Клетка для орхидей - Франке Герберт В. - Страница 21

Лишь малая часть происходившего имела сходство с известными людям процессами производства на химических и машиностроительных заводах или электростанциях, и даже эти знакомые операции не служили, как можно было понять, решению осмысленных задач. Вот в сложнейших операциях полосы металла штампуют, сгибают, сваривают, спиливают швы, охлаждают жидкостями, а на следующих участках разбирают, режут, прокаливают и снова измельчают в зерно… Вот смешивают порошки, растворяют, опорожняют резервуары, фильтруют, сжижают, подвергают электролизу, дистиллируют, взвешивают и упаковывают в пакеты. Небольшие вагонетки отвозят пакеты к исходному пункту процесса, где металлические щетки срывают оболочки с пакетов, воздуходувки загоняют обрывки в темные узкие горловины, кирпичи из порошка в огромных ступах разбиваются в пыль, и весь этот химический процесс повторяется вновь. Но нужно было благодарить случай и стеклянные стены за то, что удалось рассмотреть эти ступени обработки материала. Гораздо чаще самое важное оставалось скрытым от глаз внутри вибрирующих и гудящих аппаратов, о назначении которых они не догадывались. И даже в наблюдаемых процессах многое оставалось непонятным: пластины неожиданно резко переворачивались, электрические провода образовывали странные фигуры, вздувались шары, размягченный металл полз вверх по стенкам, как дикорастущий вьюнок, нити металла дрожали, как нити на ткацком станке, сетчатые полосы протягивались по роликам.

Не раз и не два четверо друзей наталкивались на препятствия. Свернув за угол, они наткнулись на скопления трехколесных «повозок» с черпачками и распыляющими соплами и летающих аппаратов, похожих на игрушечные вертолеты, которые с суетливостью насекомых возводили высоченную стену. Она достигла уже примерно пятнадцатиметровой высоты и пересекала улицу по диагонали. Но этого было недостаточно трудолюбивым роботам: они рушили здания по левую и правую стороны, чтобы нарастить мощность стены.

На другой улице они увидели взбесившийся или взбунтовавшийся химический завод. Из пяти огромных отверстий, разбухая, стекала зеленовато-желтая тягучая масса, оставившая им лишь узенький проход на противоположной стороне улицы. Они торопливо пробежали по дорожке, которую уже начинала заливать масса.

— Вы только посмотрите! — воскликнул Рене.

Сквозь стеклянную стену завода было видно, как эта пузырящаяся жидкость наполнила цех изнутри и поднялась метра на три.

— Стены прогибаются! — заорал Ал. — Бегите что есть мочи!

Что-то жалобно застонало в воздухе, потом несколько раз подряд треснуло.

— Стены лопаются!

Рене не мог оторвать взгляда от стеклянной поверхности. Она не была больше прозрачной и гладкой, ее покрывала паутина трещин. Число трещин увеличивалось безостановочно, они сбились так тесно, что стена сделалась непрозрачной. Словно противостоя неслыханному напору, стена вздыбилась в стремлении освободиться, перевести дыхание, но этот глоток воздуха оказался смертоносным. Стена раздулась, как кожаный мяч, в который насосом накачивают воздух, и медленно рассыпалась на миллионы маленьких пластинок.

Четверо друзей бежали быстро, как только могли, под самыми стенами домов по левой стороне улицы. Они мчались, как не бегали никогда в жизни, но этой скорости оказалось недостаточно. Они увидели, как боковая улочка, к которой они устремились, закрывается перед ними, как тягучая масса преграждает им путь. Нетронутым оставался только узкий прямоугольник, делавшийся на глазах все уже и уже — вот-вот и на него накатит тягучая масса.

— Стой! — закричал Ал.

