Клятва мести (ЛП) - Рейн П. - Страница 62

— Обещаю.

Она отстраняется, и мы сохраняем зрительный контакт, передавая так много, не говоря ни слова.

— Моя очередь. — Антонио отталкивает Софию с дороги, чтобы обнять меня. — Ты нас напугала, сестренка.

— Я сама себя напугала.

Он смеется, отстраняясь, затем смотрит на Марсело. — Спасибо, что позаботился о том, чтобы она сразу же обратилась к врачу.

Марсело кивает, и они пожимают друг другу руки.

Затем Джованни встает передо мной. Я никогда не была уверена, нравлюсь ли я ему на самом деле или нет. Он ясно дал понять, что не является большим поклонником чувств Марсело ко мне, поэтому я не знаю, чего ожидать, когда он открывает рот, чтобы заговорить. — Я рад, что с тобой все в порядке. Извини, если я иногда был ослом. Я с этим покончил, если так.

Я не даю ему сразу то, что он хочет, предпочитая заставить его немного поёрзать, прежде чем улыбнуться. — Я с этим покончила.

Он обнимает меня, а затем Марсело.

— Ты выглядишь лучше, чем когда-либо.

Данте подходит с ухмылкой и притягивает меня к себе для объятий, которые длятся дольше, чем все остальные.

Марсело прочищает горло, и когда Данте не отступает, он сжимает Данте за плечо.

Данте смеется и подмигивает мне. — Расслабься, Коста. Мы просто догоняли друг друга.

Марсело выглядит так, как будто хочет что-то сказать, но Данте — это парень, который помог убедиться, что я жив, и он мало что может сказать.

Я делаю обход и болтаю с людьми в течение часа. Марсело не отходит от меня ни на шаг. В конце концов, я не могу сдержать зевоту, и мои глаза слезятся, когда я прикрываю рот, чтобы скрыть это.

Марсело хмурится. — Ну ладно. Хватит с тебя. Давай уложим тебя в постель.

Хотя мне и хочется поспорить с ним, я этого не делаю. Он прав. У меня болит бок, и я так много занимаюсь, как не занимался уже несколько недель. — Ладно, пойдем.

Мы ускользаем, и когда заходим в лифт, Марсело нажимает кнопку своего этажа.

— Я хочу сегодня спать в своей постели, — говорю я ему.

Он пожимает плечами и выглядит озадаченным. — Хорошо.

Я наклоняюсь, чтобы нажать кнопку своего этажа, но он останавливает меня. — Что ты делаешь?

— Доверяешь мне? — Он поднимает бровь, и я киваю. — Хорошо.

Я понятия не имею, в чем дело, пока мы идем по коридору. Он достает ключ, чтобы отпереть дверь своего общежития, и заходит внутрь. Я следую за ним, и только через минуту понимаю, почему все выглядит немного иначе. Это потому, что мои вещи тоже здесь.

— Я попросил Софию и Джованни перенести сюда все твои вещи. Надеюсь, ты не против.

Медленная улыбка расплывается по моему лицу. — Ректор не против?

Марсело выглядит самодовольным. — Скажем так, мы с ректором пришли к взаимопониманию.

Канцлер был недоволен тем, что Марсело угнал его машину, но он ничего не предпринял, потому что не только Марсело был застрелен на территории школы, но и я, по сути, был похищен. Похоже, теперь у нас есть небольшая свобода действий в отношении правил.

Я обхватила его за шею.

— Ты не против? Кажется, теперь я не могу насытиться тобой.

Он целует меня в лоб.

— Это чувство полностью взаимно, мистер Коста.

Он чмокает меня в ухо. — Приятно слышать, миссис Коста.

Я смеюсь. — Скоро.

Он качает головой. — Для меня не скоро.

ЭПИЛОГ

МИРАБЕЛЛА

Наступили рождественские каникулы, и первую половину их мы проводим с моей семьей в Майами, а затем летим в Нью-Йорк, чтобы провести оставшуюся часть отпуска с бабушкой и дедушкой Марсело.

Я все еще восстанавливаюсь после огнестрельного ранения, но с каждым днем я делаю успехи и уже почти как новенькая, если не считать шрама на животе. Но Марсело много времени проводит по нему языком и, похоже, считает, что это очень круто — говорит, что ни у кого из других жен такого не будет, что, наверное, правда.

Утром в канун Рождества, когда я уже заканчиваю собираться, раздается тихий стук в дверь. Открываю — стоит Марсело с пакетами подарков в руках.

