Барышня с подвохом или выжить любой ценой (СИ) - Ос Ксения - Страница 28

Впрочем, неприятности скоро забылись — видимо на то она и есть гибкая детская психика. Пришлось правда побаловать ребят тортиком из простейшего бисквита и взбитых сливок, но результат того стоил. Молодежь быстро повеселела, а дела пошли быстрее.

Значимые перемены в жизни компании произошли в начале весны, когда основные сугробы уже сошли, но небольшие островки спрессованного снега еще белели в кустах и темных уголках, куда солнце заглядывало не часто.

— Надь, там, на пустыре, мужик лежит. Побитый весь! Не дышит почти, — влетел в дом Митька, задыхаясь от быстрого бега и хлопая ошалевшими от собственной новости глазами.

Надежда вздрогнула и напряглась от неприятных предчувствий

— Мужик? Интересно, и откуда же он там взялся? — сдерживая себя, девушка вздернула бровь, выключила плиту, неторопливо накрыла кастрюлю с кашей полотенцем, чтобы доходила в тепле и с тревогой посмотрела на тяжело дышавшего мальчишку.

— Точно живой? Ты уверен? — уточнила она, не зная, что было бы для нее предпочтительнее. Хотя, кого она пытается убедить? Ясно же, что никакой вариант не устраивает!

Пустырь. За зиму компания привыкла использовать его как полигон для оттачивания магии, и теперь, девушка боялась, насколько много тот человек мог увидеть. И ведь побитый. Значит ли это, что он был не один и их тайна раскрыта?

Митька, так и топтавшийся на пороге, дернулся нетерпеливо, готовый бежать назад, но глядя на неторопливость девушки нахмурился недовольно.

— Ну, да! Говорю же — вроде живой, только побитый очень. Не знаю, откуда он взялся там, — протараторил он быстро, — мы бегать пришли, а он валяется в кустах и стонет тихонько. Что думаешь стоить бросить его? А если помрёт? Он же вонять будет! А заниматься то где тогда?

Надежда Константиновна чуть не подавилась от такого явного откровения.

— Да, уж, состраданием от тебя и не пахнет, — хмыкнула она насмешливо. Ладно, идем, глянем, что там за мужик у нас нарисовался.

Все так же неторопливо девушка натянула цветные валенки с узором и, накинув недорогое, собственноручно зачарованное пальто — разлетайку направилась к выходу.

Митька рванул следом и, быстро обогнав девушку, припустил к пустырю, но через несколько шагов остановился, раздраженно подгоняя Надежду.

Все еще обуреваемая неприятными мыслями, девушка нахмурилась.

— Успокойся! Видишь же, иду я, иду! — фыркнула она недовольно, — посмотрим сейчас, кого это на наш тренировочный пустырь занесло, — рявкнула недовольно.

29. Интерлюдия. Чужие планы

Тверская область, усадьба Васильчиковых

Крупный, когда-то бывший красавцем, а теперь, в силу возраста и вредных привычек располневший, с обвисшими щеками на дряблом лице и расплывшимся подбородком мужчина, с небольшой проседью на висках и высокомерным видом удобно сидел в резном кресле и с удовольствием курил. Чувствовал себя этот человек более чем вольготно. Не утруждаясь использованием хрустальной пепельницы, он небрежно стряхивал пепел с вкусно пахнущей сигары прямо в светлый ворс ковра с хитрым, замысловатым узором и довольно неприятно улыбался.

— Ну, что Николка, облажался ты опять? Так за два года и не нашел девчонку? — зло фыркнул Глава Клана на стоящего напротив него мужчину в фиолетовых кюлотах, белой, покрытой пеной кружев рубашке без жилета и розовых чулках на длинных немного худых, но ровных ногах.

Никола Андреевич, а это был именно он, виновато и чуть заискивающе улыбнулся, кинул взгляд на стоящее рядом кресло, но присесть так и не решился.

— Василий Агафович, вы же знаете, что я искал, ночей не спал, все по Империи рыскал, а без толку. Все силы и ресурсы на поиски бросил, но эта чертова девка, словно сквозь землю провалилась. Как увез ее докторишка тот в интернат для безродных и убогих, так и пропали оба. Помог ей видно подлец этот, да сам сбежал. Никто ни его, ни Надьки и не видел с тех пор больше. Как сквозь землю провалились ироды.

Воронцовский нахмурился недовольно и, ткнув почти погасшей сигарой в первый, попавшийся под руку бокал, злобно посмотрел на собеседника.

