Личные границы. Установить, поддерживать, защищать - Сульчинская Ольга Владимировна - Страница 23

Со взрослыми дела обстоят несколько проще – границы легче разглядеть. Хотя и здесь случаются парадоксальные сюжеты, когда вроде все действуют друг другу во благо, а в результате все несчастливы.

Рассказывает Валерия А., 34 года:

«В детстве я была брату практически второй матерью, он на 9 лет младше, а родители тогда работали до изнеможения. Брат рано завел отношения, в это время умерла наша бабушка. Ее квартира была завещана нам поровну, но мама убедила, что там должна жить молодая семья. Семьи у них не получилось, но появлялись другие девушки и каждый раз были надежды, что вот-вот… Я не рвалась замуж, занималась образованием и карьерой, и в семье считалось, что так будет всегда, а брат остепенится, женится… Мама мечтала о внуках. Я отдавала большую часть заработка родителям, а они финансово сильно поддерживали брата. Он пару лет поучился в институте, потом бросил, начал фрилансить, но не слишком успешно. Я вышла замуж, и все как будто слегка удивились и не до конца поверили. У мужа квартира, так что проблем с жильем не было, я переехала к нему. И по-прежнему отдавала часть денег родителям.

А год назад я родила дочку, думала, все обрадуются. В общем, обрадовались, но встал вопрос о деньгах. Я в декрете, доходы у нас уже не те, и муж отказался поддерживать моих родителей. Сказал, что если они перестанут кормить брата, им на жизнь прекрасно хватит. А нам нужны деньги на нас, на ребенка, на образование и так далее. Мама жутко расстроилась. Я предлагала варианты, брат может вернуться к родителям, а квартиру сдавать. Но мама в ответ: „Взрослый мужчина не должен жить в одной квартире с родителями. Он и так никак не устроит личную жизнь, а сюда он никого даже не приведет!“.

Брат встал в позу: „Я никаких денег не прошу, но как ты могла оставить родителей без помощи?“ Конечно, не просит, он знает, что мама и так ему предложит! В итоге я разругалась с братом, мама расстроена, а я перед всеми виновата».

В истории Валерии все перепуталось: брат вмешивается в ее отношения с родителями; хорошие отношения с мамой оказались небезусловными (чтобы все было хорошо, нужно регулярно давать деньги), сама Валерия пытается устроить переезд брата к родителям (хотя с тех пор, как она живет отдельно, это не ее сфера ответственности).

Развязать клубок отношений можно, если принять как аксиому, что каждый отвечает за обустройство собственной жизни. Родители отвечают также за жизнь своих детей, но их ответственность заканчивается, когда дети становятся совершеннолетними и могут обеспечивать себя сами. Все остальное – дело исключительно добровольное. Никто не может помешать родителям поддерживать своих детей и дальше. Но это уже не обязанность. Точно так же, как выросшие дети не могут требовать от своих родителей поддержки, могут только просить. И совершенно точно братья и сестры не обязаны отдавать друг другу свои деньги. Исключение – официально оформленная опека над инвалидом или несовершеннолетним. Это точно не случай Валерии.

Но если мы делаем что-то достаточно продолжительное время, то мы сами и другие члены семьи могут воспринимать эти действия как нашу обязанность. И когда мы их прекращаем, то можем встретиться с неудовольством и возмущением других. Если же при этом кто-то защищает интересы другого, то к возмущению добавляется чувство собственной бескорыстной правоты. Валерия оказалась как раз в такой ситуации, причем «на перекрестке»: брат считает, что защищает родителей, а родители – что защищают брата. Но Валерия ни на кого не нападает, она лишь пользуется правом распоряжаться своим заработком.

Возрастные особенности

Личные границы и самостоятельность – связанные понятия. Самостоятельность – способность своими силами обеспечивать себе все необходимое для жизни. А как быть в случае, если мы стары или немощны? Наша способность понимать свои потребности и высказывать вслух свои пожелания обеспечивает нам сохранность психологических границ даже в случае, когда мы от кого-либо зависимы физически.

