Хороший, плохой, неживой - Харрисон Ким - Страница 51

Я кивнула, чуть покачиваясь от борьбы двух реальностей. «Совсем другой» – это лучше, чем «страшный, как смерть», как однажды выразилась Айви.

– Не хочешь выйти из круга? Я его еще не замкнула.

– Нет.

Мне тут же стало лучше. Правильно замкнутый круг не может разомкнуть никто, кроме его создателя. Ник не боялся оказаться в ловушке со мной, и это проявление доверия было очень приятно.

– Ладно, тогда поехали.

Сделав глубокий ровный вдох, я мысленно передвинула узкую канавку соли из нашего измерения в безвременье. Мой круг резко дернулся, шлепнув по коже как отпущенная резина. Я вздрогнула, когда соль мигнула и исчезла из существования, сменившись равным кольцом безвременья. Волна покалывания в позвоночнике была ожидаемой, но каждый раз заставала меня врасплох.

– Терпеть не могу, когда оно это делает, – сказала я, глядя на Ника, но он уставился на мой круг.

– Ух ты! – выдохнул он в восхищении. – Посмотри вот на это. Ты знала, что так будет?

Я проследила за его взглядом – он смотрел на свечи, – и у меня отвисла челюсть. Свечи стали прозрачными. Языки пламени все еще дрожали над ними, но зеленый воск пылал совершенно неземным сиянием.

Ник слез с табурета, осторожно обходя стол, чтобы не затмить круга. Он нагнулся к свече, и я дико испугалась, когда он протянул к ней палец.

– Нет! – завопила я, и он отдернул руку. – Понимаешь, я думаю, они с этой солью перешли в безвременье, и я не знаю, что будет, если их тронуть. Так что просто не надо.

Он кивнул, не сходя с места, и с достаточно запуганным видом вернулся к своему табурету. Но мел в руки не взял – он хотел посмотреть. Я улыбнулась ему – мне не понравилось, по магия лей-линий ставит меня в столь невыгодное положение. Но если следовать рецепту, то все будет в порядке.

Вся сила, которую я взяла из лей-линии, кроме едва заметших остатков, текла теперь через мой круг. Я чувствовала, как онa давит на меня. Молекулярной толщины слой безвременья красным мазком отделял меня от остального мира, образуя выгнувшийся у меня над головой купол. Через слои перемещенных реальностей ничто проникнуть не могло. Эта вытянутая сфера зеркально продолжалась подо мной, и если она там где-нибудь пересечется с трубами или проводами, то в этом месте круг будет несовершенным и подверженным разрывам.

Хотя почти вся взятая из лей-линии сила ушла на замыкание круга, во мне уже стала нарастать вторая волна этой силы. Она была медленнее, росла почти крадучись. И расти она будет до тех пор, пока я не разорву круг и не отключусь от лей-линии. Специалисты лей-линейщики знают, как правильно хранить силу, но я этого не знаю, и если буду соединена с линией слишком долго, она ввергнет меня в безумие. Однако мне нужно меньше часа, а это и близко не значит «слишком долго».

Удостоверившись, что круг поставлен надежно, я полностью позволила второму зрению угаснуть. Аура Ника снова стала неразличима.

– Готова для второго шага? – спросил он, и я кивнула.

Отложив пентаграммы в сторону, он подтащил поближе старую книгу. С нахмуренным лбом он поводил пальцем по тексту, оставляя меловые следы.

– Дальше ты должна снять с себя все амулеты и наложенные чары. – Он поднял глаза. – Может быть, стоит соленую ванну принять. – Не надо, на мне только амулеты.

Я сняла амулет, полученный от мамы, зацепившись шнурком за волосы. Ощупала шею, криво улыбнувшись в ответ на взгляд Ника. После минутного колебания сняла кольцо с мизинца и отложила в сторону.

– Я так и знал! – воскликнул Ник. – У тебя веснушки. Это кольцо, да?

Он протянул руку, и я подала ему кольцо через заваленный стол.

– Папа мне его подарил на тринадцатилетие, – сказала я. – Видишь деревянную вставку? Я ее должна каждый год обновлять.

Ник глянул на меня из-под упавших на лоб прядей:

– А мне твои, веснушки нравятся.

Смутившись, я взяла обратно кольцо и отложила в сторону.

– Что дальше?

Он опустил глаза к книге:

– Гм… подготовить среду переноса.

– Уже сделано, – сказала я, щелкнув по котлу, чтобы услышать его звон. Это было неплохо.

