Влюбленный герцог - Фоули Гэлен - Страница 34

Все это время герцог сидел запершись в своем кабинете, с кем-то беседуя, сообщил Уолш. Дворецкий смотрел на все происходящее с мрачным беспокойством, размышляя о том, что сказал бы его светлость по поводу того, что его любовница привела в дом бродяжек. А кухарка заставила детей умыться и разогрела для них вчерашнее тушеное мясо. Когда смущенные, но веселые ребятишки уткнулись в свои тарелки, Бел улыбнулась поварихе с искренней благодарностью. Добрая женщина ответила радостной улыбкой, и ее синие глаза заблестели.

Убедившись, что дети попали в хорошие руки, Бел ушла к себе.

Она выпила вина, отпустила на все четыре стороны свои горести и тревоги и положила голову на подушку. Она не знала, сколько прошло времени, когда раздался быстрый стук в дверь и она услышала голос герцога:

— Белинда, это Хоуксклиф.

Она ахнула и села на постели, а он влетел в комнату с озабоченным видом.

— Я насчет парадного обеда…

И остановился. Она смотрела на него, едва дыша. На лице его появилась лукавая усмешка.

— Ну и ну! — Он захлопнул дверь, запер ее и улыбнулся быстрой очаровательной улыбкой. — Хоуксклиф, старина, у тебя прямо-таки дар появляться в нужный момент.

Бел вспыхнула ярким румянцем. Она испугалась, что он пришел потребовать, чтобы она удалила мальчиков из его дома, но в данный момент его, кажется, интересовала только она сама.

— Вы что-то хотели, ваша светлость?

— До этого момента — нет, — ответил он с озорной улыбкой.

Он подошел к ней, наклонился и, взяв за подбородок, коснулся ее губ легким поцелуем..

— Здравствуй, милый колокольчик, — прошептал он. — Спасибо за красивую фляжку. Я буду хранить ее, — он похлопал пальцем по кончику ее носа, — вечно.

Она облегченно улыбнулась. Если это причина его визита, он, наверное, еще не знает о мальчиках.

— Почему вы все время мне что-то покупаете? — спросил он, усаживаясь на краешек кровати.

— Это доставляет мне радость.

Он покачал головой с удивленным видом.

— Я хотел сказать вам, что к списку приглашенных на обед нужно прибавить еще одного гостя.

— Это не принц-регент? — в ужасе прошептала она, распахнув глаза. Она и без того уже запуталась, пытаясь определить, как правильно рассадить гостей: где должны сидеть низкорожденные, но высокопоставленные члены правительства, а где — герцоги и виконты. Посадишь человека не на то место и рядом не с тем, с кем нужно, — нанесешь удар по его самолюбию.

— Нет, это лорд Колдфелл.

— Вот как? — Ошеломленная, она поставила бокал с вином на столик рядом с кроватью.

— Да, обстоятельства складываются несколько странно, — согласился он. — Но Колдфелл — давний друг нашей семьи. Он знал, что я никогда не посягал на честь его жены. Видите ли, именно лорд Колдфелл первый заронил во мне подозрения насчет Долфа и направил меня по этому пути.

Бел кивнула с серьезным видом.

— А он знает о нашем договоре?

— Нет, дорогая. Это наша маленькая тайна, — ответил он с лукавой улыбкой, и она тоже улыбнулась ему в ответ.

— Я полагаю, что именно с лордом Колдфеллом вы беседовали сейчас у себя в кабинете.

— Нет, это был Клайв Гриффон, эсквайр, который опять пришел терзать меня.

— А это кто?

— Юный идеалист с глазами как звезды, который умолял меня провести его в палату общин.

— Неужели?

— К сожалению, он высказывает безумные идеи.

— Надеюсь, он не радикал?

— Он независимый.

— Почему бы вам не дать шанс мистеру Гриффону?

— Признаюсь, у него для этого есть основания. Он сын судьи и знает законы. Но он молод…

— Как и Алек. И как вы, если уж на то пошло…

— Белинда, — прервал он ее низким, интимным голосом.

— Да? — отозвалась она, одарив его невинным взглядом.

— Я больше ни минуты не стану говорить о политике, когда рядом со мной на кровати лежит такая соблазнительная женщина.

Она лукаво улыбнулась:

— Вы что же, флиртуете со мной, Хоуксклиф?

— Пытаюсь.

