Принц-пират - Фоули Гэлен - Страница 45

Побледнев от страха, Аллегра смотрела на него:

— Боже, Лазар, тебе действительно угрожает опасность?

Он бросил на нее циничный взгляд.

— Ты что, наконец забеспокоилась обо мне, дорогая?

— Почему мы приплыли сюда?

— А, кое-какие пиратские дела, — насмешливо сказал он, возвращаясь к письменному столу.

Ее сердце неистово колотилось. Ладони вспотели.

— Прошу, не будь несносным хотя бы сейчас! Что это за место?

— Это своего рода ад. — Лазар горько усмехнулся. — Я жил здесь какое-то время, мальчиком. Когда я покинул остров Вознесения, у меня был королевский перстень. Хозяин этого города украл его у меня. Сейчас я вернулся за ним.

— Кто он?

Лазар пристально смотрел на девушку, словно размышляя, стоит говорить ей или нет.

— Его зовут Саиф-дель-Малик, Меч Чести.

— А ты сможешь заставить его вернуть перстень?

— Когда он узнает, что пушки всех моих шести кораблей нацелены на Аль-Кум, его превосходительство будет вынужден подчиниться мне.

— А что, если он все равно откажется?

Лазар долго молчал.

— Я сделаю все, что в моих силах, Аллегра, но если он попытается унизить меня, буду сражаться насмерть. Саиф-дель-Малик больше не опозорит меня. Он может лишить меня жизни, но не гордости.

— Он не посмеет! — воскликнула Аллегра, понимая, о каком позоре говорит Лазар. — Ты уже не мальчик. И потом, рядом с тобой будут твои люди.

— Нет, я пойду один.

Аллегре показалось, будто ее ударили кинжалом в живот.

— Один?!

— Это единственный путь. — Лазар мрачно улыбнулся: — Не печальтесь, сеньорита Монтеверди. Если я не вернусь через два часа, члены Братства откроют огонь по Аль-Куму из всех пушек. Так что, возможно, вскоре вы навсегда избавитесь от меня.

Достав из рундука точило, Лазар сел и стал править лезвие своего марокканского кинжала.

Внезапно Аллегра вскочила и стиснула кулаки.

— Я знала это. Во всем виновата я! — Голос ее дрогнул. — Ты не должен рисковать жизнью из-за того, что я сказала. Я беру свои слова назад. Ты не должен идти.

— Напротив, должен, чтобы вернуть себе остров Вознесения. Ты ведь этого хотела, Аллегра?

Она беспомощно смотрела на него.

— Да, но… пошли кого-нибудь еще. Если ты намерен вернуть себе трон, то тебе следует помнить, что от тебя зависят жизни многих людей. На карту поставлено все, поэтому нельзя думать о гордости…

— Это не гордость, Аллегра. Это честь, как ты уже говорила. И кроме того, я способен постоять за себя.

— Прошу, не делай этого, — прошептала Аллегра. — Наверняка есть и иной способ. Может, тебе и не нужен твой перстень. Если ты свяжешься с советниками отца, никто не отвергнет тебя…

Аллегра видела, что мысли Лазара далеко.

— Лазар, послушай меня…

— Все решено, Аллегра. Перестань спорить.

— Ты не должен делать этого!

— Нет, должен! — возразил он с тихой яростью. — Не нужно страха и колебаний, Аллегра. Мне сейчас необходима твоя сила.

Она опустила голову.

— Ради всего святого, возьми с собой людей, Лазар! Ведь есть же среди них те, кому ты можешь доверить свои тайны.

— Викарий пойдет со мной. Мне не удалось отговорить его.

— Викарий! А что он сделает? Он же не воин! Возьми Салли или капитана Руссо, или этого кровожадного молодого американца…

— Это сражение иного рода.

— Что ты имеешь в виду?

— Надо знать Малика, чтобы понять это. — Какие-то тени прошлого промелькнули на его лице, взгляд потемнел, и Лазар бросил кинжал и точило на стол.

— Позволь мне пойти с тобой. Если это битва умов, а не силы, не вижу, почему бы тебе не взять меня с собой.

— Ты просто прелесть! — хмыкнул Лазар. — А что ты сделаешь, мой неистовый котенок? Будешь шипеть на плохого дядю?

— Не говори так! — В глазах Аллегры заметалось пламя. — Я же обещала помогать тебе во всем!

— Об этом не может быть и речи! — Закрепив кобуру с пистолетом на поясе, Лазар надел ремень с ножнами для меча.

