово с твоей стороны – и я…

Маг не закончил своей угрозы, незаметно для себя провалившись в глубокое забытье. Далион приподнялся на локте, с сомнением взглянув на мирно и безмятежно сопящего чужака. Интересно, что произойдет, если все же попробовать захватить его?

Несмотря на всю привлекательность этой идеи, гончей все же с сожалением пришлось от нее отказаться. Пока чужак не сделал ничего, что заставило бы усомниться в его силах и способностях. В любом случае – выбраться из поселка с боем практически невозможно. А схватка неминуема: вряд ли чужак будет молча и благодушно наблюдать за тем, как Далион попытается сбежать.

Мужчина вздохнул и опять опустил голову на подушку. Через миг он уже сладко спал, не видя, как Ронни только теперь разжал пальцы на рукояти меча, который лежал у кровати подле него.

Далиону казалось, будто он едва-едва закрыл глаза, как кто-то настойчиво и весьма невежливо потряс его за плечи.

– Вставай, – услышал он злой и насмешливый голос чужака. – В могиле отоспишься.

Рука гончей машинально метнулась к поясу и в недоумении застыла, не найдя оружия на привычном месте. Только после этого Далион сообразил, где он находится и что с ним произошло за последние сутки. Ничего не оставалось, как стряхнуть с себя последние остатки дремы и сесть.

В комнате, кроме него и имперца, никого не было. Видимо, маг разбудил его сам, решив не дожидаться прихода людей вестницы бога.

– К чему тянуть, – объяснил Ронни свое столь раннее пробуждение. – Я более-менее пришел в себя. Тем более что уже вечереет. Да и Эвелина в самом деле, чувствую, уже окончательно замерзла в этом лесу. Пора возвращать блудную, окоченевшую дочь в лоно семейства.

– Недавно ты говорил, что император Рокнара хорошо бы мне заплатил за истинное имя Эвелины, – потягиваясь, произнес Далион, словно не замечая настороженного взгляда имперца.

– Говорил, – недовольно буркнул тот. – Неужто надумал продаться?

– Да нет, – широко улыбнулся пленник. – Просто захотел узнать – какие блага император даровал тебе за племянницу?

Все благодушие в один момент с чужака слетело. Он так сильно побледнел, что Далион даже испугался – не упадет ли имперец в обморок. Но Ронни совладал со своими чувствами и чуть слышно прошипел:

– Не лезь не в свое дело, гончая! Мои счеты с Дэмиеном тебя не касаются.

Далион лишь озадаченно хмыкнул и неопределенно пожал плечами, словно извиняясь за свои неосторожные слова.

– Вот и отлично. – Ронни, полностью потеряв к противнику интерес, отошел к умывальнику и принялся, пофыркивая, лить на голову холодную воду. Затем с удовольствием вытерся полотенцем и, заметно повеселев, вернулся к столу. Стоило признать, короткий отдых явно пошел чужаку на пользу. Морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, разгладились, в глазах появился иронический блеск, хотя на Далиона маг предпочитал смотреть холодно и отстраненно.

«Ничего не скажешь, достойный враг, – невольно подумал мужчина. – Таких предпочитают держать даже ближе друзей, чтобы в случае чего – незамедлительно прикончить».

– Что-то наша милая глашатая задерживается, – произнес тем временем Ронни, нетерпеливо поглядывая в заиндевевшее окно. – Сейчас темнеет быстро, а я хотел бы все завершить до ночи.

Едва имперец закончил фразу, как в дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, в комнату заглянула уже знакомая служанка.

– Глашатая просила вас разбудить, – слегка запинаясь, робко пробормотала она, стыдливо опустив глаза. – Ее можно приглашать войти?

– Не только можно, но и нужно, – недовольно буркнул маг. – Редкостная копуша эта ваша глашатая.

Девушка вспыхнула как маков цвет и скрылась в сенях. Почти сразу же дверь распахнулась вторично, пропуская в комнату несколько телохранителей вестницы бога.

– Нам приказано вас проводить, – неуверенно выступил вперед самый здоровый детина, который головой едва не задевал потолочную балку. – Глашатая ждет на улице.

Ронни недовольно поморщился, но поднялся и быстро накинул на себя теплый плащ. Далион собрался было последовать его примеру, однако, встав с лавки, охнул и сел обратно. Ноги отказывались служить ему, сгибаясь под непривычной тяжестью тела.