Его твердые губы прикоснулись к ее атласно-нежным; она обняла его за шею и жадно поцеловала. Он застонал и сжал ее грудь. Его прикосновение было необычайно нежным; он ласкал ее грудь, а потом медленно провел пальцем вокруг соска, и у нее закружилась голова.

Наслаждение было таким сильным, что она больше не целовала его, а, закрыв глаза, отдалась ласкам; тело ее плавилось от нарастающего жара. Он гладил ее тело, с жадностью целовал ее, прокладывая губами дорожку по ее животу. Бел не ощущала больше никакого страха, только доверие и радость, потому что это был он, Роберт, ее покровитель.

— Боже мой, да понимаете ли вы, как совершенно ваше тело? — прошептал он. — Я мечтал о том, что когда-нибудь прикоснусь к вам, но вы оказались еще красивее, чем я думал, а кожа у вас… прекрасный божественный шелк.

— Ах, Роберт! — простонала она, задыхаясь от волнения. Закрыв глаза, она положила голову ему на грудь.

Он посмотрел ей в глаза, медленно и порочно улыбнулся, а когда заговорил, слова его звучали нежно, неторопливо и усыпляюще.

— Скажите, Белинда, разве вы не хотели бы, чтобы кто-то целовал вам ноги? Чтобы кто-то обожал землю, по которой вы ступаете? Разве не этого вы хотите, не этого достойны? Разве нет?

Она молча смотрела на него, очарованная. Хоук наклонился и начал медленно покрывать ее ногу легкими поцелуями. Загипнотизированная, она смотрела, как легко поигрывают мускулы его плеч, рук и торса, пока он ласкал ее ноги, забираясь все выше.

Когда он встретился с ней глазами, ее грудь вздымалась от желания. Он заговорил, и голос его звучал хрипло.

— Встаньте, Белинда, прошу вас.

Ей и в голову не пришло возражать. Каждый дюйм ее тела дрожал от нетерпения, когда она встала на нетвердых ногах и теперь возвышалась над ним. Он любовался ее телом, розовым от пламени камина. Ее груди выступали вперед в крайнем возбуждении, а соски затвердели в прохладном воздухе и жаждали его прикосновении. Он смотрел на нее с восторгом.

— Не существует такого количества денег, которыми можно оценить подобную красоту.

Она выдохнула его имя и ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. Он ласково провел руками по ее бедрам и поцеловал в живот. Бел почему-то совсем его не боялась. Его руки скользнули ей за спину, а губы коснулись линии волос — аккуратно подстриженных, как и положено куртизанке.

Бел чувствовала, как его горячее дыхание восхитительно проникает в ее нежную и теплую глубину. Она старалась сохранить здравый рассудок, а потом поняла, что все усилия ее тщетны.

— Этого нет в нашем договоре, — тихо сказала она.

— Я знаю. Боже мой, я знаю! — Он снова коснулся губами ее живота. — Мне хочется попробовать вас.

И, не дожидаясь разрешения, он опустил голову и поцеловал ее розовый напрягшийся бугорок. Она застонала. Он легко коснулся его большим пальцем, потом нажал сильнее, и когда она решила, что наслаждение слишком сильно, за пальцем последовал язык. Она громко вскрикнула и задрожала в экстазе.

Эротический поцелуй стал глубже, он нежно провел пальцем по ее маленькому твердому бугорку. Охваченная непреодолимым вожделением, она запустила пальцы в его густые черные волосы, а потом, почувствовав, что слабеет от желания, вцепилась в широкие сильные плечи Хоука.

Оторвавшись от нее, он восхищенно воскликнул:

— Боже, вы узкая, точно девственница!

Она чуть не улыбнулась с горечью, услышав эти слова, но тут все ее мысли улетели, точно стайка беспокойных птиц, потому что он жадно впился губами в ее клитор, а затем просунул в теплую влажную глубину два пальца, и ее стоны превратились в крики, которые становились все громче. Она двигалась вместе с ним, закинув голову назад, вцепившись в его плечи изо всех сил, чувствуя, как внутри у нее бушует ураган. Она сотрясалась в экстазе, и вдруг взрыв страсти пронзил ее, точно молния, ослепительный в своем великолепии. Она вскрикнула, задыхаясь, теряя разум, а он пил ее влагу, пока последняя капля не покинула ее тело и пока она не обмякла в его руках.