Ты бросаешь вызов? (ЛП) - Джеймс Лайла - Страница 31

— Не могу… дышать… папа… пожалуйста… пожалуйста… найди… меня! Пожалуйста…

Я плакал.

Я не хотел; я должен был быть сильным, но я не мог остановиться.

Я плакал сильнее.

— Мне страшно…

Моя рука онемела до тех пор, пока я не чувствовал ее больше.

— Не… оставляйте меня здесь… мама. Помогите, — прошептал я, когда больше не мог кричать.

Все болело.

Моя голова. Мое горло. Моя рука. Мое тело.

Все.

И было так темно. В темноте был монстр, как в кино. Я чувствовал, как он наблюдает за мной, и моя кожа покрылась мурашками.

Чудовище продолжало наблюдать за мной; Я не мог его видеть, но он был там.

Я все еще не мог дышать.

— Помогите…

Мама и папа пообещали, что всегда найдут меня, где бы я ни спрятался. Они сказали, что чувствуют меня, потому что я их ребенок, и они всегда знают, где я.

Они… солгали.

Они не нашли меня.

— Не… оставляйте… меня одного, — умолял я, но едва расслышал слова.

— Пожалуйста.

Мое тело качнулось вбок, и я упал на землю, коснувшись головой холодных плиток шкафа. Я свернулся в маленький клубок, пытаясь прогнать холод.

Найди меня, мама.

Не оставляй меня, папа.

— Пожалуйста… я буду… хорошим мальчиком. Я… никогда… никогда не попрошу… еще игрушку… или шоколадку. Я… никогда больше не буду плакать… обещаю. Я обещаю… я буду… быть хорошим, хорошим мальчиком… обещаю, мама. Пожалуйста, папа… пожалуйста…

Они лгали.

Они не нашли меня.

— Помогите мне.

Они оставили меня с монстром в темноте.

— Пожалуйста.

Они забыли меня.

— Мама… папа…

Я резко проснулся, задыхаясь. Мое тело было таким холодным; Я онемел и дрожал, как чертов лист во время бури. Простыня промокла от моего пота, и я сглотнул тяжелый ком в горле.

Это был просто кошмар.

Ложь.

Как это могло быть просто кошмаром, если оно преследовало меня, когда я не спал?

Мое сердце колотилось в груди, и была тупая боль.

Мир закружился, и мне хотелось вырвать, когда мой желудок скрутило от тошноты. Боль в голове вспыхнула жестко и тяжело.

Дыши. Блядь дыши. Проклятье.

Ударив кулаком по матрасу, я зарычал. Ненависть. Злость. Ненависть к себе. Боль, столько чертовой боли слилось воедино, и моя голова закружилась от всех эмоций. К черту это, БЛЯДЬ!

Я перевернулся и схватил бутылку с тумбочки.

Я убедил себя, что я не алкоголик, но сегодня вечером… Я должен был выпить, должен был забыть.

Сделав большой глоток, я почувствовал, как алкоголь обжигает мне горло, и вздрогнул, мои брови нахмурились от боли. Мои виски дергались, и мне казалось, что я втыкаю горячие иглы в глаза, продолжая пить из бутылки.

Мой желудок сжался, когда я вспомнил, как звал родителей, но они так и не пришли… а потом я вспомнил, как плакал на плечах Лилы, как раньше, в той каморке, когда мне было семь лет.

Лила видела меня в самом слабом состоянии, и я ненавидел ее за то, что она держала меня вот так, как будто ей не все равно.

Это не так.

Никто не заботился.

Мое сердце забилось сильнее, почти гневно, и по венам разлилась кислота, но я… тонул.

Тогда я понял, что для того, чтобы утонуть, не нужна вода.

Точно так же, как не было никакого настоящего монстра в том шкафу, когда мне было семь лет, но монстры были в моей голове, и по сей день я не могу от них избавиться.

Мое тело покачнулось, тяжелое и вялое, когда я сделал последний глоток, прежде чем бросить пустую бутылку на пол. Я упал на кровать, погружаясь в забытье.

Сладкая, чертова, тишина.

ГЛАВА 16

Лила

Бабушка сунула мне в руку коробку.

— Склад, пожалуйста.

Она ласково погладила меня по щеке, прежде чем броситься на помощь ожидающему ее покупателю. Бабушка всегда была начеку. Именно поэтому я сказала им нанять больше людей, чтобы они помогали в магазине. Старики были упрямы до мозга костей.

