Одна ночь соблазна - Фоули Гэлен - Страница 49

— Ева… вдова с собственным состоянием. Она может делать, что хочет и когда хочет. И с кем хочет. Она несколько лет пыталась заполучить меня в свою постель, но я никогда… Я кое-что о ней слышал… Слышал, какие штучки ей нравятся. Я никогда… В общем, мы заключили соглашение.

— Понимаю. — Слово вылетело из губ Бекки вместе с коротким выдохом, словно кто-то стукнул ее под дых или вонзил нож в сердце. Она опустила глаза, сохраняя внешнее спокойствие, но внутри у нее все сжалось, ибо Бекки поняла, что именно собирается рассказать ей Алек еще до того, как он это действительно сделал.

Алек сидел бледный, наконец он с усилием сглотнул и с видом полнейшей решимости заставил себя закончить. Когда он произносил роковые слова, Бекки закрыла глаза.

— Ева заплатила Данмайеру за мои услуги в постели. Бекки обхватила себя за талию и сидела, не шелохнувшись. Слова Алека поразили ее в самое сердце.

— Наша связь длилась около года. Она отказывалась сразу выплатить Данмайеру всю сумму, потому что наслаждалась приобретенной надо мной властью. Она выставляла ее напоказ, все время испытывая, насколько далеко может зайти со мной.

— Как могла твоя семья допустить такое? — с дрожью в голосе спросила Бекки.

— Они не знали, насколько серьезно мое положение, а я не хотел вовлекать их в сложности, возникшие лишь по моей вине. — Он проглотил комок в горле. — Тогда я радовался, что не очутился в тюрьме. Данмайер был удовлетворен. Что касается света… Кое-кто был шокирован. Я перестал получать некоторые приглашения, но в целом к этому отнеслись, как к очередной проказе, ловкой выходке. Я сам нахально преподносил это как дерзкую шутку, не более, зная при этом, что сердце бедной Лиззи разбито. Она рассматривала мой поступок как настоящее предательство. Моя «шутка» только что не свела ее в могилу, но тут появился Девлин.

— Ты правда ее любил? Алек долго хранил молчание.

— Я не чувствовал к ней того, что чувствую к тебе. Лиззи — прекрасная девушка, она всегда будет мне дорога. Мне казалось, что, кроме нее, на свете нет ни одного человека, который мог бы меня любить. Но потом я встретил тебя. И мне пришло в голову, что, возможно, ответ в том, чтобы давать, а не брать.

Бекки взглянула на Алека, испытывая болезненную нежность к этому человеку. Синие лунные тени резко обрисовывали его лицо. Он ловил ее взгляд.

— Когда в ту первую ночь я увидел тебя и по ошибке принял за шлюху, я почувствовал… Мне показалось, что меня к тебе что-то притягивает, что я могу помочь такой, как ты, и что ты… не осудишь меня. Поймешь, почему такое случается. Я же не знал, что ты невинна, Бекки. Господи, да я тогда и не понимал, что такое невинность!

Бекки вздрогнула от боли, прозвучавшей в этих его словах, и опустила глаза.

— Оставшись с тобой, я получил шанс что-то дать другому человеку, чего никогда не делал прежде. И что бы ты ни подумала обо мне теперь, я всегда буду тебе благодарен за то, что ты приняла мою помощь, доверилась мне. Для меня это оказалось важнее, чем для тебя. Ты дала мне возможность снова уважать себя. — Алек отвел взгляд. — В любом случае я, честное слово, собирался все тебе рассказать, как только будет окончено наше дело с Курковым. Я не хотел разрушить твою веру в меня. Ты лишь решила бы, что я не способен тебе помочь. И я… я боялся. Боялся потерять тебя. — Осторожным взглядом он искоса посмотрел на Бекки. — И что? Потерял?

Бекки хотелось плакать.

Она долго смотрела на Алека, сама пытаясь найти ответ на его вопрос. Все ее чувства пребывали в полнейшем хаосе. Гнев на сложившееся положение, боль, потрясение — все-все смешалось в ее сердце.

Алек ждал. Ждала его обнаженная и беззащитная душа.

Бекки закрыла глаза, мечтая исчезнуть. Оказаться где-нибудь подальше, в другом месте, в одиночестве, где можно зализать раны, забыть страшный рассказ Алека. Но она сама настояла на правде, и теперь, когда Алек по собственной воле открылся ей, не могла оттолкнуть его, не лишив навсегда веры в женщину.