Отчаяние Аллегры росло с каждой секундой, и она вдруг пожалела, что вообще призывала его бороться за остров Вознесения.

Робко подойдя к Лазару, она обвила руками его шею.

— Останься, прошу тебя. Тебе ничего не нужно доказывать. Возьми меня. Научи меня, как доставить тебе удовольствие. Не уходи!

Его глаза сверкнули, но он, покачав головой, отстранил ее.

— Я не могу пойти на такой риск — оставить тебя одну с ребенком.

Она ударила его в грудь.

— Прекрати! Ты не умрешь! Я запрещаю тебе?

Лазар неотрывно смотрел на нее.

— Я все время хотел сказать тебе, Аллегра, как ты прекрасна. — Он тяжело вздохнул и отвернулся. — Так прекрасна!

Аллегра ухватилась обеими руками за его камзол.

— Прошу, не оставляй меня! Я не вынесу разлуки с тобой! — Глаза ее наполнились слезами.

Обняв Аллегру, Лазар стал целовать ее с неистовой жадностью. По щекам ее катились слезы. Теперь она знала, что он позвал ее, чтобы проститься.

Вытерев слезы со щек Аллегры, Лазар снова впился в нее взглядом.

— Я вернусь к тебе.

Их глаза встретились, и Аллегра поняла, что он борется с собой, а она лишь усугубляет его терзания. И тогда она умолкла.

— Аллегра, благослови меня.

— Ну что ж, иди. Делай что хочешь! Мне все равно. Иди же!

— Аллегра, я… До свидания, дорогая.

Дверь закрылась, и Аллегра прошептала:

— До свидания, мой Принц.

Глава 17

Лазар спускался по трапу; за ним следовал викарий с факелом, отбрасывавшим круг света в темноте. Они сделали лишь несколько шагов по причалу, когда почувствовали, как и без того шаткое сооружение заходило ходуном. Впереди послышался топот бегущих ног, и внезапно два десятка головорезов появились из душной и жаркой африканской ночи. Викарий тихо выругался.

— Приветствую вас, братья мои! — крикнул Лазар, держа меч клинком вниз. — Ассалям алейкум.

Это остановило их. Первый медленно приблизился; кончик его меча подрагивал у самого сердца Лазара. Настороженно глядя на него, Лазар невольно восхищался тем, как мастерски даже самые ничтожные из этих головорезов владеют оружием.

— Это «Кит»! — возбужденно воскликнул кто-то из толпы. Несколько человек приблизились к носу корабля.

— Да, это он! — крикнули они остальным, образовавшим вокруг Лазара и викария колючую преграду из клинков.

— Шайтан-паша? Это правда ты? — спросил тот, что держал клинок у груди Лазара. Его черные глаза настороженно смотрели из-под тюрбана.

Лазар кивнул.

Головорез закричал что-то своим товарищам, потом снова обратился к Лазару:

— Да будет мир Аллаха с тобой, брат мой! Братья мои, — закричал он, — это Великий Дьявол Запада! Он вернулся! Добро пожаловать, Дьявол! Его превосходительство будет счастлив!

— Не сомневаюсь, — пробормотал Лазар, пожимая протянутую руку. Затем, повторяя жест мавра, приложил руку к сердцу. Этот жест говорил об искренности. — Будь благословен, брат. Имел ли я честь встречаться с тобой прежде?

Мавр широко улыбнулся и приблизился почти вплотную к Лазару. Тот уже забыл об их ужасной привычке прижиматься чуть ли не носом к собеседнику во время разговора, но все же не отшатнулся, несмотря на отвращение.

— Вы меня не знаете, Шайтан-паша, но я, конечно, слышал легенды о ваших великих подвигах, поэтому простите мои слова, но мне кажется, будто я знаю вас очень хорошо. Я Хамди, сын Ибрагима Страшного. Позвольте отвести вас и ваших людей к его превосходительству.

— Благодарю. — Лазар, кивнув, последовал за головорезами по мертвой, выжженной солнцем земле к дворцу их шейха.

— Это чудо! — твердил Хамди, качая головой. — Его превосходительство так мудр, что предсказал ваше появление, в тот самый день, когда мы услышали о вашем великом сражении у острова Вознесения.

— Неужели? — непринужденно отозвался Лазар — и внезапно вспомнил о скорпионах. Дорога к крепости Малика была каменистой, лишь кое-где росли чахлые пальмы. Пейзаж был унылый и безжизненный. Даже море, внизу омывавшее этот выжженный добела берег, казалось мертвым.