— Привет. — Я улыбаюсь и прижимаюсь к нему, чтобы поцеловать. — Я почти готова идти на завтрак.

Он смотрит налево, потом направо. — Можно я зайду на минутку?

— Мой отец пристрелит тебя, если увидит, что мы здесь дурачимся, жених мы или нет.

Он хихикает. — Я хочу кое-что передать тебе наедине.

Я смотрю на его член. — Не сомневаюсь.

Он качает головой и проталкивается мимо меня. Я быстро закрываю дверь, чтобы никто не заметил его там.

— Мы можем оставить это до приезда к моему родственнику. Он уже все знает, так что я сомневаюсь, что нам придется спать в разных комнатах. — Он направляется к дивану в дальней части моей комнаты. — А теперь иди сюда и садись.

Любопытствуя, в чем дело, я делаю то, что он просит, не споря с тем, что он мной командует. Я сажусь рядом с ним.

— Мне нужно кое-что передать тебе завтра утром перед всеми, но я хотел бы передать тебе это наедине.

Он протягивает мне первый из трех подарочных пакетов. Это самый большой из трех.

— Это вещи для спальни? — шучу я, доставая из пакета папиросную бумагу. Затем я ставлю пакет у своих ног, достаю черный футляр и кладу его на колени. Когда я расстегиваю защелку и открываю футляр, я задыхаюсь. Внутри — черно-золотой пистолет. — Он такой красивый.

— Я думал, тебе понравится. — Он улыбается мне. — Я подумал, что если мы будем равноправными партнерами, то тебе понадобится собственный пистолет.

Теплое чувство разливается по моей груди.

— Но ты не сможешь пронести его в университетский городок, поэтому тебе придется оставить его здесь на ближайшие несколько лет, — говорит он.

— Что? — задыхаюсь я.

Марсело знает, что я хочу закончить наше пребывание в Академии Сикуро, но мы договорились, что обсудим это во второй половине года. Он очень хочет взять на себя управление и, по сути, уже в какой-то степени сделал это, находясь в кампусе. Первое, что он сделал по моему приказу, — это прекратил торговлю людьми, которую развернул его отец. Я не могла смириться с мыслью, что мой муж заставляет безвольных женщин жить в рабстве, и он со мной согласился. Многие люди были недовольны, но мы планируем заменить этот доход некоторыми онлайновыми предприятиями, идеи которых я ему подкинула.

— Значит ли это…

Он кивает. — Мы закончим в "Сикуро". Мой дедушка согласился заниматься повседневными делами, а я буду использовать свой воскресный звонок, чтобы проверить все, что мне нужно.

Я вскакиваю с дивана и крепко обнимаю его.

Он хихикает и отстраняет меня от себя.

— Тебе еще предстоит открыть, и я не хочу, чтобы твои родители застали меня здесь. Твой отец грозился отстрелить мне яйца, если найдет меня здесь, а я хотел бы оставить их там, где они есть.

Я улыбаюсь и сажусь обратно, чтобы открыть остальные подарки. В следующем пакете — рубильник и охотничий нож, а в последнем — телефон. Я смотрю на все эти предметы, лежащие на диванной подушке рядом со мной, потом поднимаю глаза на мужа. — Спасибо тебе за все это.

— Думаешь, теперь ты готова удержаться на вершине пирамиды Коста? — Он приподнял бровь.

— С твоей помощью — да.

— Тогда хорошо, что мы одна команда. — Прежде чем я успеваю что-то сказать, он поднимает руку. — У меня есть для тебя последнее дело.

— Это имеет отношение к тому, куда ты отправился прошлой ночью? — спросила я, наклонив голову, так как у него не было с собой больше никаких пакетов.

— Возможно. — Он ухмыляется.

Марсело вчера вечером ходил куда-то с моим братом, но он не сказал мне, куда, сколько бы я ни допытывалась. Я уже спала, когда он пришел домой.

— Ну, что там? — нетерпеливо спрашиваю я.

Он поднимает подол футболки, и там оказывается свежая татуировка, припухшая, приподнятая и красная по краям. Это точная копия моего шрама от пулевого ранения в точно таком же месте на его теле.

— Теперь мы совпадаем, — говорит он мягким голосом. — К тому же, как я понимаю, твой шрам — это символ твоей любви ко мне. Теперь у меня есть символ моей любви к тебе. Я не принимал пулю за тебя, но я бы принял. Без колебаний.