Клетка для орхидей - Франке Герберт В. - Страница 16

Над металлической поверхностью вдоль ребристых окончаний конструкций, касаясь углов и выступов, задерживаясь в хитросплетениях линий проводов, пронеслось ярко-голубое пламя. Двенадцать бело-голубых шаровых молний пульсировали равномерно, словно повинуясь такту метронома…

Задвигались поршни, засвистели лопасти турбин, застонали цепи передач, треск фейерверка вздымающихся искр. Все это заглушило крики Дона.

— Атомный распад, — ужаснулся Рене.

Сейчас он шел вдоль ленточного конвейера, на который ступил Дон, видел, как тот исчез в черной дыре, видел, как он появился вновь. Какой-то ковш пронес Дона над системой сит, потом он покатился кувырком между широкими отверстиями последнего сита и скатился в одну из канавок, которые первым обнаружил в этом здании. Не держась на ногах, тщетно пытаясь обрести равновесие, Дон скользнул вниз по наклонной канавке, нырнул в одно из широких отверстий. Несколько дальше его снова «выплюнуло», затрясло на вибрирующем механизме. Появилось похожее на колокол устройство, что-то вроде ловушки из сплетенной проволоки, схватило Дона, подбросило и швырнуло в одну из тех ям, в которых они несколько часов назад наблюдали голубое свечение…

Рене остановился и спрятал лицо в ладонях.

Так же неожиданно, как началось, все завершилось. Наступила тишина. Мертвая тишина.

После ярких вспышек понадобилось некоторое время, пока все окружающие предметы не потонули в темноте.

На дорожке наверху над ними послышались шаги. Джек, Тонио и Хейко удалялись, не тревожась о судьбе членов группы Дона.

Рене нашел Ала и Катю, стоявших с совершенно потерянным видом у края ленточного конвейера. Они покинули здание, не произнеся ни слова. Когда они возвращались к своему лагерю за городскими стенами, над их головами мерцали звезды чужого неба.

6

Всем троим было не до звезд. Они донельзя устали, выдохлись, и без Дона, попавшего в беду, чувствовали себя на редкость потерянно: им недоставало друга, всегда готового к действиям, заражавшего их своей уверенностью. Но еще большее впечатление произвели на них могучие силы, до поры дремавшие в батареях, конденсаторах, проводах, трубах и аккумуляторах. Потребовалось лишь незначительное вмешательство извне, чтобы они механически продолжили выполнять свои задачи, безразлично, имело это смысл или нет.

Хотя ночь была такой же светлой, как и предшествовавшие, найти дорогу к лагерю оказалось нелегко. Пока добрались до городской стены, прошло полчаса. Десять минут спустя они лежали на резиновых матрасах в палатке, натянув спальные мешки до ушей, чтобы ничего не видеть и не слышать…

— Ал! — Это тихо, чтобы не разбудить Рене, беспокойно ворочавшегося во сне, прошептала Катя.

— Что, Катя?

— Я тебя уже дважды спрашивала о чем-то.

Ал вздохнул.

— Да, я не забыл.

— Я так мало значу для тебя?

— Но, Катя, здесь…

— Ал, пойми, нам ни к чему больше копаться тут, мучиться и страдать…

Ал попытался перебить ее:

— Прошу тебя, Катя, выслушай меня…

Но Катя неумолимо гнула свою линию:

— Может быть, мне удастся пройти перерегистрацию. Может быть, нам разрешат стать парой, и тогда… Разве ты не хочешь?

— Да, Катя, конечно…

— Тогда оставь эту противную планету, эти скучные машины, этот мерзкий холод…

Она повысила голос, и Ал зашипел:

— Тсс!

Рене повернулся на другой бок, пробурчав что-то во сне.

— Ал, я ведь только ради тебя задержалась здесь так надолго. Ты не представляешь, какой ужас все это мне внушает. Ты только вообрази, как прекрасно все будет! Будем вместе играть с управляемыми на расстоянии автоматическими «развлекателями», парить в пластических пространствах, наслаждаться цветомузыкой и стереофоникой. Давай вместе откажемся от дальнейших попыток, а?

— Наберись терпения до окончания экспедиции! Катя, если бы ты могла понять!..

— Согласен ты отказаться ради меня? Не позже, не потом, а сейчас?!

Ал промолчал.

— Отказываешься? — настаивала Катя.

— Нет, — сказал он. — Но…

— Незачем продолжать. С меня довольно, — отрезала Катя, откатилась в спальном мешке в угол палатки и не произнесла более ни звука.

На другое утро их разбудили чуть свет. Кто-то откинул полог палатки, и громкий голос протрубил:

— Эй вы, сони! А ну, поднимайтесь! Все на воздух!