— Ресурсы говоришь. Сквозь землю провалились? — рыкнул он громогласно, — идиот! Ты не просто упустил девку! Ты скотина, практически угробил нашу единственную надежду прибрать к рукам наследство Иворовых. Как? Скажи мне, как девка в инвалидной коляске смогла сбежать и стать незаметной? Почему ты вообще допустил, чтобы она в интернат поехала? Да ты вообще должен был пылинки с дуры малолетней сдувать, врать, горы золотые обещать, замуж ее выдать на худой конец, только бы она защиту родовую вскрыть согласилась, да до кристаллов нас провела. А ты? Что ты сделал, подлец?

Николай Андреевич, знающий, что ошибок глава клана не прощает и наказывает провинившихся всегда жестоко, сжимался от каждого обвинения все больше и больше.

— Но она же это… пустышка же… все равно толку нет, не принял бы ее источник, — икнул он от страха, не поднимая глаз, — а у нас еще Лилька их есть. Мы же специально из пансионата ее забрали — ждем, чтобы магия проснулась.

Последние слова под тяжелым взглядом Главы, Никола Андреевич прошептал уже совсем тихо, а Василий Агафович зашипел раздраженно, отхлебнул прямо из бутылки стоящей на столике, хрюкнул неожиданно громко, икнул, когда назойливые пузырьки от шампанского попали в нос, и закатил глаза к резному, но давно требующему ремонта потолку.

— Идиот! Как есть идиот! — выдохнул он обреченно, хватаясь за виски и растирая их резкими рваными движениями, — ты головой что, совсем думать не умеешь? Лилька! Да какая она наследница, если в ней крови Иворовых и ложки не наберется? Все же знают, что наложницу Константин на горячем, в интимной связи с каким-то дальним родственником поймал, и потому выкинул дуру с позором, а ребенка из жалости оставил, хотя и не дал свою фамилию. Понимаешь, просто пожалел вот в Роду и оставил. Какая она к чертям наследница? Какая у нее магия может быть? Ложки как мамаша в воздух подкидывать?

Николай, придавленный словами главы все сильнее, всхлипнул и даже попытался стать еще более незаметным. Впрочем, учитывая яркий, попугайский наряд, последнее получалось совсем плохо.

— Но ведь и у Надьки магический дар не проснулся, — выдавил он несчастным, писклявым голосом, — понятно же, что и она бесполезной стала, вот я и решил, что незачем тогда кормить девку.

Жалости Никола Андреевич не добился, а вот разозлил, кажется еще больше. Глава клана посмотрел на подчинённого тяжелым, темным взглядом и скривился брезгливо.

— Придурок, ты как родовые книги в гимназии изучал? Да и открывал ли ты их вообще? У Иворовых, да будет тебе известно, есть одна отличительная черта — магия всегда поздно просыпается, иногда она и в двадцать лет проявиться может, — рыкнул он, резко вставая и злобно поддавая ногой ничем не повинное украшенное изящной резьбой кресло.

Кресло отлетело чуть в сторону, ответило сухим треском сломавшейся тонкой завитушки и глухим грохотом, поскольку завалилось набок, минуя испорченный ковер, но никто этого даже не заметил.

— Нет, идиот, ну как есть же идиот! Как я мог связаться и доверить важное дело такому ничтожеству как ты? — продолжал разоряться между тем Глава клана.

Отпихнув стоявшего на его пути Николая Андреевича, он снова подошел к столу и нервно отхлебнул все из той же бутылки с шампанским. Напиток, встряхнутый резким движением, обдал Василия Агафоновича обильной пеной, отчего тот закашлялся, задыхаясь и хрюкая. Прокашлявшись, мужчина зашипел, ощерился злобно и с ненавистью швырнул бутылку в противоположную стену.

Дорогая, чуть искривленная в месте горлышка бутылка, глухо стукнулась, брызнула драгоценными всполохами и золотистыми каплями напитка, но не разбилась, а покрутилась, да так осталась лежать под стеной.

Проследивший за ее полетом Василий Агафович вздохнул и нахмурился, но той бешеной неуправляемой злости уже не ощущал, хотя и не остыл до конца.

— Ну чего молчишь, подлец? Или совсем язык проглотил? Из Клана вылететь хочешь, да по миру пойти? Смотри, я тебе это быстро устрою, если после наказания выживешь! — рыкнул он и, не дождавшись ответа, тяжело переваливаясь на отекших после недавней травмы ногах, прошел к неплотно закрытому окну, ведущему во вполне ухоженный сад.