Разбитая надежда (ЛП) - Перри Девни - Страница 59

Папа обошел стол, поднимая папку, когда приближался. Он порылся в нем и протянул фотографию.

Я взял ее из его рук, сразу же обнаружив Тею в группе из десяти маленьких детей. Она была самой маленькой, вероятно, примерно одного возраста с Чарли, и стояла на бетонных ступеньках старого кирпичного здания. Ее брюки были на три дюйма короче. Ее рубашка была слишком мала. И, черт возьми, она была худой. Такой худой, что мне захотелось кричать.

Крупная женщина, скорее всего директор, стояла в стороне. Ее улыбка была широкой, в то время как все дети заставляли себя улыбаться.

Тея научилась этой фальшивой улыбке слишком рано.

— Директор держала в среднем около десяти детей в этом приюте. Я предполагаю, что это было сделано стратегически. Достаточно детей, чтобы держать заведение открытым, не так много, чтобы лишить ее собственной прибыли. Она допустила некоторый оборот, просто чтобы она могла сказать, что пыталась усыновить детей. Но не слишком много. Следователь выяснил, что три разные семьи пытались усыновить Тею, когда она была ребенком. Каждый раз их заявки отклонялись.

Искушение было слишком велико, и я вырвал папку из рук отца. Он стоял рядом, наблюдая, как я просматриваю зернистые фотографии, школьные записи и заметки следователя.

По мере того, как фотографии продвигались, на них было все меньше и меньше детей. За исключением лица Теи, которое соответствует им всем.

— Она была одна?

Папа кивнул.

— Мы не уверены, но я подозреваю, что директор заключила какое-то соглашение, чтобы приют оставался открытым, пока всем детям не исполнится восемнадцать. Они, вероятно, не хотели вырывать с корнем детей, которые прожили там всю свою жизнь. Тея была самой младшей, поэтому после того, как она закончила школу, его закрыли. Она жила там одна около года.

Я уставился на последнюю фотографию перед приютом. На ступеньках были изображены только Тея, директор и Хейзел.

— Была ли Хейзел в этом замешана?

— Повар? Нет.

Мои плечи поникли. Я бы не смог рассказать Тее, если бы Хейзел предала ее. У меня бы не хватило смелости отобрать у Чарли бабушку.

— Ты уверен?

Он кивнул.

— Мы подозреваем, что именно она подала несколько анонимных жалоб на директора.

Аноним. Хейзел, вероятно, слишком нервничала из-за потери работы и доступа к детям, чтобы подать на них свое имя.

— Когда жалобы ни к чему не привели, она начала использовать свои личные средства для пополнения продовольственного бюджета. Родители Хейзел переводили ее деньги годами. Деньги прекратились в тот день, когда Тее исполнилось восемнадцать и она покинула приют.

Я вернулся к файлу, просматривая остальное. Там было не так уж много. Просто фотография захудалого жилого комплекса, куда Тея переехала после сиротского приюта. Еще один снимок снаружи отеля, где мы встретились. Все ориентиры, которые дали мне представление о жизни, которую она вела раньше.

Она была слишком хороша для всего этого.

Я вернул папе папку, прежде чем успел разорвать ее пополам.

— Ты заставил своего следователя копнуть поглубже.

— Он всегда так делает. Черт, я сомневаюсь, что Тея даже знает некоторые вещи из его отчета. Она, вероятно, никогда не видела своих больничных записей.

Она, вероятно, не знала, как близко была к смерти. Хейзел была права в первый день, когда я встретил ее. Тея боролась всю свою жизнь.

— Что ты хочешь, чтобы я со всем этим сделал, папа? Это ничего не меняет. — Я посмотрел ему в глаза. — Я люблю ее.

— Я знаю. — Он кивнул. — Я восхищаюсь Теей за то, что она делает что-то в своей жизни. Более половины других детей на этой фотографии сидят на наркотиках, в тюрьме или мертвы. Но прежде чем ты решишь жениться на ней, спроси себя, подходит ли это ей. Мне кажется, она усердно работала, чтобы уйти от своей старой жизни. Будет ли она счастлива, вернувшись сюда за тобой?

— Она могла бы быть. — Я мог бы сделать ее счастливой здесь.

