Хороший, плохой, неживой - Харрисон Ким - Страница 61

– Зачем? Чтобы сообщить твоей матери, кто тебя убил? – сказала я резко и тут же взяла себя в руки.

Закрыв глаза, я катала между пальцами красный шарик. Ник молчал и ждал, и самое противное было, что я не могла приказать ему этого не делать. Даже как его подруга. В вызове демонов ничего незаконного нет. Это всего лишь глупо, идиотски глупо.

– Обещаешь мне после этого позвонить? – спросила я, чувствуя, как дрожит от напряжения диафрагма. – Я здесь до пяти.

– Конечно! – выдохнул он с облегчением. – Спасибо. И хочу услышать, как пройдет твой ужин с Трентом.

– Обязательно, – откликнулась я. – Ладно, потом поговорим.

Если жив останешься.

Я повесила трубку, встретилась глазами с Дженксом. Он парил на середине комнаты с зажатым под мышкой шариком для пейнтбола.

– Оба вы кончите в виде темных мазков на лей-линейских кругах, – сказал он, и я кинула в него шарик. Он поймал шарик одной рукой, еще отлетел на несколько футов по инерции. Потом метнул шарик обратно. Я уклонилась. Шарик попал в кресло Айви, но не разбился. Благодарная за такое счастье, я его подобрала и пошла в кухню.

– Давай! – крикнул Дженкс, когда я вышла на свет.

– Бей ее! – завопили с десяток пиксенят.

Сразу выдернутая из депрессии, я пригнулась под градом шариков, разбивающихся о прикрытую руками голову. Метнувшись к холодильнику, я открыла дверцу и спряталась за ней. Кровь пела адреналином. Еще шариков шесть-семь хлопнулись в дверцу, я улыбнулась.

– Ах вы чертенята! – крикнула я и высунулась. Они порхали в дальнем конце кухни как взбесившиеся светляки, и у меня глаза полезли на лоб: их было штук двадцать!

Пейнтбольные шарики усеяли пол, медленно откатываясь от меня. Охваченная азартом, я три раза быстро произнесла заклинание и отправила три следующих снаряда туда, откуда они вылетели.

Детишки Дженкса завизжали от восторга, шелковые платья и штаны слились в цветные пятна. Пыльца повисла в воздухе медленно опадающими солнечными лучами. Дженкс стоял на ковше, свисавшем со стойки над столом островка. Сабля, которой он разгонял фейри, была у него в руке, и он размахивал ею, криками вдохновляя свое войско на битву.

Под его шумным руководством они собрались вместе – хихиканье и шепот, прорезанные азартными выкриками, наполнили воздух. Усмехаясь, я укрылась за дверцей – лодыжки омывал прохладный воздух из холодильника. Я повторяла и повторяла заклинание, чувствуя, как набухает у меня за гласим и лей-линейная сила. Пиксенята собирались навалиться шей массой, зная, что мне их всех сразу не отклонить с пути. – Вперед! – крикнул Дженкс, взмахнув сабелькой, и спрыгнул с ковша.

Я вскрикнула при виде свирепой радости, с которой детишки на меня бросились. Расхохотавшись, я разметала красные шарики. Те, мимо которых я промахнулась, стукнулись и меня с шлепающим звуком. Ловя ртом воздух, я перекатилась под стол. Детишки бросились за мной, продолжая обстрел.

У меня кончились заклинания.

– Сдаюсь! – крикнула я и постаралась не задеть никого из детей Дженкса, поднимая руки снизу к крышке стола. Меня покрывали пятна воды, мокрая прядь прилипла к лицу, я ее отвела назад. – Сдаюсь! Ваша победа!

Они радостно завопили, и снова зазвонил телефон. Гордый и ликующий Дженкс заорал воодушевляющую песню о захватчиках, изгнанных с родной земли, и о возвращении домой к родным посевам. Высоко держа саблю, он сделал круг по кухне, собирая детей за собой в колонну. Распевая радостно и стройно, они вылетели из окна в сад.

Я сидела во внезапной тишине кухни, на полу под столом. Потянувшись всем телом, я радостно вздохнула и улыбнулась.

– Ух ты! – сказала я, отдуваясь, все еще посмеиваясь и вытирая глаз рукой. Не удивительно, что убийцы-фейри, которых послали против меня весной, не имели ни одного шанса. Дети у Дженкса сообразительные, быстрые – и боевые. Продолжая улыбаться, я встала на ноги и пошла в гостиную снять трубку, спеша опередить автоответчик. Бедняга Ник. Наверняка он этот сеанс ощутил.

