Башня из слоновой кости - Франке Герберт В. - Страница 19

Впервые они почувствовали, как одиноки они посреди этой бескрайней пустоты и как нужны друг другу, чтобы противостоять этому одиночеству.

На шестой день путешествия Мортимер принял решение. Он разыскал Гвидо и предложил ему объединиться с учеными.

– Я убежден, – сказал он, – что на этом корабле предусмотрены все условия для многолетнего пребывания в космосе. Но все это бесполезно для нас, ибо мы не знаем, как этим пользоваться. Нет никакого сомнения в том, что исследователи знают, как обращаться с этими системами. Мы должны их заставить помочь нам.

– А зачем им это? – спросил Гвидо, но Мортимер предвидел заранее это возражение.

– Когда весь кислород будет израсходован, они тоже погибнут.

– Они все еще находятся в закоченелом состоянии, – засомневался Гвидо. – У меня такое впечатление, будто они делают это умышленно. Как же нам установить с ними контакт?

– Я уже сделал это. – И Мортимер рассказал о странном разговоре, который он вел.

Гвидо задумался.

– Вообще-то говоря, ты нарушил приказ. Кто знает, может быть, это опасно – устанавливать такие контакты? Если все так, как ты говоришь, то, очевидно, мы имеем дело с каким-то внушением. А может, это и хорошо, что ты попытался разгадать эту загадку. Я пока ничего не скажу остальным. А то могут расценить твою беседу как сделку с врагом. И все же возможно, в этом кроется выход. Если же не удастся… – Гвидо не договорил. Оба понимали, что их ждет, если «это не удастся». Гвидо размышлял, не повторить ли эксперимент Мортимера.

Они прошли в его кабину, и Мортимер опустился на свое ложе. Он решительно дернул рычаг вниз. Механизм действовал безотказно, потолок опустился. С помощью своего рода мысленного входа в зацепление была установлена связь. Снова его захлестнул поток мыслей, представлений, эмоций…

Но Мортимер не обращал сейчас на это внимания, он думал о Дерреке – как бы мысленно пытался произнести это имя, не делая ни малейшего движение губами.

«Алло, Деррек! Алло, Деррек! Отзовитесь!»

– Это ты, Стэнтон! – ответил кто-то. – Говорит Деррек. Кто меня зовет?

«Я, Мортимер Кросс. Мне поручено вступить с вами в переговоры. Я бы хотел поговорить с вашим шефом».

– О! – Это было не возгласом, а каким-то соответствующим ему знаком удивления. – Минуту, я разбужу его.

Мортимер услыхал, как несколько раз позвали: Профессор ван Стейн!

Профессор ван Стейн! Перед ним возник образ старика с коротким седым ежиком – лицо пленного ученого, которого Мортимер уже видел.

– На связи желающий вести переговоры, профессор!

Возник новый голос, глухой и неопределенный:

– По мысленному каналу?

– Да!

– Хорошо, я готов.

Мортимер с удовлетворением отмечал, что уже может сосредоточиться на отдельных потоках в сумятице представлений. Очевидно было, что и ему удалось добиться, чтобы его понимали, так как ему отвечали без промедления.

«Говорит Мортимер Кросс. Хочу быть кратким, профессор. Вы наверняка сознаете особенность вашего положения».

– Да, конечно. Что дальше?

«Вы в наших руках, и лучше вам признать это. У нас возникли некоторые проблемы с обслуживанием систем корабля, и мы требуем, чтобы вы помогли нам».

Вы не справляетесь с системой? Этого следовало ожидать. А в чем трудности?

Мортимер на минуту задумался. Он понял, что умалчивать о чем-либо не имеет смысла.

«У нас трудности с питанием, с водой и кислородом. Нам не хватит имеющихся запасов».

Вы, видимо, полагали, что летать в межзвездном космическом корабле так же легко, как ездить на почтовых лошадях? А преодолеть предел ускорения и протонной стены можно и на летающем океанском пароходе? Предел скорости движения, за границей которого безобидный свет звезд становится смертельным дождем гамма-лучей, период жизни одного человеческого поколения, за пределы которого не может выйти целесообразная исследовательская работа, – все это вы, вероятно, собираетесь пережить в этаком комфортабельном вагоне-ресторане с видом на звездные туманности! Что значат в этих условиях вопросы питания и регенерации воздуха!