— Может быть. Но если нет, что тогда? Вы двое разводитесь, и она забирает Чарли обратно в Монтану. Что это тебе дает?

В том же месте, где я был сейчас — в двух тысячах миль от моей дочери.

— Я мог бы уехать из Нью-Йорка.

Это был не первый раз, когда эта идея приходила мне в голову, но это был первый раз, когда я сказал это вслух. Слова были горькими на вкус, и мой желудок скрутило.

— Не вариант, — заявил папа. — Ты не можешь отказаться от своих обязанностей перед этой семьей. В скором времени я передаю все тебе и Обри.

Я всегда знал, что его место во главе семьи Кендрик однажды станет моим. И хотя Обри могла руководить бизнесом, мы все знали, что я был тем, кто займет место папы в качестве лидера.

Я был бы тем, кто решал проблемы или семейные споры. Я бы присматривал за фондом. Я бы позаботился о том, чтобы все Кендрики получили свою справедливую долю. Обри будет управлять бизнесом. Я бы получил все остальное.

Папа был прав. Уехать из Нью-Йорка не было вариантом. Я не мог просто бросить свою работу в фирме; партнеры тоже были владельцами. Кроме того, я не мог уклоняться от своих обязанностей перед семьей.

— Это все? Мне нужно вернуться к Тее и Чарли. — Желание убедить Тею переехать было сильнее, чем когда-либо. Когда папа кивнул, я направился к двери.

— О, и Логан? — позвал он, заставив меня остановиться и оглянуться. — Я сожалею о сегодняшнем вечере. Завтра у нас с твоей матерью все получится лучше.

— Я был бы признателен за это. — Я снова повернулся, но остановился, когда София поспешила в офис.

— Логан? — Ее глаза были опухшими от слез. Ее плечи были опущены вперед, а взгляд опущен. Это был невинный, «бедная я» взгляд, который она довела до совершенства к тринадцати годам. — Ты действительно имел это в виду, когда сказал, что заберешь мои деньги?

Нет. Но я все еще злился, что она привела Элис сюда только для того, чтобы устроить драму, поэтому я не собирался говорить ей об этом сегодня вечером.

— Ты зашла слишком далеко.

Она шмыгнула носом.

— Мне очень жаль.

— Тебе жалко? Ты и твоя подруга осудили Тею из-за ее профессии. Иронично, учитывая, что у тебя ее никогда не было. Может быть, если бы тебе действительно нужно было найти работу, ты бы ценила деньги, в которых ты родился.

Кое-что, о чем я позабочусь, чтобы Чарли знала, что это было привилегией, а не правом. Моя дочь оценила бы трастовый фонд, который я создал для нее несколько недель назад. Хотя, я сомневался, что буду тем, кто преподаст ей этот урок. Тея справилась бы с работой лучше, чем я когда-либо мог. В конце концов, она действительно знала, каково это — обходиться одной.

— Ты серьезно? — У Софии отвисла челюсть. — Ты действительно откажешься от меня?

Я пожал плечами.

— Я думаю, это зависит от тебя. Повзрослей, София.

С этим прощальным словом я оставил ее стоять с разинутым ртом в офисе и бросился по коридору. Я открыл заднюю дверь во внутренний дворик, наконец-то сбежав из дома, но остановился, когда заметила бабушку, сидящую на скамейке-качалке у бассейна.

— Я думал, ты уже давно ушла, чтобы избежать драмы.

Она улыбнулась и похлопала по сиденью рядом с собой.

— Я скоро уйду.

Бабушка жила чуть дальше по дороге в доме, немного меньше нашего. В детстве Обри, София и я проводили время, чередуя ее бассейн и наш собственный каждое лето.

— Итак, ужин был интересным.

Она рассмеялась.

— Так всегда бывает.

— Я не уверен, что делать со всем этим, бабушка.

— Что я всегда говорю тебе, когда ты в тупике?

— Иди вперёд.

За исключением того, что давить сильнее было неправильно. Не в этот раз. Это было бы похоже на соединение двух частей головоломки, которые никогда не должны были подходить друг другу.

— Я не могу их потерять. Я отказываюсь их терять.

Должен был быть способ получить все это. Каким-то образом я должен был найти способ сохранить свою работу и выполнять свои семейные обязанности, имея при этом Тею и Чарли рядом со мной.