Мой взгляд скользнул по окнам, когда я вышла из склада. Когда я увидела того, кого искала, мое сердце екнуло.

Черная толстовка с капюшоном, рваные дизайнерские джинсы и кожаные ботинки.

Мэддокс выглядел слишком хорошо, чтобы быть правдой. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что он был каким-то падшим ангелом. Но он был кем угодно, только не ангелом.

Мэддокс стоял снаружи с капюшоном на голове и курил сигарету на морозе. Он засунул руки в карманы и низко склонил голову, глядя в землю.

Что-то изменилось между нами с того дня.

Прошла неделя. Мэддокс по-прежнему был обычным мудаком, но иногда у меня возникало ощущение, что он намеренно избегает меня.

Единственный раз, когда я увидела настоящее веселье в его глазах, было, когда я спрятала розовый блестящий фаллоимитатор в его шкафчике. Это было во время обеда, когда коридоры были переполнены и суетливы со студентами, когда Мэддокс открыл свой шкафчик. Мистер Биг Бен, он же Мистер Дилдо, ударил его прямо по лицу, в то время как все вокруг него ахнули и тут же начали смеяться.

Я подмигнула и ушла прочь, удовлетворение текло по моим венам, увидев выражение его лица. Я заставила его улыбнуться, настоящей улыбкой с того дня, когда мы были заперты в кладовке.

Шалость с дилдо была два дня назад.

Вчера он отомстил фальшивыми тараканами в моей сумке и свитере. Я вспомнила, как швырнула свою сумку на землю, выкрикивая кровавое убийство, в то время как студенты расхохотались, как будто это была лучшая шутка века.

Это было по меньшей мере унизительно. Я хотела сойти с ума. У меня было полное право на это, но в тот момент, когда я увидела, что Мэддокс смеется, весь мой гнев испарился.

Пуф, именно так.

— Он не выглядит очень веселым, не так ли? — Бабушка подошла и встала рядом со мной, наблюдая за Мэддоксом через окно. — Сегодня он пришел пораньше, чтобы помочь с инвентарем, и еще ничего не ел.

— Он не обедал?

Было почти три часа дня.

Клиент позвал бабушку, и она похлопала меня по руке, прежде чем уйти.

Прежде чем я успела обдумать свои действия, позвать на помощь свой инстинкт, я схватила из холодильника завернутый бутерброд и вышла из магазина.

Мэддокс поднял взгляд, когда я подошла. Он в последний раз затянулся сигаретой, прежде чем бросить ее на землю и раздавить ее ногами. Он выпустил облачко дыма, прежде чем облизать губы, глядя на меня с ног до головы.

— Что случилось, Гарсия?

Я молча подтолкнула к нему бутерброд.

Он приподнял бровь.

— Это предложение мира?

— Бабушка сказала, что ты не ел, — объяснила я. Я просто была… милой. В этом не было ничего.

Мэддокс выхватил бутерброд из моей руки, кончики наших пальцев на мгновение соприкоснулись, прежде чем я быстро отстранилась.

— Осторожнее, Лила. Ты начинаешь выглядеть так, будто тебе не все равно.

Мои глаза метнулись к нему, и я впилась взглядом.

— Я порядочный человек. Отдай обратно мне этот чертов сэндвич, если собираешься вести себя как мудак.

Мэддокс уже порвал обертку, прежде чем я успела закончить предложение. Он откусил огромный кусок, жадно пережевывая.

— Извини, Сладкая Щечка. Ты не можешь дать голодному человеку еду и забрать ее. Точно так же, как нельзя выставлять свою киску напоказ возбужденному мужчине и ожидать, что он не сожрет тебя.

Я выдохнула. Он был абсолютно невозможен.

— Для тебя все должно быть сексуальным?

Мэддокс откусил еще один сэндвич.

— Мы рождены быть сексуальными существами. Почему бы не принять это?

Я прислонилась к окну, наблюдая за проезжающими машинами, пока Мэддокс большими кусками поглощал свой бутерброд. Он явно был голоден. Как только он доел последний кусочек, я затронула запретную тему.

— В тот день… в кладовке, — начала я.

Мне не нужно было смотреть на Мэддокса, чтобы почувствовать перемену в нем. Когда он заговорил, его голос сказал все.

— Еще раз заговоришь об этом, и я тебя так испорчу…

— Почему ты так полон гнева? — Я прервала его прежде, чем он успел закончить свою угрозу. — Я тебе не враг.