Влюбленный герцог - Фоули Гэлен - Страница 48

Он поднял на Бел опустошенный взор.

— Я думаю, она завлекала вас, а вы даже не подозревали об этом, — мягко сказала Белинда.

— Верно, — согласился Долф. — Именно об этом я и говорил только что.

— Если ей нужен был Хоуксклиф, почему же она соблазнила вас? — удивленно спросила Бел у Долфа.

— А вы как думаете? — хмыкнул он. — Что толку ей было от дядюшки? Ей нужен был хороший мужик, в отличие от вас, фригидной…

— Не советую вам оскорблять меня: помните — вы у меня на мушке, — посоветовала Бел. В глазах у него мелькнуло нечто похожее на испуг. Она увидела этот страх. Может быть, он и не убивал леди Колдфелл — если так, то слава Богу, — но тогда почему он испугался? И Бел вдруг поняла, что он что-то скрывает.

Роберт подошел к ним.

— Брекинридж, вы свободны. Я прошу у вас прощения. Похоже, я ошибался.

Бел переводила взгляд с одного мужчины на другого, не решаясь вмешаться.

— Вот уж воистину! — фыркнул Долф. Он осторожно поднялся на ноги и принялся стряхивать пыль со своей одежды. — Мне страшно хочется вызвать вас на дуэль, Хоукс-клиф, но я тоже умею изображать из себя нравственное совершенство. Я вас прощаю. — Он небрежно взмахнул рукой и язвительно ухмыльнулся.

— Роберт, мне кажется, он что-то скрывает. Я знаю этого человека…

— Он не убивал Люси, — резко оборвал ее Хоук. Взгляд его горел презрением. — Все прочее меня не интересует.

— Разумный ответ, ваша светлость. А теперь вы получили что хотели, так что мы с вами квиты. Мы с Белиндой уезжаем.

— Нет! — вскрикнула та, держа пистолет так, чтобы Долф не мог к ней подойти.

— Договор есть договор, золотце мое. — Долф криво улыбнулся.

— Роберт!

Хоуксклиф подошел к ней и осторожно взял у нее пистолет.

— Выходите и садитесь на лошадь, — приказал он.

— Я с ним не поеду! — в ужасе вскричала она.

— Поедете, — заявил Долф.

— Нет, она не поедет.

Глаза Долфа сузились. Он шагнул к Роберту, не обращая внимания на пистолет.

— Она поедет со мной. Ради этого все и было затеяно. Вы дали мне слово — сведения в обмен на девушку.

— Я солгал, — спокойно ответил Роберт. Долф тупо уставился на него.

— Солгали?

— Да.

— Я вам не верю. Я рассказал вам правду, а вы платите мне таким вот образом? Дурачите меня?

Роберт не двигался и молча смотрел на Долфа.

Бел отошла, но не могла заставить себя выйти из комнаты — она всем своим существом чувствовала, что сейчас произойдет нечто ужасное.

Долф в ярости сверкнул глазами.

— Вы… вы, Хоуксклиф, Воплощенное Совершенство? Да вы просто-напросто лжец! Мошенник!

Бел коснулась руки Роберта. Теперь она знала, что произойдет. Когда один человек называет другого лжецом, дуэль неизбежна. За оскорбление нужно платить.

— Прошу вас, пойдемте со мной, он этого не стоит, — попросила она.

— Вы покойник, — произнес Долф.

— Прошу вас, Роберт, пойдемте…

Все знали, что Долф — необычайно меткий стрелок.

— Да, идите, Хоуксклиф, — презрительно бросил баронет. — Возвращайтесь в свой особняк, проклятый лживый лицемер, и забирайте с собой вашу девку. Мой секундант не заставит себя ждать. И мы решим наш спор, как положено мужчинам.

— Нет! — закричала Бел, но Роберт вздернул подбородок, не возразив ни слова.

Долф прошел мимо них и с силой захлопнул за собой дверь.

Глава 16

В мрачном настроении возвращались они в Найт-Хаус. Роберт был задумчив и молчалив, а Бел старалась побороть панический страх, думая о том, что на рассвете Долф, этот грубый, отвратительный распутник, может всадить пулю в ее любимого. Сжав поводья, Белинда взволнованно поглядывала на Роберта, ехавшего рядом с ней. Луна освещала его широкие плечи и четко очерчивала орлиный профиль, а его отчужденный сумрачный взгляд был прикован к освещенной луной дороге. После часа езды они выехали наконец на Риджент-стрит и свернули на Пиккадилли.

