Не ходи служить в пехоту! Книга 2. Война по законам мирного времени. Том 2 - Тимофеев Юрий - Страница 3

В это же время я обратил внимание на члена Политбюро А.Н. Яковлева. Раньше я бы ни за что не стал слушать или читать какого-нибудь члена Политбюро ЦК КПСС, это просто исключено. Но А.Н. Яковлев оказался совсем другим человеком, очень непохожим на их всех. Умный, образованный он разрывал все шаблоны о советских коммунистах сложившиеся у меня в голове. Дополнительно конечно оценил то что А.Н. Яковлев был самым настоящим фронтовиком, к тому же воевавшем в пехоте, пусть и морской.

Все эти размышления имели вполне прикладной характер, так как сначала у меня возникла тревога за судьбу СССР. Но я себя успокаивал тем что все плохое ограничено только Южным Кавказом, а корень практической антисоветской деятельности и зла, он идёт исключительно от армян, так как они не хотят выполнять требования руководства ЦК КПСС и желают отсоединения от Азербайджанской ССР.

Но когда началось в Прибалтике…

Для меня, лично, именно события в Прибалтике привели к выводу что распад СССР неизбежен. Советская армия СССР не спасет.

Почему?

Никогда не стану применять оружие против мирного протеста. Кавказ я не воспринимал как свою Родину. Это неправильно, но это факт. Тем не менее, и против мирных демонстрантов на Кавказе я тоже не буду применять оружие, это точно. Это мое личное решение. Я не мент! И никогда им не стану! Никогда! Я Солдат, воин и защитник Отечества от внешнего врага! Точка. Это мои убеждения, которыми я никогда не поступлюсь.

Обсудили мы эту тему и с Сергеем. Взгляды наши полностью совпадали.

Буквально через пару дней ко мне в караул пожаловали замполит полка и секретарь парткома полка.

Обычно караул изредка проверял только замполит полка, поэтому я удивился присутствию секретаря парткома полка. После всяких формальностей, зашли ко мне, в помещение начальника караула и замполит сразу, сходу задал мне вопрос:

– Тимофеев, скоро будем рассматривать тебя кандидатом на освобождающуюся должность командира одной из мотострелковых рот. Как смотришь на это дело?

– С удовольствием, но боюсь, что мне рано. У нас еще много в полку командиров взводов, которые выпустились из училища раньше меня.

– Ну рано или поздно это не тебе решать.

– Я от таких предложений не отказываюсь.

– Понимаешь, Юра, другие претенденты на эту должность уже коммунисты, то есть как минимум кандидаты в члены КПСС и только ты у нас комсомолец. В общем-то только по этому показателю, по большому счету ты им уступаешь. Не думал насчет вступления в партию? – спросил замполит.

Эти два офицера были не плохими людьми, хотя я держался от них подальше и хорошо их не знал. Тем не менее я не испытывал к ним каких-то враждебных чувств. Теперь цель их визита ко мне стала очевидна, а их предложение полностью застигло меня в врасплох. Хотя я и предполагал что-то подобное, сослуживцы мне об этом рассказывали, были уже такие их заходы с боку.

Сначала у меня возникло эмоциональное желание отказаться в грубой форме, но я сам резко остановил себя.

Растерялся.

– Что молчишь? – спросил секретарь парткома.

В голове ничего не складывалось, рой мыслей.

Затянуть время?

А что это даст?

Они с меня не слезут.

Как ответить, чтобы не обидеть?

Как открутиться?

В это время к караульному помещению подошел майор Новиков, он обычно в это время приходил расписаться в постовой ведомости о проверке караула, вместо командира батальона.

Я спросил разрешения встретить его и пошел ему на встречу.

Доложил, предупредил его что у меня находятся замполит и секретарь парткома.

Новиков зашел и по форме представился замполиту и секретарю парткома. Пожали руки.

– Вот зашли, заодно предложить Тимофееву вступить в ряды нашей партии, но что-то ответа нет. Смотри Тимофеев, как твой бывший командир роты двигается. Воин-интернационалист, замкомбат, член партии, по всему видать в следующем году в академию поедет поступать.

