Одна ночь соблазна - Фоули Гэлен - Страница 47

— Если это все правда, Алек, мы тебе тем более нужны. И я, и Дрэкс, и Форт. Надо бы тебе уже знать, что ты можешь на нас рассчитывать.

Алек смотрел на него во все глаза.

— Могу рассчитывать?

— А как же. И ради себя, и ради нее. Если эта милая леди в опасности, ты должен позволить нам помочь тебе защитить ее.

— Ты не должен никому о ней говорить.

— Ну разумеется.

— Отлично, — уже спокойнее отозвался Алек. — Неплохо, если меня кто-нибудь подстрахует.

— Все что угодно! — И Раш хлопнул его по раненой руке.

— Приходи завтра до полудня с Фортом и Дрэксом. Я все объясню.

— Договорились. Я пошел. Наверняка вам не терпится остаться наедине. Кстати, должен тебя предупредить. Сейчас она на тебя очень зла. На твоем месте я бы поостерегся. Расскажи ей про Еву, Алек. Она не Лиззи Карлайл. Эта девушка выдержит.

Алек нахмурился. Ему не надо советовать, как обращаться с Бекки, но Раш ни за что не промолчит, всегда выскажет все в лицо.

— Не оттолкни ее, как оттолкнул всех остальных. Говорю тебе это как друг. Эта девушка — самое лучшее, что случилось с тобой в жизни.

— Я знаю, — чуть слышно произнес Алек.

— Как бы ты ни поступил, не отпускай ее, — добавил Раш и странно заморгал обычно такими лукавыми глазами. — У малютки норов, как у скаковой лошади. Ты уж мне поверь.

Алек невесело улыбнулся, и Рашфорд ушел.

Стряхнув с плеч черный фрак, Алек снова направился в столовую к Бекки, но тут она сама появилась в гостиной. Он жадно следил за ней глазами. Бекки прошла мимо, налила себе шерри. Как грациозно она двигалась! Как чудесно выглядела в вечернем платье с низким вырезом. Алый шелк соблазнительно облегал все изгибы прекрасного тела.

— Значит, лорд Рашфорд ушел?

— Не расстраивайся, cherie, он завтра вернется, — с мягкой иронией отвечал Алек, швыряя фрак на соседний стул. — Хотя думаю, пудинга ему уже не останется. — И он шагнул к Бекки, обжигая ее голодным взглядом. — Ни крошки.

Бекки выцедила шерри маленькими глотками. Накопленное за дни ссоры желание, подавленное и нереализованное, звенело в воздухе, как натянутая между ними струна. •

— Красивое платье, — промурлыкал Алек, окидывая ее взглядом со спины. — По какому случаю?

Бекки обернулась и с упреком сказала:

— Я надеялась, мы будем праздновать возвращение Холла. Итак, что произошло?

— Все в свое время, моя дорогая. Сначала рассказывай ты. Ты надела этот изысканный наряд для меня или для Рашфорда?

Бекки фыркнула.

— Я была уже в пеньюаре, когда обнаружила, что кто-то шныряет вокруг виллы. Это платье первое попалось мне под руку в гардеробе. К тому же я могу надеть его сама, без горничной. Она уже спала.

— Значит, Рашфорд видел тебя в пеньюаре? — Стараясь сдержаться, Алек стиснул челюсти. — Разве ты не знаешь, что он один из самых известных распутников в обществе?

— Известнее вас, лорд Алек? — невинным тоном спросила Бекки.

У Алека сузились от гнева глаза.

Охваченные волной враждебности и неудовлетворенного желания, они кружили по комнате, как боксеры на ринге.

— Почему ты пришел так поздно? — потребовала ответа Бекки. — Скажи, где ты был? Или я не вправе и этого знать и должна довольствоваться твоим словом? Я с ума сходила от беспокойства!

— От беспокойства? Или опять от ревности?

— Это ты ревнуешь! Где ты был? Что у тебя произошло с Михаилом?

— А что у тебя произошло с Рашфордом?

— Не говори глупостей! Он искал тебя. Я позволила ему составить мне компанию.

— И больше ничего не позволила? — подозрительно спросил Алек и, когда она отвернулась, обнял ее сзади за талию.

— Какой ты дурак!

— Ты думаешь, эта твоя игра очень меня веселит? — прошептал он на ухо Бекки и притянул ее к себе, крепко обхватив руками. — Так и возникают дуэли, cherie.

Алек почувствовал, как она задрожала.

— Оставь меня в покое, чудовище. — Она толкнула его локтем в грудь, но Алек ее не выпустил. Само сопротивление Бекки выглядело не очень убедительно. — Я понятия не имею, где ты был все это время. И с кем. Эта ужасная женщина тоже была на балу? Клянусь, если ты был с ней, Алек…

Он чуть-чуть развернул Бекки и прервал ее вопрос жестким и требовательным поцелуем.

