Не ходи служить в пехоту! Книга 2. Война по законам мирного времени. Том 2 - Тимофеев Юрий - Страница 7

– Товарищ генерал-лейтенант, вы и на меня сразу записку об аресте выпишите. Если не освободите Курдюмова, мы пойдем до ЦК КПСС и сообщим о порядках в Закавказском военном округе и о том, как вы лично себя с офицерами ведете. Пусть там разберутся про «близость к людям», «гласность» и прочее.

– Садись! Обнаглели нахрен? В чем дело, командир полка?

Командир полка встал и спокойно, уверенно доложил.

– Я просил прокурора не трогать офицера. Предполагал что-то подобное. Он кандидат в члены партии, только на роту назначили. Сорвался, бывает. Солдат уже претензий не имеет. Но прокурор гарнизона уперся. Мы бы его здесь сами по партийной и командирской линии пропесочили, вызвали бы на суд чести младших офицеров. Люди служат и все задачи выполняют, нормальные офицеры, но этот случай всех задел. Считают арест Курдюмова не справедливостью и недоразумением. Батальону надо выходить на днях в особый район, почти никто из офицеров командиров взводов и рот в отпусках не были. Но задачу готовы выполнить.

– Понятно. Замполит полка.

– Сорвался Курдюмов. Ну а сейчас у офицеров нервы сдают, от обиды. Ну конечно бывает, что нерадивый солдат получит там подзатыльник за что-то. Бывает. Что тут скрывать? Ничего такого Курдюмов не сделал, помогите вернуть его в полк и закрыть дело.

– Понятно. Комбат.

Комбат по случаю прибытия в полк такого начальства сегодня был трезвый. Трезвым я видел его впервые.

– Хороший офицер, Курдюмов. У нас в общем, это и есть самая большая проблема и трагедия. Мои офицеры просто не понимают и не смогут понять, что просьбы нашего командования не имеют значения для военного прокурора гарнизона. Я им объясню, а они не понимают. Попросите товарищ генерал-лейтенант вы этого военного прокурора. Что он такой не понятливый?

– А как вы допустили что у вас в батальоне рукоприкладство процветает?

– Допустил, значит отвечу. Но, еще раз, прошу помогите Курдюмову.

– Это вы трое виноваты: командир полка, замполит, комбат. Вы! Особенно ты комбат позорник, не знаешь, как батальон в руках держать? Из-за таких как ты в нашей Советской армии все проблемы. – повысив голос говорил генерал.

Комбат побагровел.

– Так точно.

– Разучились командовать, доросли до комбатов, до подполковников, а солдата живого в глаза не видели. Где это видано чтобы советский офицер советского солдата кулаком воспитывал?

В тот мы момент, я, как и многие другие еще не знали какой славный боевой путь за плечами моего комбата. Только спустя немного времени, когда я узнал о нем больше, я смог оценить его сдержанность и стал понимать, что что стерпел он это ради своего, может быть и не самого лучшего, но своего командира роты.

Генерал остановил свою речь, рукой подозвал полковника из своей свиты, что-то сказал ему на ухо. Полковник быстро удалился.

– У кого есть вопросы ко мне не связанные с Курдюмовым вашим?

Вопрос вызвался задать лейтенант из зенитного дивизиона полка.

– Товарищ генерал-лейтенант, если я не буду заниматься рукоприкладством, то все хозяйственные работы в батарее, да и в дивизионе, да и в полку будут выполнять только славяне, которых очень мало. Если эти работы будут делать только они, то все они сбегут, дезертируют и поедут в Москву жаловаться, правду искать. Так что пусть на меня не обижается командир дивизиона, но проблема эта не только в пехоте. У нас в дивизионе тоже процветает рукоприкладство. Это не про Курдюмова. Расскажите мне, выпускнику Полтавского высшего зенитно-ракетного командного училища, как мне добиться выполнения хозяйственных работ уставными методами. В училище меня этому не научили.

– Плохо что вас в вашем Полтавском ВЗРКУ ничему не учат. Херовое училище. Надо найти подход к личному составу, побеседовать, индивидуальный подход называется. Слышали о таком?

– Слышал. Получается, что, если солдат мой приказ не выполняет, надо с ним побеседовать. Я вас правильно понял?