Новиков покривился.

Я знал от каких слов и был уверен, что Новиков их просто так не пропустит.

– Товарищ подполковник, все так, но не называйте меня больше интернационалистом, я вас очень прошу.

– То есть как? – изумился замполит.

– Не интернационалист я ни хера.

– Опять не понял? Ты что фашист? – замполит был откровенно изумлен.

– Вы что, товарищ подполковник?! Ну какой у меня может быть интернационал с афганцем, с его американским, пакистанским или иранским инструктором? Или какой у меня на хрен интернационал с китайцем который оружие поставлял душманам из которого нас убивали? Я там не оказывал «братскую помощь», потому что они мне не братья эти зверьки. Я там душье от души мочил и похоже напрасно.

– А, ну ты в это смысле. Но вас же вся страна так называет или воины-интернационалисты или просто «афганцы».

– Еще лучше! Ну а если я в ответ буду кого-то называть афганцем? Вам приятно будет? Если вас афганцем назвать? И пуштунам не понравится если их русскими или хохлами называть.

– Ну а как вас называть?

– Участники войны в Афганистане.

– Там войны не было. – включился в разговор секретарь парткома.

– Это вы мне говорите?

– А кому еще? – не унимался секретарь парткома.

– Ох и заносит тебя Александр Иванович, так и до русского национализма не далеко.

– А что в этом плохого?

– Потом появится украинский, эстонский, узбекский и так далее.

– Это все уже и так есть, только русские боятся говорить, что мы русские. Сразу говорят, что нацист.

– Мы советские.

– Я гражданин советский, по национальности русский, могу запись в удостоверении личности офицера показать.

– Я и так вижу. Ладно. Хватит. Я понял вас. Действительно, я уже не первый раз слышу об этом. Уж очень много у нас в полку требований к словам и терминологии стало. Интернационалистом не называй, афганцем тоже, командира роты не дай бог «ротным» назвать. Херня какая-то. Скоро взводеныши потребуют их называть только командирами взводов. – высказался замполит полка.

Действительно, в полку в среде офицеров были очень жесткие требования к терминологии и эти неписанные правила соблюдали все, хоть и не было никаких официальных установок. Командир полка никогда не называл командира роты «ротным», тоже соблюдал эти неписанные правила. В нашей роте уже было не принято называть командира взвода «взводным» и тем более «взводенышем». Мы жестко огрызались на такое обращение.

– И правильно сделают. А что вы хотели? Почти все офицеры живут без семей, нервы мотают, долбоебизм кругом, просто непобедимый. Вот и нервишки пошаливают. Но мне действительно не нравятся такие обращения, лучше уж тогда полностью по уставу, по воинскому званию – ответил Новиков.

– Что скажешь по поводу вступления в партию Тимофеева? – спросил секретарь парткома, явно рассчитывая, что Новиков скажет мне вступать и поскольку всем известно, что для многих и для меня особенно он непререкаемый авторитет, то вопрос будет быстро решен.

– Какая ему нахрен партия? Вон, вижу бодрствующая смена все с заспанными харями. Вижу, что две обезьяны не стрижены. Обязанности изучили? – воскликнул Новиков.

Я его сразу понял. Никаких заспанных у меня не было, с уставами было конечно не хорошо, но и не плохо. Пострижены все были очень хорошо, за исключение двух человек у которых только успели едва немного отрасти волосы. Новиков об этом отлично знал и специально начал меня критиковать при них, чтобы спасти меня от вступления в партию.

После этих слов Новиков осмотрел всех присутствующих и с выражением лица убежденного честнейшего и принципиальнейшего большевика добавил:

– Рано! Вот пусть еще год послужит, сначала хотя бы старшего лейтенанта получит, посмотрим, как он справится. Должен быть стимул какой-то, чтобы вступить в партию надо сильно стараться. Рано. Не заслужил. Это мое мнение.

Присутствовавшие офицеры прекрасно раскусили ход Новикова. Это я понял по выражению их лиц, но придраться было не к чему. Они с ним согласились и вскоре ушли.