— Ни с кем я не был, — пророкотал он. — Я тебе уже говорил, я — твой. Понимаешь? А ты — моя. Похоже, тебе надо напоминать.

— Ты о чем, любовь моя? — шепотом, но не без яда, спросила Бекки. — Глупая мужская ревность? — В сверкающих глазах Бекки горела насмешка, провокация, чувственный вызов.

Алек тряхнул головой, в улыбке его отразилось сдерживаемое неистовство. Ну и нрав! Ну и характер! Ее огонь наполнил его жилы темным восторгом. Мягким, но властным движением он обхватил ладонью ее затылок, притянул Бекки ближе и с жаром впился взглядом в ее припухшие алые губы.

— Не забывай, кому ты принадлежишь! — И снова поцеловал ее, грубо, властно. Изо рта Бекки вырвался стон, быстро стихший, потому что его язык глубоко проник ей в рот, который уже был широко открыт, чтобы принять его. Алек узнал все, что хотел знать. Он гладил лицо Бекки, стараясь унять подступающее желание. Они оба пытались медлить, стали глубже дышать, но потом все же бросились друг на друга, как изголодавшиеся дикари, которые попали на пир.

Руки Алека дрожали, как у юнца. Он жадно касался всех закоулков ее тела. Гладил алый шелк, но хотел добраться до белой кожи. Грубо сорвал изящный корсаж, стремясь быстрее высвободить груди. Бекки тем временем быстро расстегивала бесчисленные пуговицы жилета, стаскивала его с плеч возлюбленного.

Алек вытаскивал шпильки из поднятых над затылком волос, пропустил их сквозь пальцы, как расплавленное черное золото, и вот они уже рассыпались по спине темной волной. Потом он опустился перед ней на колени и стал жадно целовать набухшие розовые соски. Бекки прижимала его голову к своей груди, запустив пальцы в волосы Алека, стащила с него рубашку. И он, уже с голой грудью, яростный в своем нетерпении, увлек ее на пол вместе с собой. Бекки не отставала. Еще ни одна женщина не бросалась на него с такой жадностью.

Теперь оба стояли на коленях. Алек пригнул ее к обитому шелком креслу, приподнял юбки и овладел ею сзади короткими, яростными рывками. Она выгибала спину, стонала и подавалась все ближе. Алек стиснул ее бедра, ускорил движения, почти насилуя ее в животном, далеком от разума блаженстве. Оба не произнесли ни слова. Его невероятный стержень скользил в ней, как мачта фрегата, как пика улана, никогда в жизни у Алека не было такой эрекции. Он ласкал нежные выпуклости ее ягодиц, потом провел рукой по спине, зажал в кулаке массу рассыпавшихся волос, чуть оттянул назад ее голову. Не сильно. Просто чтобы знала, кто здесь хозяин. Бекки застонала от бессилия и блаженства, покоряясь его владычеству, может быть, против своей воли.

Алек прикрыл глаза, наслаждаясь тонкими ощущениями, которые дарило ее тело, бархатной кожей, внутренним огнем. Он гладил теплые, мягкие изгибы спины, чувствуя, как собственное его тело наполняется неземным счастьем.

— О, Бекки, Бекки… — Алек обнял ее за тонкую талию и осыпал горячими поцелуями спину Бекки, ее плечи, затылок.

Каждым движением своего тела, собственническими объятиями, пальцами, глубоко погружавшимися в плоть ее бедер, каждым рывком в глубь ее лона, даже следами зубов, оставленными на нежных плечах Бекки, он говорил ей, что никогда ни за что и никуда не отпустит ее. «Ты моя», — шептал он.

— Да, Алек, да! Не останавливайся!

— Никогда, Бекки, никогда!

Она увлекла его за собой, когда раскаленная игла кульминации пронзила все ее существо. Тело ее сотрясалось от сладких спазмов и в судорогах колотилось о бедра Алека. Кожа сделалась горячей и влажной.

Алек погрузил лицо в ее волосы и слепо следовал за нею в страну забвения. Несколько последних мощных бросков, и вот он уже в другом мире, где существовали лишь эта женщина, наслаждение и блаженная темнота.

— Бекки… — выдохнул он, пока она затихала в его руках. Он едва мог приподнять веки. По лицу скатывались капли пота. Объятие его постепенно становилось .не таким властным, оно все больше выражало смиренную благодарность. Еще не разомкнув их связь, он ласково поцеловал плечо, в которое несколько секунд назад вонзался зубами в любовном экстазе. — Ты ангел, волшебница. — Алек наконец оторвался от нее. Бекки тихонько вздохнула. — С тобой все в порядке?