Разбитая надежда (ЛП) - Перри Девни - Страница 48

— Что такое калории? — спросила Чарли. Ее улыбка вернулась, чего я так мало видел на этой неделе.

— Калории — это вкусно, — со смехом ответила Тея.

Я улыбнулся. Черт, я скучал по этим двум на этой неделе. Работа в фирме была тяжелой. Каждый вечер я оставлял на столе стопку бумаг, чтобы поспешить домой до того, как Чарли ляжет спать. Что мне действительно было нужно, так это выходные, проведенные в офисе, чтобы справиться как с запросами клиентов, так и с моими назревшими задачами в фонде.

Но все это должно было подождать. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что не смог провести больше времени с Теей и Чарли в течение их первой недели в Нью-Йорке. Я просто надеялся, что после месяца их жизни здесь я не буду занят работой и смогу посвятить им время, которого они заслуживают.

То, что они ждали меня каждую ночь, заставило меня прийти к осознанию.

Пришло время изменить приоритеты.

Подросток назвал наш номер по громкоговорителю, и я поднялся, чтобы принести нам еду. Когда я поставил перед Чарли коробку «Хэппи Мил», она разорвала ее, не теряя времени, и принялась за еду. Тея сделала то же самое, и я последовал ее примеру.

— Ну и что? — спросила Тея, прежде чем запихнуть в рот три кусочка картошки фри.

— Это хорошо. Не так хорошо, как у Дэвида, но в следующий раз, когда я захочу сводить тебя туда, мы пойдем только вдвоем.

Улыбка на ее лице исчезла, пока она жевала.

Все в порядке. Забудь об этой идее.

Я водил многих женщин в этот ресторан на протяжении многих лет, и каждая из них была полностью впечатлена едой и атмосферой. Но Тея не была похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо встречал, и если она предпочитала фаст-фуд изысканной еде, то мы придем сюда на наши свидания.

Чарли рыгнула и прикрыла рот рукой, затем хихикнула.

— Прошу прощения.

— Чувствуешь себя лучше, орешек?

Она кивнула.

— Мой животик был голоден.

— Теперь, когда мы вернулись к нормальной жизни, — Тея отложила свой бургер и строго посмотрела на Чарли, — Я думаю, тебе нужно извиниться перед своим отцом. Ты была не очень любезна, когда мы были в его любимом ресторане.

Плечи Чарли опустились, когда она покрутила картофель фри в кетчупе.

— Прости, папочка.

— Все но… — Подожди, что? Она только что назвала меня папочкой?

Мои глаза метнулись к Тее, чей рот был открыт. Никогда еще слово не звучало так хорошо. Я всегда надеялся, что однажды Чарли захочет называть меня папой, и она полюбит меня так же сильно, как я любил ее. Но я был готов ждать годы, чтобы услышать это слово.

— Я, эм… — я сделал паузу, чтобы прийти в себя, затем положил руку ей на колено, — все в порядке. Тебе не нужно извиняться. Я должен был подумать об этом больше, прежде чем вести тебя туда на ужин.

Она взглянула из-под ресниц.

— Мне нравится, когда ты называешь меня папой, но ты не обязана. Ты бы предпочла называть меня Логан?

Скажи «нет», Чарли. Пожалуйста, не забирай это обратно.

Она покачала головой.

— Я хочу называть тебя папой.

Облегчение и чистое счастье нахлынули. Я боролся с желанием выдернуть ее из этого кресла и прижать к своей груди, съев еще один картофель фри.

О, черт с ним.

Я вылетел из своего кресла, отбросив его назад на несколько футов. Затем поднял Чарли со скамейки и крепко обнял ее.

Она, не колеблясь, обвила руками мою шею.

Через плечо Тея вытерла глаза.

— Я люблю тебя, Чарли, — сказал я ей на ухо.

Я понял, что люблю ее, в тот момент, когда она затащила меня в свою крепость. Или, может, в первый день, когда я увидел ее красивые карие глаза, когда она взяла лягушку из моих рук. Я едва мог вспомнить свою жизнь до Чарли, и это было всего несколько недель назад.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она в ответ.

Я улыбнулся. Это была одна из уловок девочек Лэндри, после которых я был убит.