Бекки поняла, что у нее есть выбор. Она могла дать волю своему гневу, но в таком случае он больше никогда не откроет ей своего сердца, или же стать выше этого и остаться с Алеком в тот момент, когда он больше всего в этом нуждается. Она глубоко вздохнула, еще помолчала и наконец подняла на него глаза. Ее взгляд пробежал по отточенным линиям его скул и челюстей. Сама того не желая, она подумала, что именно этой мужской привлекательностью он воспользовался, чтобы выжить.

— Жаль, что так получилось, — пробормотал Алек. В ею синих глазах отражалась печаль и растерянность. — Ты не обязана выходить за меня замуж, если не хочешь. Я пойму.

Бекки дрожала. Ее внутренние страхи шептали ей, что надо бежать, пока еще есть шанс. Лишь сумасшедшая может соединить свою жизнь с человеком, способным на такие безнравственные вещи. Но пока длилось молчание и пока Бекки боролась с собой, к ней пришло решение. Она не станет слушаться собственных страхов. Алека толкнула на эти поступки душевная пустота, а не его истинное «я». Теперь эта пустота заполнена — заполнена ею. Нет, оттолкнуть его сейчас — значит, совершить худшее, чем когда-то сделал Алек.

Бекки приподняла руку Алека с кровати, склонила голову, прикрыла глаза и поцеловала эту руку. Она слышала, как отрывисто и резко он вздохнул. На его руку упали капельки ее слез. Она снова и снова целовала его пальцы, постепенно успокаиваясь и укрепляясь в своем решении как можно глубже заглянуть в собственное сердце и выказать свою любовь этому человеку. Любовь, которой он никогда не знал.

— О, мой любимый, — шептала Бекки, поднимая на Алека скорбный взгляд, — в тот момент ты сделал все, что мог.

Он хрипло выдохнул ее имя.

Не сводя с Алека затуманенных слезами глаз, Бекки видела, что его потрясла ее реакция. Она приложила его руку к своей щеке и еще раз поцеловала его ладонь.

— Мне нет дела до прошлого, Алек, — с отчаянной решимостью прошептала она. — Я хочу, чтобы ты простил себя.

Он проглотил комок в горле и отрицательно покачал головой.

— Я не смогу, если ты меня тоже не простишь.

— Я не вправе дарить прощение или отнимать его. Мне ты не сделал ничего дурного. Ты меня даже тогда не знал.

Алек смотрел на нее так, словно не мог поверить своим ушам.

— Подумай сам, какой выбор ты сделал в тех ужасных обстоятельствах? Ты пожертвовал собой и своей гордостью, но не воспользовался благородством мисс Карлайл. На самом деле ты думаешь о людях, Алек. Именно это тебя так украшает.

Алек отнял свою руку из слабых пальцев Бекки и отвел глаза. Он был потрясен.

— Не понимаю.

Бекки постаралась объяснить:

— Мисс Карлайл простила тебя?

— Да. Она счастлива с Девлином, — настороженно отвечал Алек.

— А твоя семья тебя простила?

— Конечно, они простили. Они… — Внезапно он замолчал, как будто в первый раз услышал свои слова, осознал их. — Они… любят меня.

Бекки сквозь слезы улыбнулась ему робкой улыбкой и кивнула.

— Видишь? — прошептала она. — Ты, как сумел, все исправил, так зачем продолжать себя истязать?

Алек не знал.

— Помнишь, в ту ночь мы прятались с тобой от дождя? Я тогда угрожала разбить тебе голову гасителем для фонарей? Помнишь? Ты думал, что я… проститутка.

Слабая улыбка, показавшаяся на губах Алека при воспоминании об этом импровизированном оружии, тут же померкла, когда прозвучало неприятное слово. Он резко кивнул.

— А что, если бы я действительно?.. — тихо спросила Бекки-. — Вспомни ту ночь, дорогой. Как ты был добр ко мне, какое выказал сочувствие. Обращался ко мне с таким уважением и мягкостью. Считая меня блудницей, ты все же заказал в городе самый лучший обед, какой только мог придумать. Открыл передо мной свой дом. Ты ведь мог всего этого не делать. Твои друзья, во всяком случае, ни за что не стали бы. Отчего же ты пошел на такие усилия ради простой уличной девчонки?

— Потому что… я понял: что бы ни случилось с тобой раньше, ты — хорошая девушка и не выбрала бы такую жизнь, будь у тебя иной выход.