Если мы – взрослые дети, которые помогают своим престарелым родителям, то уважение к их границам выражается в том, что мы не навязываем им свою помощь, а предлагаем ее. Не решаем за них то, что они могут и хотят решать сами. Не пытаемся обращаться с ними свысока. Иногда это действительно трудно, потому что требует сил и внимания, которые у нас в дефиците.

Рассказывает Инна Г., 43 года:

«Папа собирается идти на улицу, зима, а он не надевает шапку. Я говорю: „Ты же замерзнешь!“ Но он упрямится: „Нет, мне не холодно“. Потом приходит домой простуженный, лежит с температурой. А я, значит, должна брать больничный. Но у меня и сын то и дело болеет, и начальству не особо нравится, когда я не выхожу на работу».

В ролевой игре Инна исполняет роль папы и обнаруживает, что команда «Надень шапку!» вызывает у нее желание упрямиться. Это покушение на ее (его) свободу выбора, и у нее (у него) появляется протест, который выражается в желании поступить наперекор, потому что надеть шапку в этом случае означало бы подчиниться, согласиться быть руководимым. После этого, вернувшись в свою собственную роль, Инна ищет более дипломатичные способы заботиться о папином здоровье: «Я могу сначала сказать о прогнозе погоды и попросить не подавать плохой пример внуку».

Отношения детей и родителей столь же разнообразны, сколь и отношения людей вообще. Но там, где речь идет именно о помощи, есть несколько вариантов общения взрослых детей с родителями:

Поставить родителей в «детское» положение и повторить те же модели, которые когда-то родители использовали в обращении с нами: опекать, контролировать, требовать послушания, наказывать.

Сохранить собственную детскую позицию: желание угодить родителю, получить от него похвалу, заслужить его одобрение.

Отстраниться и отказаться от участия в жизни родителя, от заботы о нем.

Установить равноправные отношения: один просит помощи, другой ее оказывает; один предлагает помощь, другой взвешивает, нужна ли она ему, и в соответствии с этим либо принимает ее с благодарностью, либо отказывается без обиды.

В реальности все эти варианты могут комбинироваться (в частности, отказ от общения (3) может быть вариантом наказания (1)), но понятно, что только в последнем случае можно говорить о здоровых границах. Чаще всего проблема с границами бывает с двух сторон, ведь дети учатся у своих родителей.

С повышением продолжительности жизни появилась проблема, которой не было видно еще лет двадцать назад: когда и «дети» уже не слишком молоды.

Рассказывает Анастасия Л., 60 лет:

«Маме исполнилось 85 лет, она очень независимая, живет отдельно, в соседнем доме. Я каждый день захожу, помогаю, но она совсем не делает скидки на то, что и я уже не девочка. Попросила купить хлеба, я принесла, она говорит: „Ой, я забыла сказать, что еще молока нужно!“ Тут я рассердилась: сколько я могу бегать туда-сюда?»

Многие взрослые дети чувствуют вину по отношению к своим родителям: когда сердятся, когда не выполняют просьбу, когда хотят отдохнуть и т. д. Временами кажется, что родители нарочно внушают им чувство вины, чтобы манипулировать. Иногда так и есть. Но чаще разгадка поведения родителей кроется в их эгоизме. Сам по себе он не предосудителен, вспомним остроумный афоризм, приписываемый Оскару Уайльду: «Эгоист – это тот, кто любит себя больше, чем меня». Но для детей такое поведение часто неопознаваемо по той же причине: в силу уже своего эгоизма дети уверены, что родители должны любить их больше, чем самих себя, – причем всегда, независимо от их возраста.

Разрешить все эти противоречия в один момент, по-видимому, невозможно – это масштабный процесс, состоящий из множества «наблюдать», «осознавать» и «вступать в переговоры», «сохранять спокойствие».