Кодекс Оборотня 3 (СИ) - Гарднер Эрик - Страница 28

— Брайан, готовь на всех завтрак.

— Да, конечно. Руари… привет.

— Привет.

Мы прошли в гостиную. Фалви упал на диван. Лицо его все еще было жутко бледным. Он с болезненной гримасой осторожно потрогал плечо.

— Я помогу Брайану на кухне, — произнес Сид.

— Руари, не против, если я подберу тебе другую одежду? — спросил О’Шэннон. — Из этой ты явно вырос.

— Думаете, кому-то будет дело, во что я одет?

— Лишним не будет. Пойдем.

Энгус завел меня в гардеробную. Я глянул на количество костюмов, рубашек и прочего и невольно присвистнул.

— Вы тот еще пижон, Энгус.

— Руари, мне не нравится твое решение идти в Министерство, — маг искал что-то среди одежды.

— Есть варианты?

— Свою семью ты этим не спасешь. Только себя погубишь.

— Вы не понимаете…

— Понимаю, черт тебя побери! — О’Шэннон сунул мне в руки костюм и занялся поиском рубашки. — Для меня моя семья — тоже все!

— Что вы от меня хотите?

— Делать то, что мы собирались. Найти способ, как уничтожить некроманта, пока он не добрался до Хозяина и не погубил всех в Клонмеле.

— Он завел себе связи в министерстве, — заметил я.

— Они не знают, что он — некромант.

— А если знают?

О’Шэннон уставился на меня, застыв с одной из рубашек в руках.

— Он сказал, что Гильдия по-прежнему на его стороне, так может, и людям он пообещал что-то? Людей гораздо легче купить, чем магов, Энгус.

О’Шэннон озадаченно смотрел на меня.

— Тогда это конец Министерству.

— Может, и к лучшему?

— Руари, так нельзя. Мы веками жили бок о бок с людьми. Не идеально, с войнами и раздорами, но… Но некромант — это хаос и смерть. Конец всему.

— Еще не так давно вы относились к этому довольно равнодушно, — заметил я.

— История с тем, что случилось в Блэкрок, и предательство Магры заставили меня пересмотреть свои взгляды.

— Я свои тоже пересмотрел.

— Нельзя сдаваться… И я надеюсь, что ты не задумал другого безумства — устроить там напоследок бойню.

Я оскалился.

— Нет, Руари!

— Не беспокойтесь, мне такого удовольствия никто не доставит. На входе наденут наручники, а то и намордник.

— Не ходи туда, Руари!

О’Шэннон совершенно искренне за меня переживал. Но мне от этого стало еще хуже. Я, хмурясь, забрал из его рук рубашку.

— Душ у вас принять можно?

— Да.

Я минут десять стоял под ледяными струями. Внутри все жгло и переворачивало. И этот пожар нельзя было потушить. Я вышел из ванной, одетый в новое. О’Шэннон протянул мне ботинки.

— Подойдут?

— Вполне. Спасибо.

Брайан с Сидом тем временем собрали на столе завтрак. Мы молча ели. Я задумчиво смотрел в свою тарелку и чувствовал на себе взгляды остальных.

— Может быть, вы перестанете на меня пялиться? — заметил я, скользнув взглядом по их озадаченным лицам.

— Если бы ты в таком виде в прошлый раз говорил Джеку о Кодексе, он бы тебе не поверил, — сказал Фалви.

— Да пошли вы!

— Что вы имеете ввиду, сержант? — спросил О’Шэннон.

— Заткнитесь, Финн.

— Что вы подобрали Руари весьма аристократичный костюм.

Энгус с непониманием посмотрел на сержанта, но тот продолжать не собирался. Все снова занялись завтраком. Один лишь Брайан смотрел то на меня, то на Фалви распахнутыми в изумлении глазами, не понимая, что происходит.

После трапезы Фалви посмотрел на часы.

— Пора, Конмэл.

— Руари…

Сид смотрел на меня.

— Пока, Сид, — я хлопнул его по плечу.

Он хотел что-то еще сказать, но я уже вышел из квартиры. О’Шэннон спустился вместе с нами до двери в подъезд, протянул мне руку.

— Удачи, Руари.

— К черту, Энгус, — я пожал ему руку.

Мы с Фалви пошли прочь.

Минут через пятнадцать мы добрались до Министерства. На входе нас уже ждали. Министр Джек Кейн и человек двадцать охраны.