— Ты закончила есть?

Она кивнула в мой костюм.

— Давай отвезем тебя домой.

Ее ноги вокруг моей талии крепко сжались, чтобы я не опустил ее.

— Хорошо, папочка.

Глава 21

Тея

На следующий вечер я перескочила с одного конца обеденного спектра на другой. Мы с Логаном были на гала-концерте по сбору средств, сидели посреди самой красивой комнаты, которую я когда-либо видела. Это было так далеко от Макдональдса, на сколько можно представить.

Здесь не было флуоресцентных ламп. Бальный зал был освещен хрустальными люстрами, свисающими с отделанных золотом потолков. Блестящие полы, не усеянные упавшей картошкой фри, были сделаны из итальянского мрамора. И столы были покрыты шелковыми скатертями. Я бы не осмелилась уронить каплю кетчупа со свой тарелки.

— Хочешь еще шампанского? — спросил Логан, наклоняясь ко мне шепотом.

— Да, пожалуйста. — От шампанского у меня развязывался язык, поэтому я обычно избегала его, но, поскольку мне особо нечего было сказать сегодня вечером, это не будет проблемой.

Он подал знак официанту, который принес поднос с шампанским в хрустальных бокалах. Взяв мой новый бокал, Логан поцеловал меня в щеку, затем повернулся, чтобы продолжить разговор с мужчиной, сидящим по другую сторону от него.

Мы сидели за элегантным круглым столом с высокой цветочной композицией в центре. Фарфор был украшен нежными цветочными узорами и настоящим золотом. И передо мной было достаточно посуды, чтобы сделать одно из моих птичьих гнезд, может быть, два.

Я потягивала шампанское, прислушиваясь к шепоту разговоров.

Мы приехали несколько часов назад, и я, может быть, сказала три предложения за все это время. Приятно было познакомиться с вами, когда меня представили множеству людей, имена которых я сразу же забыла. Спасибо, когда мне сделали комплимент по поводу моего платья. Да, пожалуйста, когда мне предложили бокал шампанского.

На протяжении всего коктейльной вечеринки я выдавила из себя приятную улыбку. Мои щеки болели к тому времени, когда мы сели за наш столик, и не в хорошем смысле, как когда я смеялась слишком долго. После того, как начался ужин, я изо всех сил старалась поддерживать разговор, но после тридцати минут, когда я слушала, как кто-то называет имена и планирует отпуск в зарубежных странах, которые я никогда не увижу, я отключилась.

Логан не заметил. В настоящий момент он находился в глубокой дискуссии с тремя мужчинами на нашей стороне стола. В течение часа они обсуждали некоторые изменения в регулировании фондового рынка и то, как это повлияет на инвестиционную стратегию фонда.

И вот я здесь, молча пью шампанское и жду, когда принесут следующую порцию еды, в надежде, что это уменьшит основной шум, который я создавала.

В этой комнате, полной людей, улыбающихся и смеющихся, я была одинока.

Прошло много лет с тех пор, как я чувствовала эту пустую дыру в своей груди. В последний раз я была так одинока после того, как Джексон переехал в Монтану. Но я хорошо знала это чувство. Это был тот же самый сон, который был у меня почти каждую ночь в детстве, когда я забиралась в свою крошечную кроватку, и никто не мог подоткнуть мне одеяло или пожелать сладких снов. То же самое чувство, которое у меня было, когда другого ребенка из приюта усыновляли в семью и не выбирали меня.

К тому времени, когда мне исполнилось семнадцать, я была единственным ребенком, оставшимся в приюте. Почему меня не отправили в приемную семью, до сих пор оставалось загадкой, но каким-то образом приют остался открытым. Там жили только я и директор, хотя я редко видела, как она выходила из своей комнаты в подвале.

Хейзел приходила на несколько часов, чтобы приготовить мне еду. Она проводила время со мной после школы, помогая мне с домашним заданием, но в конце концов ей приходилось идти домой. Джексон мог оставаться только до темноты. Так что после того, как они уходили, я просто бродила по коридорам, ничего не делая, кроме чтения. Директор могла позволить себе электричество для всего здания, но не телевизор, чтобы развлекать меня.