По мере того как они приближались к Грин-парку, толпа становилась все гуще, и вдруг один за другим раздалось несколько сильных гулких ударов, похожих на взрывы. Лошади испугались. Роберт, справившись со своим жеребцом, схватил поводья ее коня. В черном небе над Грин-парком сверкал яркими огнями фейерверк, открывая празднества, которые устраивал принц-регент в честь победы.

Настало первое августа. Последний день их соглашения.

Бел почувствовала, как ее охватила дрожь при мысли о расставании. Она взглянула на Роберта и увидела, как красные отблески осветили его мужественное лицо. Бел старалась побороть чувства, охватившие ее при воспоминании о том, при каких обстоятельствах они в последний раз наблюдали фейерверк вместе — в ту восхитительную ночь в Воксхолле. Роберт что-то шептал своей лошади, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Они въехали в ворота Найт-Хауса, и грумы приняли у них лошадей. Бел спешилась, сдвинула назад широкополую шляпу и, вытерев пот со лба, смотрела, как Роберт устало направился к дверям. Золотой свет, отбрасываемый фонарями по обеим сторонам двери, очертил красноватый ореол вокруг его волнистых черных волос.

Он исчез в доме, и сердце у нее заныло. Он был таким благородным рыцарем — а она, его прекрасная дама, оказалась обманщицей.

Впрочем, к ее страданию примешивалось и чувство вины — ведь она знала, что в некотором смысле она не лучше леди Колдфелл. Почему она дала ему повод думать, что оттолкнула его тогда только из-за денег? Но в отличие от леди Колдфелл у нее еще остается возможность обелить себя в его глазах. Если только она осмелится. Эта ночь — последняя возможность все ему объяснить.

Она опять содрогнулась от холодного страха, но, приняв решение, расправила плечи. Она согласна вытерпеть любое унижение, но этот человек — ее покровитель, и она обязана сказать ему правду.

Хоук был в библиотеке. Он поручил одному слуге отыскать его брата Алека, который будет его секундантом, а другому — съездить в поместье Колдфелла и предупредить, что дуэль состоится на рассвете.

Отпустив слуг, он сел за письменный стол и крепко прижал ладони к глазам. Он чувствовал себя униженным и одиноким.

Подумать только, как он ошибся! Боже милосердный, как одурачила его Люси! Он ввязался в это дело, считая себя справедливым мстителем, а на самом деле оказался в дураках.

— Роберт!

Услышав ее тихий оклик, он поднял глаза. Белинда стояла в дверях, в полумраке, и лицо у нее было напряженное и бледное. Ее красота подействовала на него как удар в грудь. Он взял в руку перо и сделал вид, что рассматривает его.

— Вам что-то нужно, мисс Гамильтон? Боюсь, что я занят. Мне нужно привести в порядок кое-какие дела, поскольку существует некая вероятность, что мне придется покинуть этот мир с непредвиденной поспешностью.

При этих словах она вздрогнула и опустила голову. Он посмотрел на нее.

— Молчите, да? Позвольте мне высказать предположение. Вы явились сказать: «Я же вам говорила». Так оно и есть. Вы знали с самого начала, что Долф не убивал Люси, но я не желал вас слушать. Вы были совершенно правы; отдаю должное вашему уму, а мне придется смириться с тем, что меня одурачила Люси… и вы.

— Бог мой, умеете же вы причинять людям боль. — Прошептав это, она подняла голову и встретила его взгляд. В ее глазах была мука. — Не нужно равнять меня с ней. Я хотя бы не скрываю, что я шлюха.

Он отбросил перо и оперся подбородком на руку.

— Я хочу кое-что рассказать вам, — храбро сказала она, входя к нему в комнату.

Она направилась к фортепьяно и, положив руки на блестящую крышку, уставилась в пустой камин.

— Я хотела сказать, что в течение последних двух месяцев я пыталась сделать вашу жизнь немного радостней. Сде-лать так, чтобы вам было хорошо и… вы получили удовольствие.

Он с трудом удержался от желания сообщить ей, как прекрасно ей это удалось.

Он с ней покончил, и все тут. В конце концов, он отказался отдать ее Долфу и из-за этого готов рискнуть своей жизнью. Разве этого недостаточно? Ему страшно захотелось подойти к ней, обнять, утешить и утешиться. Но этот порыв был неуместен.