— Здравствуй, Руари, — произнес Джек. — Я рад, что ты смог проявить добрую волю.

— Что с моей семьей, министр? — спросил я.

— Твоя семья здесь. С ними обращаются достойно.

— Вы их освободите?

— Нет. Но, если ты сдашься, жизнь им гарантирована.

Я обернулся к сержанту и вытянул руки. Фалви защелкнул на запястьях магические наручники. Я услышал его вздох, то ли облегчения, то ли сожаления, а Джек наконец заметил, что Фалви ранен.

— Это он сделал, Финн?

— У него были причины…

— Были причины?

Я посмотрел на нахмурившегося министра. Незаметно изучал его запах.

— Вы подписали приказ об охоте на меня и чему-то еще удивляетесь?

— Пока только тому, что ты остался жив. Мне передали, что один из Охотников выпустил в тебя целую обойму.

— Да. Но он не попал мне в сердце.

Фалви и Джек переглянулись.

— Выстрелив в упор?

— Он неважный стрелок.

— Как бы там ни было, это мне помогло принять решение, — Джек кивнул на раненого Фалви. — Все кончится гораздо быстрее.

Я напрягся, но запахи мне говорили, что происходит что-то совсем другое, противоречащее его словам.

— Джек? Какого черта, Джек? — сержант шагнул к министру.

— Ты все еще пытаешься защищать его, Финн? Ты сумасшедший! — по знаку министра полицейского оттеснили от нас.

— Нет, Джек! Мы о другом договаривались!

Фалви рванулся к нам, но его удержали двое военных, в итоге он резко побледнел, схватился за раненое плечо.

Меня толкнули в спину, повели прочь.

Глава 14

— Руари! — выкрикнул позади Фалви.

Вместе с его криком до меня докатились его отчаяние и вина, но я не обернулся. Министр, который шел сбоку, внимательно за мной наблюдал.

— Знаю, чего вы хотите от меня, — произнес я. — Почему вашему другу не скажете?

— Твой нюх не обманешь, да? — Джек зло усмехнулся. — Но Финна обмануть придется. Иначе он не отвяжется. И тебя придется убить.

— Когда-то вы боялись потерять друга. Теперь уже нет?

— Ты его чуть не загрыз. Следующий раз станет для сержанта последним, ты это знаешь.

— Не хочу оправдываться, но вы не находите странным, что я должен вести себя как баран, когда меня пытаются убить, когда угрожают жизни моей семье, когда ваш доктор всаживает мне на охоте двойную дозу «Лунной ярости»?

Министр резко остановился.

— Гарван снова сделал тебе инъекцию? Идиот…

— Уволили бы вы его, — заметил я. — Как-то неосмотрительно делать такие вещи без ведома начальства. Не первый раз уже.

— Не могу. Сыворотка — это его изобретение. Лучше него в этом никто не разбирается, даже при наличии здесь большого штата неплохих ученых.

Мы зашли в какую-то комнату, где на штативе стояла видеокамера, а напротив — стальной стул для казни, вмонтированный в пол. Место это было мерзкое, хотя тут не чувствовалось ни единого запаха — серый пол тщательно вымыли и продезинфицировали, так что даже пятнышка не осталось на его серых плитах — но все же оно сохранило отпечаток боли и смерти.

— Если вы решили сделать из меня подопытного кролика и отдать Хэйсу, лучше пристрелите по-настоящему.

Министр задумчиво и несколько нервно покрутил на руке браслет часов и ничего не ответил. Меня толкнули в металлическое кресло. Руки и ноги приковали наручниками к подлокотникам. Один из военных включил камеру. Перезарядил винтовку обычными патронами, навинтил на ствол глушитель и навел на меня. Джек коротко кивнул.

— Черт…

Выстрел прозвучал, как тихий хлопок. Пуля пробила сердце. Внутри все словно обожгло. Хотелось орать. Но я, закусив губы, задержал дыхание. Голова безвольно упала на грудь. Несколько секунд показались вечностью.

— Все, снято, — произнес министр, выключил камеру.

Я грязно выругался, облизывая с губ кровь и тяжело дыша. В глазах на несколько мгновений потемнело. Министр зло засмеялся.

— Ты действительно удивительно сдержан, Руари. Сколько раз в тебя стреляли? — полюбопытствовал он.