Тёмные Боги. Вторжение - Красников Андрей Андреевич - Страница 59

— Мы с тобой как следует поговорим, — между тем сообщил палач, делая аккуратный разрез на моем левом предплечье. — Любишь, когда тебе сдирают кожу? Вот и мы не любим, когда вы, твари, на наших баб и детишек охотитесь.

В другое время я бы с удовольствием пообщался со своим мучителем на тему рабства, моральных аспектов наемничества и коллективной ответственности за совершенные кем-то поступки, но тут моя кожа начала с выворачивающим душу хрустом отделяться от мышц, хваленая стойкость куда-то делась и меня накрыла долгая болезненная агония. В один из редких моментов просветления мне удалось повторить сценку с фиктивной попыткой создать атакующее заклинание, однако это стало единственным достижением — спустя еще десять или пятнадцать неимоверно долгих секунд сознание отключилось.

Затем последовала еще одна доза холодного душа, неумолимо вернувшая меня к жизни.

— Тварь… ты… хуже… любого из… нас…

— Надо же, как заговорил, — делано удивился мужик, берясь за плошку с водой. — Считаешь, что угонять людей в рабство правильно?

— Я… никого… не угонял…

— Это сложный вопрос. Ты убиваешь солдата, который мог бы защитить какую-нибудь женщину. Потом эту женщину уводят в рабство. И кто здесь виноват?

— Тот, кто увел… а-а-а! Сука!

— Виноваты вы все, — назидательно произнес не в меру разговорчивый мужик, продолжая обливать мою руку соленым раствором. — Но достать вас всех мы пока что не можем. Как ты себя чувствуешь?

— Тварь! Что тебе нужно, сука⁈

— Мне нужно понимание. Вижу, ты от него еще далек.

— Стой… стой…

— Не переживай, утром все закончится. Поговоришь с наместником, расскажешь ему все, что знаешь, а потом на костер. Видел когда-нибудь, как людей сжигают?

Я ничего не ответил, тяжело хватая воздух пересохшим ртом и пытаясь справиться с мучительной болью. Планы врагов были абсолютно понятны и логичны, противопоставить им я все еще ничего не мог, так что весь вопрос заключался в том, удастся ли мне дожить до того момента, когда палач выйдет из комнаты. И выйдет ли он из нее вообще.

— Убей меня. Просто убей. Скажешь, что я не выдержал, что лопнуло сердце…

— Нет-нет-нет, — возмущенно вскинул руки собеседник. — Что ты такое говоришь⁈ Тебя хотят видеть уважаемые люди, тебя хочет видеть простой народ. Нельзя лишать их такой возможности.

— У меня есть золото… спрятал его в камнях за городом… не хотел брать…

— И золото, и камни драгоценные, — понятливо кивнул мужик. — Знаем, знаем. Но не верим.

— Держи, сука!

На моих пальцах вспыхнуло несколько искорок, однако полноценная молния так и не родилась. Я отчаянно выругался, пару раз дернулся, после чего обмяк, изо всех сил стараясь заплакать. Глаза упорно отказывались тратить драгоценную влагу, но выдавить из себя несколько жалких слезинок мне все же удалось.

— Не реви, маленький. Реветь должны те, кого твои друзья уводят в рабство.

— Убей меня… просто убей…

— Ни за что, — покачал головой собеседник, отворачиваясь к камину. — Тебе не холодно?

Я увидел, что он снова взялся за какую-то железку, с содроганием вспомнил прикосновения раскаленного металла и всерьез задумался о том, чтобы использовать призрачный клинок. К сожалению, эта мысль была продиктована скорее отчаянием, чем реальной возможностью — двигать руками я не мог, а лезвие формировалось только в районе правого запястья и нанести им точный удар было неимоверно сложно. Вдобавок, любая неудачная попытка автоматически оттягивала завершение пыток и повышала бдительность противника.

— Пожалуйста, не надо. Я больше не могу.

— Конечно же, можешь, — с непоколебимой уверенностью в своей правоте ответил палач. — Вы ведь очень крепкие, твари. Живучие даже.

— Я… нет… сука!

На животе возник новый ожог. Не удовлетворившись этим, болтливый садист аккуратно разрезал почерневшую кожу, с силой дернул за один из краев и меня накрыло такой волной боли, что я в который уже раз потерял сознание. Как обычно, ненадолго.

— Просыпайся, маленький. Как думаешь, почему я еще не отрезал тебе яйца?

