Кодекс Оборотня 3 (СИ) - Гарднер Эрик - Страница 45

Бесконечный простор пустошей, прохлада горного ветра и тепло нагревшихся на солнце камней, аромат леса и свежесть воды в ручьях, немного пряной прелой листвы, запах опавшей коры, земля, из которой пробиваются ростки, — все это тонкими ароматами примешивались к основному, терпкому, сладковато-медовому, от которого слегка першило в горле. Я словно увидел бесконечные верещатники. Темно-зеленые, будто покрытые чешуйками ветви трепал ветер, заставляя клониться к земле, сбивал чашечки мелких розовых соцветий, которые падали на каменистую почву, как капли порозовевшей в предутреннем свете росы. Я пытался развести руками ветви вереска, чтобы увидеть то, что они скрывают. Ветер мешал, но мне все же удалось. Сбитые мной соцветия, как бусины порванного ожерелья, запрыгали на обнаженной коже, скатились в лунку живота. Ее кожа была бледна как молоко, волосы, в которые вплетались ветви вереска, чуть вьющиеся, как осенние травы, красно-коричневые, как янтарный эль, разметались темным ореолом от ветра. Янтарный с вкраплениями изумрудного взор, внимательный и ожидающий чего-то.

— Скаа! — прошептал я и распахнул глаза.

Встретился с точно таким же взглядом, который только что видел, разве что наполненным тревогой. Скаа ужасно переживала, ожидая, что же я в итоге увижу. Боль внезапно разжала свои когти, и я рассмеялся от облегчения, которое тут же передалось Скаа. На ее губы легла едва заметная улыбка, которая там не появлялась, наверное, с того самого дня, как они стали пленниками. Вокруг воздух наполнился золотистыми искорками.

— Руари, что это? — Скаа с изумлением смотрела на искры. — Что ты делаешь?

Я сбросил одежду, забрался на парапет моста. Где-то рядом эхом звучал серебристый смех Шур. Я затащил Скаа на парапет. Смахнул с волос девушки розовые соцветия. А потом прыгнул в реку, утянув Скаа за собой. Нас окатило теплыми волнами, зеленый водоворот закрутил, унес куда-то вглубь. А потом вытолкнул на поверхность.

Скаа первая выбралась из колодца. Могучие дубы, окружавшие поляну, защищали от горного ветра — он шумел где-то высоко в их кронах. В расчистившемся от туч небе висела неполная Луна, серебря листья и создавая на земле причудливые серебристо-черные узоры из теней и света. Золотые искры рассыпались по поляне, застряв золотыми песчинками в резных листьях папоротников. С десяток крошечных волынок, флейт и арф заиграли «Звезду графства Даун». Фэйри устроились на ветвях самого большого дуба. Дули помахал мне рукой и снова сдавил мех волынки. Дочь Дули принесла мне тоненькое, созданное из лунного света колечко. Скаа позволила надеть его себе на палец. Кольцо ярко вспыхнуло и исчезло, словно впитавшись в кожу. Руки Скаа обвили мою шею, прижимая к себе, словно она снова боялась меня потерять. Я поцеловал ее губы. Где-то недалеко громко ударили в бауран — натянутая козлиная кожа рождала звуки, похожие на раскаты грома. С той же стороны послышался смех. Фэйри взлетели стайкой с дубовых ветвей и устремились на грохот. Дули на миг задержался.

— Корэн потушил стю по твоему рецепту, ведьмы спекли сладкий пирог с яблоками, а мы приготовили сидр…

— Украли сидр с «Балмерса», — поправил я. — Как всегда.

Дули поморщился и неодобрительно качнул головой, намекая, что можно было бы и промолчать насчет этого.

— Эй, брачная ночь должна быть позже! Давайте, вас ждут уже!

— Да-да, уже идем!

— Откуда? — поразилась Скаа. — Откуда они узнали, что мы?..

— Я знаю только одного мистера Всезнайку, — проворчал я.

— Мидир, рассказал, да, — подтвердил Дули. — Никто не откажется от праздника. Тем более что кроме вашего предостаточно других, более важных поводов отметить.

Я глянул на Дули, но он мне подмигнул и порхнул на своих прозрачных стрекозиных крыльях прочь, исчезнув среди резной дубовой листвы. Мы переглянулись со Скаа и, взявшись за руки, со смехом бросились вдогонку.