– О'кей… – Он замолчал, и часы будто застучали громче. Не отрывая глаз от книги, Ник сказал: – Теперь ты должна встать на свое магическое зеркало и переместить свою ауру в свое же отражение. – В карих глазах мелькнула тревога, когда он поднял их на меня. – Ты это можешь?

– В теории – да. Вот почему я позаботилась о круге. Пока я не верну ауру обратно, я уязвима для всего на свете. – Он кивнул, о чем-то задумался. – Ты не можешь посмотреть и сказать мне, получается или нет? Я собственной ауры не вижу.

– Конечно. А это как, не больно должно быть?

Я покачала головой, взяла магическое зеркало и положила на пол. Взгляд на его черную поверхность напомнил мне, почему я так сторонилась магии лей-линий. Идеальная чернота зеркала будто впитывала свет, и в то же время оно сверкало. Я не видела себя в этом зеркале, и датчик жуткости от этого срабатывал.

– Босиком, – добавил Ник, и я сбросила шлепанцы.

Глубоко вздохнув, я встала на зеркало – оно было так же холодно, как и черно, и я подавила дрожь, испытывая такое чувство, будто могу провалиться как в дыру.

– Уй-я, – сказала я, скривившись от ощущения затягивания под ногами.

Ник встал и глядел через стол мне на ноги.

– Получается, – сказал он, внезапно побледнев.

Я сглотнула слюну и провела руками по голове, будто стряхивая с себя воду. В голове заныла пульсирующая боль.

– Ага, – сказал Ник таким голосом, будто ему неприятно было смотреть. – Так гораздо быстрее ее втягивает.

– Мерзкое ощущение, – буркнула я, продолжая стряхивать с себя ауру к ногам. По легкой ноющей боли я понимала, что она уходит. Во рту ощущался металлический вкус, и я, поглядев на черную поверхность подо мной, раскрыла рот от удивления, впервые увидев свое отражение в ней. Рыжие волосы разметались вокруг лица, как я и ожидала, но само лицо было смазанным янтарным пятном.

– У меня аура коричневая? – спросила я.

– Ярко-золотая, – ответил Ник, перетаскивая табурет на мою сторону стола. – В основном. Кажется, ты ее всю сняла. Будем продолжать?

Услышав в его голосе беспокойство, я посмотрела ему в глаза:

– Да, пожалуйста.

– Отлично. – Он сел и положил книгу себе на колени, чтобы прочесть следующую фразу. – Так, теперь положить зеркало в среду переноса. Но осторожно, чтобы не коснуться среды пальцами, а то аура снова к тебе прицепится и придется начинать все заново.

Я не хотела глядеть в зеркало – неприятно было видеть себя в нем как в клетке. Ссутулившись, я снова надела шлепанцы. Ноги ныли, в голове пульсировала боль, как в начале мигрени. Если я не закончу с этим быстро, то завтра весь день проваляюсь в темной комнате с мокрой тряпкой на голове.

Подняв зеркало, я осторожно опустила его в среду. Кусочки дикой герани мелькнули и исчезли, растворенные моей аурой. Это было жутковато даже по моим меркам, и я не смогла удержать возглас восхищения.

– Что дальше? – спросила я, желая наконец получить свою ауру обратно.

Ник наклонился над книгой.

– Дальше ты должна помазать средой своего фамилиара, но осторожно, чтобы самой не коснуться среды. – Он поднял глаза: – А как можно намазать рыбу?

У меня у самой морда вытянулась:

– Не знаю. Может, просто бросить его в котел вместе с зеркалом? – Я потянулась к книге на коленях у Ника, перевернула страницу. – Тут ничего нет о том, как сделать рыбку фамилиаром? Все остальное там есть.

Ник оттолкнул мои руки от страниц, чуть не порвав одну.

– Нет. Сунь свою рыбу в этот котел с зельем. Если не поможет, попробуем что-нибудь еще.

Я сразу расстроилась:

– Ага, а потом аура будет рыбой пахнуть, – буркнула я, погружая руку в кастрюлю с Бобом. Ник отозвался смешком.

Боб в котел с зельем не хотел. Пытаться поймать мечущуюся рыбку в круглой кастрюле – занятие почти безнадежное. Из ванны его было куда легче достать – я просто спустила всю воду, пока он не оказался на мели, – но сейчас, несколько раз чуть его не поймав, я уже была готова вылить воду на пол. Наконец я его поймала и, закапав водой весь стол, бросила в котел. Заглянула, посмотрела, как его жабры гоняют янтарную жидкость.