— Чтоб… ты… сдох…

— Дело в том, что яйца тебе отрежет наместник, — с воодушевлением сообщил мужик, внимательно изучая оторванный от меня лоскут кожи. — Представляешь? Наместник отрежет яйца, мастер Долон выколет глаза, а потом уже костер. Люди будут счастливы.

— Просто… убей… пожалуйста.

— Нм за что, маленький.

Пытка шла своим чередом, одна наполненная болью минута сменяла другую, но с течением времени смысл происходящего мало-помалу терялся — явно ограниченный в действиях истязатель не мог придумать ничего интересного, а для меня каждый новый ожог и каждая новая рана становились всего лишь ожидаемым продолжением бесконечного кошмара. Тело все еще дрожало от боли, из горла по-прежнему вырывались хриплые стоны, однако сознание неотвратимо скатывалось к границе безумия, не пересекая ее, однако игнорируя большую часть происходящего. Я упорно цеплялся за мысль о магическом кошельке, держал перед глазами образ черного клинка, но на большее меня уже не хватало.

Какое-то время мой враг старательно повторял одни и те же действия, однако в конце концов даже до него дошло, что лишние увечья абсолютно ничего не меняют.

— Ты там как, мясо? — пробился сквозь окружившую меня тьму заинтересованный голос. — Еще жив?

Отвечать не хотелось, волны тягучей боли настойчиво уносили мой разум куда-то вдаль, где-то впереди уже маячил блаженный покой… а затем очередная кружка воды безжалостно разрушила эту идиллию.

— Умереть мы тебе не дадим, — сообщил мучитель. — Не сейчас.

В глубинах разума вспыхнули отголоски недавнего страха, но их почти сразу же вытеснила странная мысль о необходимости экономить силы. Зачем, почему…

— Да ты совсем плох, — вздохнул палач. выливая мне на голову еще одну порцию жидкости. — Колдовать будешь?

Я шевельнул губами, не смог ничего произнести и закрыл глаза, пытаясь соскользнуть в уютную тьму. Увы, но из этого опять ничего не получилось — язык ощутил прикосновение чего-то кислого, по обонянию ударил резкий запах цветов и сознание прояснилось.

— Не вздумай тут у меня подыхать, ясно?

— Пошел… к черту…

— Вот и хорошо, — непонятно чему обрадовался склонившийся надо мной мужик. — Сейчас крылышки тебе обрежем, а дальше мастера позовем. Самое время ему с тобой побеседовать.

— Тварь…

— Сам такой, — хмыкнул собеседник, звеня железками. — Сейчас будет неприятно.

Я открыл было рот для нового ругательства, но тут вокруг идущего к левой пятке сухожилия сомкнулись острые зубцы, раздался противный щелчок и моя нога конвульсивно дернулась. По нервам разошлась вспышка боли, а в голове возникло понимание того, что нормально ходить мне больше не суждено.

— Так, что тут у нас… ага.

Второе сухожилие оказалось перебито, я все же застонал, однако даже не попытался что-либо сделать. Сквозь боль, отчаяние и безысходность просочилась очередная свежая мысль — тот миг, ради которого мне пришлось вытерпеть все случившееся, неумолимо приближался. Нужно было всего лишь чуть-чуть подождать. Совсем чуть-чуть.

— Лежи смирно, никуда не уходи.

Когда расположенная в дальнем углу комнаты дверь закрылась, я не сразу в это поверил — слишком уж долго продолжалась пытка, чтобы мозг принял ее окончание. Потом меня накрыло волной иррационального ужаса — я боялся, что дверь снова откроется, что палач вернется, что достать черный клинок не получится…

Попытки справиться с внезапным психозом обернулись приступом тошноты, однако именно это чувство неожиданно позволило мне заново обрести себя и включить голову. Единственным шансом на спасение являлась телепортация, но я понятия не имел, сколько энергии готов выделить мне клинок и какие силы нужны для того, чтобы проломить защиту пыточной комнаты. Ее стены абсолютно точно не пропускали сквозь себя обычную энергию, вокруг города наверняка оставалась наведенная вражескими магами блокада, все эти препятствия следовало как-то обойти, а резервов у меня попросту не было. Вдобавок, я до сих пор не научился перемещаться между мирами. А еще меня очень крепко держали долбаные цепи, способные в случае любого неосторожного действия оторвать все конечности разом.