«Для нас они означают многое – по крайней мере, в данный момент. А если быть точными – и для вас тоже».

Безмолвный вопрос был реакцией на эту реплику. Мортимер понял, что имелось в виду.

«Если воздух не содержит более кислорода, то и вы, и все остальные члены вашей группы погибли. В каком бы состоянии вы ни находились, вам нужен кислород. Как только он будет израсходован, вы погибнете».

Заблуждаетесь! Благодаря гормональному вмешательству, которое я сейчас не могу описать подробно, мы снизили свой метаболизм до одной пятой нормальной скорости реакции. Если мы применим все наши вспомогательные средства, то сможем пойти еще дальше. Одним словом, наша потребность в кислороде составляет одну пятую той концентрации, которая обычно требуется для человека и в которой нуждаетесь вы и ваши люди. Это значит, что мы еще долго будем жить после того, как вы погибнете от удушья. Можете поверить моим словам: в течение длительного времени, когда мы будем находиться на корабле, бессмысленно расходовать физическую энергию – необходимо только мышление при минимальном потреблении энергии. Так как всем нужно поддерживать связь, мы установили в изголовьях своих коек антенны, способные принимать токи мозга; кстати, для этого вам не нужно запирать антигравитационные кассеты. Эти токи после некоторых усиливающих фаз направляются в компьютер, который анализирует их и очищает от всего лишнего, не содержащего информации. Затем эти токи направляются во все места, где расположены комбинированные принимающие и передающие устройства. Там они наконец фокусируются и передаются в автоматически запеленгованные центры в коре головного мозга. Итак, вы видите, тут нет никакого волшебства, это всего лишь высокоразвитая биотехника.

«Мы ни минуты и не думали о волшебстве», – возразил Мортимер.

Тем лучше! Тогда вы по крайней мере знаете, с чем вам придется столкнуться. Не предавайтесь иллюзиям – именно для этого я вам все и рассказываю.

«Не сомневаюсь в истинности того, что вы сказали. Но несмотря на ваши выдающиеся технические знания, факт остается фактом: мы можем делать с вами все, что сочтем нужным. Большинство моих соратников, например, за то, чтобы без всякого сожаления выставить вас в вакуум, поскольку вы для нас бесполезны. Помогите нам – и вы сохраните себе жизнь».

А как вы гарантируете мне это?

«Никак», – отвечал Мортимер.

Тогда я считаю разговор законченным.

Поток мыслей оборвался, и вместо него снова отчетливее выступил фон прочих впечатлений. Мортимер обратил внимание, что теперь ему все легче удается изымать и воспринимать отдельные нити – так из хора улавливают голоса отдельных ораторов.

«Минуту, профессор, останьтесь-ка».

Просьба оказалась тщетной, ван Стейн больше не отзывался. Наоборот, шумы стали слабее, образы бледнее, было такое впечатление, будто один за другим участники ментальной связи отключались.

Мортимер уже собирался прекратить попытки наладить связь, как вдруг снова обозначился поток мыслей, тонкий ручеек смутных представлений, а затем он уловил робкий вызов:

Мортимер Кросс, вы еще здесь? Вы слышите меня?

Он тотчас сконцентрировался и установил контакт – он увидел юное лицо и снова узнал девушку в белом плаще, которая бросилась ему в глаза во время осмотра пленных, девушку, чей образ оставался в его памяти еще перед первой попыткой установить контакт – очевидно, как сохранившееся представление о ней человека, того, кто любил ее. Теперь он узнавал ее – не как фотографическое изображение, а скорее как нечто давно знакомое и близкое.

«Говорит Мортимер Кросс. Да, я еще здесь. Что вы хотите?»

Голос или то, что соответствовало голосу, был трогательным.

Я Люсин Вилье. Ассистентка профессора ван Стейна. Я слышала ваш разговор.

«Ах, вот как! Чем могу быть полезен?»

Послушайте! Остальные отключились, они спят, если вам так угодно это называть. Никто нас не подслушивает, я уверена.