Зал злобно и громко рассмеялся. Но генерал продолжил:

– До того, как приказ отдан надо воспитывать.

– Разрешите? – поднял руку командир соседней роты нашего батальона, капитан.

Генерал разрешил.

– Я сейчас могу привести солдата, а вы нам всем покажите, как вы его заставите взять в руки метлу и подмести. Покажите, как надо, мы постараемся урок усвоить. Но я думаю, что даже ваши погоны не заставят его это сделать. Почему? Потому что они живут по понятиям. Если тряпку в руки возьмет, значит потом ему в полку будет очень плохо. Он будет слушать того, кого больше боится, то есть своих земляков. Это в округе сложилась такая система. Если бы это было в Германии, солдат бы этот давно был в дисциплинарном батальоне округа. И вот такие солдаты подрывают наш офицерский авторитет. Понимаете? Авторитет всех офицеров. Авторитет вообще государственной власти и закона. В этом дело. Это система. Система, сложившаяся на территории Закавказского, Туркестанского, Среднеазиатского округов, но не в ГСВГ. Я служил и в этих округах, и в Германии служил. Знаю. Почему так, не знаю. Если не освободят Курдюмова, будет плохо. Офицеры перестанут поддерживать дисциплину и добиваться выполнения задач, будут просто бояться, а солдаты обнаглеют до крайности. Сейчас весь полк смотрит, на то, чем все закончится. Пока что получается так что, солдат может не выполнять приказы офицеров, зато если офицер применит силу для наведения порядка, то его посадят. Как быть? Что делать будем? Кстати я закончил Московское высшее общевойсковое командное училище имени Верховного Совета РСФСР, не уважаемое мною кстати очень и очень сильно Полтавское высшее зенитно-ракетное командное училище, но тоже не знаю. И Московское ВОКУ которое закончил в свое время министр обороны СССР маршал Советского Союза Язов Дмитрий Тимофеевич, плохое?

В это время к генералу подошел полковник и что-то сказал ему на ухо.

– В общем, так, ваш Курдюмов сейчас будет доставлен из следственного изолятора в гарнизонный трибунал, его освободят. Дело будет закрыто, так как потерпевший отрицает что его ударил Курдюмов, говорит все напутал. Кто ударил не помнит. Выходит, ваш Курдюмов задержан по ошибке. Бывает. Видите, разобрались и все встает на свои места. Сейчас ваш замполит полка берет машину и выезжает в Кировабад к военному прокурору гарнизона, забирать Курдюмова.

Замполит вскочил, командир полка ему кивком головы и рукой показал, чтобы он немедленно выезжал.

– Доложите мне по телефону, когда ваш Курдюмов будет в полку. Лично. – сказал генерал замполиту полка.

Зал зашумел, явно с облегчением.

Все друг друга поняли, что мы победили. Вырвали из кровожадной пасти советской военной юстиции, по отношению к офицерам (не солдатам) человеческую жизнь.

Офицеры потеряли страх перед вышестоящим командованием, но остались верными своей службе. Страх был утрачен по известному давно основанию: «меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют».

Здесь и сейчас нам не была страшна эта Кушка, находящаяся на юге Туркмении, у нас здесь не лучше, и что ведь интересно в полку нет ни одного «блатного» офицера или как тогда еще называли «с волосатой рукой». Мы просто почувствовали, что наказать нас не смогут. Конечно, в каком-то хорошем месте службы такой солидарности офицерского состава добиться было бы невозможно.

Потом генерал мастерски переключил разговор с офицерами на проблемы укомплектованности должностей прапорщиками, командирами взводов, отпусков, потом на проблемы водоснабжения полка и все обычные вечные иные проблемы такого огромного и крайне неустроенного воинского организма как развернутый мотострелковый полк в неподготовленных условиях, да еще в особом режиме. Потом долго рассказывал про «перестройку», необходимость «быть ближе к людям», «демократизацию в армии» и прочую ахинею.

После окончания встречи все вышли из клуба. Многие закурили.

Генерал в сопровождении командира полка пошел к нему в кабинет, но едва ступив на плац остановился, повернулся лицом к клубу. Офицеры замерли, это движение не предвещало ничего хорошего. Послышался голос командира полка: