Не ходи служить в пехоту! Книга 2. Война по законам мирного времени. Том 1 - Тимофеев Юрий - Страница 8

– Отлично. Товаровед в гастрономе. Молодец. Будешь и мне колбаски подкидывать.

– Я даже об этом не думал.

– Напрасно. Это жизнь. А ты неплохо умеешь драться.

– Занимался немного.

– Советую тебе начать заниматься физподготовкой. Прибегай к бойцам на зарядку. Два дела одним махом сделаешь. Я комбату скажу, чтобы он тебя в таком случае от развода освободил, чтобы ты успел помыться и позавтракать. Он согласится. А бухать старайся не чаще, чем один раз в неделю, в субботу, например. Выходной на это не трать, мой тебе совет. Я тут тоже с одной встречался, но вовремя остановился, уж очень она меня в брак хотела втянуть. Сейчас никого нет. Надо искать.

Тем временем вода закипела. Виктор снял один котелок, насыпал заварку, накрыл крышкой и поставил рядом с костром.

– В этом котелке заварка, наливайте минуты через 3-4, – сказал Виктор бойцам.

Чай заварился крепкий. Виктор достал из сумочки маленькую баночку варенья вишневого и пачку печенья.

– Подходите по одному с хлебом, каждому дам немного варенья, – крикнул Виктор.

Бойцы начали подходить, и Виктор каждому на хлеб лично налил варенья.

Обед закончился, мы несколько раз проверяли качество работ наших туркменов. Претензий не было. Все хорошо.

Надо же, как все вышло! Опять же страх и сила, по-хорошему никто не понимает.

Но на что они рассчитывали? Рассчитывали, что Виктор не будет с ними связываться. Не захочет. Побоится, что информация дойдет до замполитов. Действительно, риски очень сильные, от замполитов не отмахнешься, и с ними шутки плохи. Очень странный расклад сил. Не понимаю я политику партии, которую замполиты в силу своих должностных обязанностей проводят в войсках. Не понимаю.

А эти туркмены? Этот их Курбан? Это тоже моя Родина? Не нравится она мне, в таком случае.

Вот Леха, механик-водитель из моего взвода, – это моя Родина! За такого солдата я сам любого порву.

Ну а эти пять солдат-славян, которые работали за этих туркменов? Они тоже моя Родина, нормальные люди. А с ними-то можно по-человечески? Не уверен. Надеюсь, можно.

Получается, что эти все люди и есть моя Родина. Родина, какая же ты огромная и разная…

Сегодня первый раз я ударил солдата. Звучит страшно.

Нет! Не солдат он вовсе, а чурка, то есть настоящий нацист туркменский! Таких можно лупануть запросто. Правильно Виктор решил им продемонстрировать, какой может быть нацизм русский, он это специально сделал так наглядно и демонстративно. А ведь все комсомольцы. Смех, да и только.

– Эй, чурки! Сюда подошли! – скомандовал Виктор.

Туркмены быстро подбежали к Виктору.

– Ну что, низшая раса, жрать хотите, свиньи?

Тишина.

Виктор с размаху ударил одного в лицо.

– Я вопрос задал.

– Так точно, – хором ответили туркмены.

– Каждый подходит ко мне и получает пайку. После получения благодарит, точно так, как вы у себя дома благодарите уважаемых начальников.

Первый подошел туркмен, стоявший ближе всех к столику. Виктор налил ему в кружку кипяток и дал кусок черного хлеба. Туркмен произнес какие-то слова и поклонился. То же самое проделали все остальные.

По прибытии в полк Виктор меня отпустил, а сам пошел к комбату.

Вся неделя пролетела быстро. В пятницу я позвонил Анне, она сказала, что у нее на эти выходные ничего не получится, так как некуда деть ребенка, родители хотят ненадолго уехать. Я сказал ей, что уезжаю в командировку, но как приеду, сразу ей позвоню.

Сборы молодых лейтенантов начинались в понедельник в десять утра.

Я приехал в Омск, к Светлане попал примерно в восемь вечера в воскресенье.

Пришел в училище заранее, для того чтобы встретиться со своими бывшими командирами.

Встретился. Все прошло как-то очень прохладно. Понятно, у них уже другие заботы и помыслы.

Начались занятия.

Послушали выступление офицера из Политуправления округа. Он рассказал о том, какая непростая обстановка складывается в каком-то там Нагорном Карабахе, в Азербайджане. Потом «Перестройка», «Гласность», «Демократизация», «Борьба с привилегиями», «Близость к людям», прочая обычная болтовня. Поразила полная оторванность от реалий жизни и деятельности войск. Опять врем сами себе. Везде ложь, поэтому мы не уважаем начальство, оно не уважает нас, все вместе мы не уважаем в целом свое государство. Уже считаем нормальным, что все друг другу врут, ведь все вокруг нормальные люди и понимают, что происходит. Долго этот полковник распинался о том, что межнациональные отношения – это сложное понятие, но мы офицеры неизменно должны учитывать национальные традиции и обычаи и проявлять заботу о людях. В общем, все сводилось к тому, что офицеры должны целовать солдата прямо в жопу. Все без исключения офицеры, с которыми я потом разговаривал, были обозлены на его выступление. Слышал бы этот дурак, что о нем потом говорили!

Потом представитель Разведуправления округа рассказал что-то унылое про Афганистан, из которого выводятся войска, потом про Народную освободительную армию Китая и еще что-то про НАТО. Ничего конкретного, очень схоже с выступлением полковника из Политуправления. Такой же дурак. Раньше я был лучшего мнения о наших разведорганах.

Потом обед и следом очередные какие-то лекции. Единственное светлое пятно – это выступление полковника из какой-то из служб вооружения управления округа. Из его выступления мы узнали, что округ должен пополниться новым вооружением, планируется поступление Т-80, БМП-2, БТР-80, ЗСУ «Тунгуска», «Тор», «Бук», САУ 2С3М1 «Акация», новыми вертолетами и штурмовиками.

Вечером я был у Светланы, и мы решили сходить в ресторан. Душевно получилось и очень интересно. Она много читала и могла интересно донести впечатления от прочитанного. Но самым интересным был наш немного разный взгляд на произведения русской классической литературы, из которой я, благодаря своей маме, всё-таки действительно многое прочитал и неплохо помнил.

В целом получился отличный вечер.

На следующий день нас вывезли на полигон. Единственное светлое пятно. Я отвел душу: пострелял из всего, чего только можно, поводил БМП. Поводить танк не получилось. Исхитрился и из БМП-2 отстрелялся два раза, а потом еще и из БМП-1 под предлогом того, что у меня во взводе как раз БМП-1. Мою хитрость в последний момент поняли, но махнули рукой.

В последний день сборов нас развели по группам, мы написали контрольные летучки, потом сдали нормативы по физподготовке, потом выступил какой-то тупой генерал, который нам рассказал, какие мы все дураки и ничего не знаем, и как все у нас плохо. В общем, генералу с офицерами не повезло. Мы же придерживались другого мнения, считали, что нам не повезло с генералами, раз в нашей армии генералами становятся такие тупицы. После выступления этого дебила нас начали отпускать.

Я еще одну ночь провел у Светланы и поехал только утром.

В эту ночь Света поделилась со мной откровением о том, что любит женатого подполковника-преподавателя, но он на нее не смотрит, да и она не хочет разбивать его семью. Вместе с тем познакомиться с кем-то приличным тоже не может, нет таких мест. На прощание Светлана просила ее не забывать, Мне стало ее очень жалко. Уехал с тяжелым сердцем.

Эта поездка в родное училище позволила мне посмотреть на него с другой стороны. Мы, его выпускники, в советские времена знали много об училище. Конечно, не всем нравилось воинское звание курсант, и многие во время учебы мечтали, чтобы нам вернули воинское звание «юнкер». Это, конечно, было не реально. Марксистко-ленинский догматизм не позволит принять такое решение. Это понятно. Курсант – это тот, кто обучается на курсах, как их называли после революции, курсы красных командиров. Сейчас обучение в училище ничего не имеет общего с теми самыми курсами, но звание такое оставили. Неправильно .

Сейчас я немного по-другому посмотрел на организацию учебы в училище. Строевая подготовка, доведенная до какого-то абсурда, мешала изучению фундаментальных теоретических дисциплин. Это сейчас я как-то почувствовал очень остро. Занятия по строевой у курсантов в училище не прекращались. Не пойму, зачем столько драгоценного времени на неё тратить? Отказываться от нее не надо, но сократить можно сильно. А вместо этого дать побольше времени на фундаментальные дисциплины. По-моему, эта мера очевидна. Очевидна для меня. Для начальства нет. Плохо.