Катя выскользнула из спального мешка, перепрыгнула через лежащих еще Ала и Рене и бросилась на грудь Дону.

— Привет, Катя! Ну что скажешь? Ал, Рене, сони вы эдакие!..

Ал протирал со сна глаза.

— Ты откуда взялся?

— Да вылезайте же вы, черти! — закричал Дон. Настроение у него было чудесное. — Ничего со мной не случилось!

Ал расстегнул мешок, выполз на четвереньках из палатки. Дружелюбно ткнул Дона кулаком в бок. Ссора была мгновенно забыта.

— Рассказывай же!

Рене тоже присоединился к ним.

— Значит, так, — начал Дон, — когда я хотел перебежать дорожку конвейера, на меня накатили огромные грабли и спихнули меня в некое подобие бокового входа. Это мало чем отличалось от позавчерашней вечерней проверки. Несколько раз меня останавливали — просвечивали, опрыскивали, обдували пузырьками и все в таком роде. Потом меня понесло вниз, по скользкой наклонной плоскости. Я был чистой воды теннисным мячиком, меня вертело так и сяк, потом швырнуло в какую-то воронку, дальше последовало путешествие по прыгающей поверхности, подбрасывало так, что желудок подскакивал до горла. А под конец меня что-то приподняло и бросило вниз. Приземлился я на мягкую, податливую ткань, меня плавно спустило по спирали. Сеть распуталась, и я оказался на свободе. Вот и все!

— А что ты…

Рене оборвал себя на полуслове, но остальные поняли, о чем он хотел спросить и что Дон пытался скрыть за напускным весельем: где он пропадал все остальное время? Отставать от группы во время совместных походов было грубым нарушением правил, тем более отсутствовать целую ночь. И не случайно же у Дона такое прекрасное настроение и отдохнувший вид. Но они вспомнили, что и сами не во всех случаях вели себя строго по правилам. Извинение было одно: это приключение явилось чем-то из ряда вон выходящим. Ужасные крики Дона еще звучали в ушах, и они промолчали.

— Вы молчите! — воскликнул Дон с упреком. — Разве это не невероятно? Как вы это объясните?

— Кое-что вовсе не столь таинственно, — сказал Рене. — Похоже, мы имеем дело с установкой для расщепления атома, с чем-то вроде преобразователя материи. Говоря упрощенно, действует установка так: в начале в нее что-то загружается, а в конце появляется вновь, но в форме, заранее заданной.

— Очень практично, — заметил Дон.

— Собственно, преобразование материи начинается в атомном реакторе. Это часть машины, где мы видели голубое свечение. Происходит оно от излучения Черенкова. Оно возникает в тех случаях, когда электроны или другие заряженные частицы с огромной скоростью пронизывают другие субстанции — как, к примеру, при распаде ядра атома. Все, что происходит прежде, вызвано потребностью провести анализ и сортировку материала…

— А я что говорил? — вставил Дон.

— Результаты анализа используются затем, чтобы четко дозировать воздействие альфа-частиц, медленных нейтронов, гамма-лучей и так далее. А в самом реакторе происходят наконец ядерные реакции, ведущие к искомому результату.

— Почему же меня не превратило в слиток золота? — спросил в шутку Дон.

— Наверное, сработало предохранительное устройство, — вполне серьезно ответил Рене.

— Очень даже может быть, — подхватил Ал. — Подобные супермашины и у нас, на Земле, конструируется таким образом, чтобы они не повредили человеку,

— И чудесно! — подытожил Дон. — Тогда нам незачем их особенно опасаться, и мы можем целиком сосредоточиться на Джеке. Мне пришла в голову одна мысль. Слушайте!

7

Немного спустя они уже шли вдоль городской стены тем самым путем, что и несколько дней назад. Удивительно было видеть по левую руку замки и другие здания, разноцветные, объемные, кажется, протяни руку — и коснешься их, и в то же время знать, что это всего лишь мираж. Но даже если не думать об этом, непосредственное столкновение средневековья с продуктами деятельности неизвестной технократической цивилизации было достаточно странным и усиливало впечатление чего-то нереального. Они беспрепятственно достигли площади, откуда ворота вели на подвесной мост. Но они прошли под его широким пролетом и остановились перед дверью, ведущей в здание с тыльной стороны. Поднявшись вверх по лестнице, они прошли мимо несколько дверей и, миновав ряд истертых кругообразных ступеней, лежавших одна на другой, очутились перед резной деревянной дверью. Они у цели. Войдя в дверь, они оказались в оружейной палате, полной амуниции. На стенах висели орудия пыток и самое разнообразное оружие, известное и неизвестное.