– Ник! – заговорила я, не давая ему вставить ни слова. – Прости, ради Бога. Детишки Дженкса загнали меня под стол и швырялись пейнтбольными шариками. Прости меня Бог, но это было забавно. Сейчас они в саду, кружатся вокруг ясеня и воспевают холодную сталь.

– Рэйчел?

Это был Гленн, и смешливое настроение тут же меня покинуло от его озабоченного тона.

– Что такое? – спросила я, глядя на деревья через окна, расположенные на высоте плеч. Мокрые пятна на одежде вдруг стали холодными, я обхватила себя за плечи.

– Я буду у тебя через десять минут, – сказал он. – Будешь готова?

Я отвела назад мокрые волосы.

– А что такое? Что случилось?

Он прикрыл рукой микрофон и кому-то что-то крикнул.

– Ты получила ордер на обыск недвижимости Каламака, – сказал он снова в трубку.

– Как? – спросила я, не веря, что Эдден сдался. – Не то чтобы я была против!

Он явно колебался. Медленно вдохнул, и я услышала вокруг возбужденные голоса.

– Вчера ночью мне позвонила доктор Андерс, – сказал он. – Она знала, что ты собираешься за ней проследить, и потому перенесла презентацию на вчерашнюю ночь, попросив меня ее сопровождать.

– Вот же ведьма! – тихо вырвалось у меня, и очень захотелось узнать, как же был одет Гленн. Наверняка круто. Но он молчал, и холод под ложечкой у меня свернулся в мерзлый ком.

– Мне очень жаль, Рэйчел, – тихо сказал Гленн. – Сегодня утром ее машина сорвалась с моста Реблинг – ее выбросило за ограждение чем-то, очень похожим на здоровенный пузырь лей-линейной силы. Машину только что выловили из реки, тело мы пока ищем.

Глава девятнадцатая

Я нетерпеливо постукивала ногой, стоя возле штабеля руководств и пустых бумажных стаканчиков, выстроившихся на окне сторожки у Трента. Дженкс сидел у меня на серьге, мрачно что-то бормоча и глядя, как Квен жмет кнопку телефона. Квена я до сих пор видела только однажды – дважды, быть может. Первый раз он замаскировался садовником и сумел поймать Дженкса в стеклянный шар. У меня росло подозрение, что Квен был третьим всадником из тех, что пытались догнать меня в тот вечер, когда я украла у Трента диск для шантажа. И это подозрение окрепло, когда Дженкс мне сказал, что Квен пахнет точно так же, как Трент и Джонатан.

Квен потянулся мимо меня за ручкой, и я отдернулась, не желая, чтобы он меня коснулся. Не прерывая разговора, он осторожно улыбнулся, показав исключительно белые и ровные зубы. Этот, подумала я, знал, на что я способна. Этот не стал бы меня недооценивать, как постоянно делал Джонатан. И хотя приятно было, что меня для разнообразия принимают всерьез, лучше бы все-таки, если бы Квен был таким же эгоцентристом и шовинистом, как Джонатан.

Трент как-то сказал, что Квен хочет взять меня в ученицы – после того, как он преодолел свое желание убить меня за проникновение в дом Трента. Интересно, сколько бы я прожила при таком учителе.

Выглядел Квен примерно на столько, сколько было бы сейчас моему отцу, если бы он был жив. Очень темные волосы завивались у него над ушами, зеленые глаза будто постоянно следили за мной, и была у него балетная грация, которая, как я знаю, приходит от постоянных занятий боевыми искусства-ми. Одетый в черную форму охранника без знаков различия, он выглядел как создание ночи. Чуть-чуть повыше, чем я на каблуках, но под слегка морщинистой кожей были такие мышцы, что я вздрагивала. Пальцы по клавиатуре двигались быстро, а взгляд по комнате – еще быстрее. Единственный я у него заметила недостаток – легкая хромота. И у него, в отличие от всех прочих в этом помещении, кроме меня, не было на виду оружия. Рядом со мной стоял капитан Эдден. В своих обычных штанах хаки и белой рубашке выглядел он приземистым, но ловким. Гленн был в другом костюме, тоже черном, и старался выглядеть собранно, хотя явно нервничал. Эдден тоже беспокоился, потому что, если мы ничего не найдем, то мордой об стол приложат его.