Попытавшись резко остановиться, он прокатился на ногах еще на несколько метров. Фасад здания по левую руку был гладким и неповрежденным, а вверх по стене поднималась металлическая конструкция типа шпалеры. Чувствуя, как ноги начинает затягивать в липкую массу, они в отчаянии бросились к этой шпалере, но всем сразу места на ней не нашлось. Они суетились, толкались, соскальзывали, их ноги вновь погружались в липкую массу, которая все прибывала, изо всех сил подтягивались на руках, таща ногами охвостья этой массы… Дон первым оказался наверху, на узкой балюстраде. Ал стоял на ступеньке лестницы. Он протянул руку Кате, увидел ее лицо, не лицо — маску… Рене продолжал сражаться с липкой массой, тянувшей его вниз, как жидкая резина… Он рванулся наверх изо всех сил. Вот он толкнул Катю…

Девушка испустила крик отчаяния. Ал увидел, как мгновенно уплыло от него ее лицо. Когда Катя упала спиной в тягучую кашу, послышался отвратительный шлепок. Она протянула к нему руки, но силы оставляли ее, ее затягивало медленно, но со страшной неумолимостью.

Ал спустился. Рене тоже сообразил, что происходит, и пытался схватить Катю за руки. Даже Дон оставил балюстраду, чтобы помочь. Ал, которого Рене держал за шиворот, свесился вниз… Еще чуть-чуть… Катя взмахнула руками, коснулась пузырящейся массы — и правую руку ее словно приморозило. До сих пор она тихонько всхлипывала, теперь же не издавала больше ни звука. Словно окончательно обессилев, она опустила и левую руку на мягко колеблющуюся массу. Увидев это, Ал перевесился до последнего предела и схватил ее за кончики пальцев. Собрав все силы, он подтянул Катю наверх. Ее тело приподнялось немного над тягучей массой. Напряжение было немыслимым, но ничто не могло сейчас отнять у него Катю.

То, что они совместными усилиями подняли на балюстраду, казалось бесформенным комком, напоминающим ложку густого желто-зеленого меда. Внутри, окукленная словно личинка, лежала Катя. Только лицо, левая рука и грудь остались не покрытыми массой. Она могла бы дышать — но не дышала. И не двигалась. Глаза ее были полуоткрыты, но тусклы и безжизненны. Когда Ал с Доном положили ее на балюстраде, вокруг них образовался липкий овал. На каждом шагу им приходилось шаркать ногами, чтобы избавиться от проклятой липучки.

Дон уставился на Катю.

— Черт побери! — воскликнул он. — Только этого нам и недоставало. Она решила сдаться.

Балюстрада опоясывала все здание. Все трое, испытывая отвращение, старались уйти подальше от вспухающей массы. Тело Кати, сгусток сложно организованной материи, потерявший отныне всякую цену, — они оставили…

Улица, тянувшаяся вдоль другой стороны здания, была пока свободной. Они обнаружили лестницу, точь-в-точь такую же, по какой поднялись наверх, и спустились.

Пробираясь между пыхтящими машинами, обегая столбы грибоподобных дымов, поднимавшихся откуда-то снизу, прячась от туч пыли, подгоняемые хлесткими звуками разрядов, гонимые страхом — то и дело падали мачты и целые конструкции, — они приближались к центру.

Затем они проникли в переходы холма, и все шумы машин слились в неразличимый гул. Предвечные сумерки окутали их. Все, что находилось снаружи, казалось далеким и незначительным. Они действовали по плану, искали Джека и Хейко, но движущей силой была сейчас не необходимость, обусловленная ситуацией, а всего лишь чувство долга.

Не зная точно, как долго блуждают по переходам, друзья напали наконец на след соперников. Те стояли в помещении, напоминавшем церковную кафедру, под самой вершиной «холма», несомненно, таком же центре управления, какое они уже видели прежде, только отсюда воздействие, производимое разными переключениями, было видно гораздо отчетливее. Стеклянная полоса обзора открывала вид на весь город. И когда Джек или Хейко дергали тот или иной рычаг или нажимали кнопки, где-то внизу рушились здания, вздымались огни пламени, устремлялись ввысь ракеты, взрывались машины. Они играли в презанятнейшую игру: «Нажми на кнопку — и жди сюрприза!»

— Эй! — крикнул им Ал от двери. — Вы самые настоящие вандалы!

Те обернулись, Хейко помахал им рукой.

— А-а, вот и вы! Мы наблюдали за вашим марш-броском! Где же ваши страшные пугачи?

— Зачем вы разрушаете весь город? — допытывался Ал. — Какой в этом смысл?

— Никакого, — расхохотался Джек. — Просто безумно смешно! Ты взгляни только! — Он нажал на рычаг, внизу открылись ворота, и в небо под острым углом поднялась ракета.