Беги от меня - Лахман Надя - Страница 12

– Хорошо Паркерс, я готова.

Идя по коридорам особняка, я тихо проговорила: – Паркерс, Вы видите на мне кулон?

Дворецкий остановился и удивленно посмотрел на меня: – нет, Леди Эльвира, не вижу.

– Отлично, значит работает. Я хотела обсудить с ним еще несколько вопросов, и уже было открыла рот, чтобы спросить, но в этот момент распахнулись двери хозяйских покоев, и из них вышли мой отец и мачеха, оба одетые в вечерние наряды. На отце был черный камзол и такие же брюки, оттененные белоснежной рубашкой с шелковым шейным платком, на мачехе красовалось платье столь любимого ей синего цвета, украшенное серебряной тесьмой, и так выгодно подчеркивающее ее белокурые волосы и голубые глаза.

Разговор пришлось отложить.

Все вместе мы спустились в холл, где Паркерс подал моему отцу шляпу и трость, и помог одеть серебристую шубку леди Иннии, предусмотрительно придержав перед ней дверь на улицу.

Подавая шубку мне и убедившись, что мы остались одни, Паркерс тихо сказал, и в его глазах я увидела искреннее беспокойство: – Леди Эльвира, будьте сегодня осторожны. Вам лучше не приближаться к демонам на балу, особенно к его величеству и Рейдену Дарквуду.

– Не беспокойтесь, Паркерс. Едва ли его величество обратит на меня внимание. А что касается главы службы безопасности, то ему я уж точно не собираюсь попадаться на глаза, и вообще, постараюсь быть на балу как можно незаметнее.

– Удачи Вам и хорошего вечера, – Паркерс вежливо мне поклонился.

Глава 16

Карета несла нас по заснеженным улицам вечернего города. Мелькали светящиеся медовые окошки домов, темные скверы и парки, площади, украшенные цветными гирляндами и ледяными хрустальными скульптурами, ярко-освещенные лавочки, в которых продавались горячие напитки с пряными запахами, праздничные украшения, сувениры, вкусные крендели и пряники, расписанные сахарной глазурью. Казалось, только вчера я ехала вот так же, из театра, и не знала, что со мной будет дальше. Прошло две недели, а, по сути, мало что изменилось. И пусть я чувствовала себя гораздо увереннее, чем тогда, только попав в этот мир, но будущее было все так же туманно, а ощущение надвигающейся опасности только увеличивалось с каждым днем. И этому ощущению я объяснений не находила, просто на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что хожу по самому краю.

Спустя примерно полчаса карета въехала в огромные высокие черные ворота, украшенные золотым гербом в виде какого-то мифического существа с мечом в руке, на несколько секунд остановилась возле домика привратника, где безмолвным караулом стояли стражи из королевской гвардии, и после покатила по широкой аллее к громаде дворца, видневшегося вдали на холме. По обе стороны аллеи стояли магические фонари, освещавшие ее потусторонним бледно-голубым светом; справа и слева, насколько я могла разглядеть, виднелся королевский парк. Я читала, что он был поистине огромен – с перелесками, холмами и прудами, с многочисленными цветниками и настоящим лабиринтом, с уютными беседками и старинными скульптурами, а также многочисленными фонтанами, дарящими прохладу в жаркие летние дни. Парк был настоящим произведением садово-ландшафтного дизайна, и располагался широким кольцом вокруг холма, на котором стоял сам дворец. От него к парку со всех сторон вели белоснежные каменные лестницы с широкими перилами, каменными скамьями, резными нишами и тенистыми сводчатыми галереями, где можно было укрыться в жару и по которым можно было пройти к нижним ярусам парка. Но сейчас все это великолепие мягким саваном укутывало холодное снежное безмолвие, лишь небольшие фонарики обозначали расчищенные от снега парковые дорожки, уводящие куда-то вглубь.

Приближающийся дворец сиял огнями, и я прильнула к окошку, чтобы лучше его рассмотреть. Выполненный из светло-бежевого камня, он поражал своими размерами и великолепием. Огромные окна с богатой лепниной, балюстрады широких террас, опоясывающих второй и последний ярусы здания, белоснежные статуи в нишах, острые шпили, врезающиеся в небо. Все вместе, это производило неизгладимое впечатление.

Перед парадным центральным входом, полностью очищенном от снега, уже выстроилась очередь из карет. Леди и лорды проходили вперед по широкой темно-бордовой ковровой дорожке, что вилась до самого верха ступеней. Дождавшись, пока наш кучер остановится аккурат напротив нее, мы, с помощью услужливого лакея, покинули карету, и вместе с остальными гостями проследовали внутрь дворца. Отец чинно вел вперед леди Иннию, чья рука покоилась на сгибе его локтя, я же следовала за ними, с любопытством осматриваясь вокруг.

Высокие двустворчатые золотые двери распахнулись, и лакеи в бордовых с золотом ливреях, поклонившись, пропустили нас внутрь. Здесь, сразу же при входе, нас встретил пожилой тучный мужчина в золотом камзоле. Вежливо приветствовав и получив наши именные приглашения, он передал их своему помощнику, молодому человеку, чей быстрый внимательный взгляд, которым он едва заметно прошелся по нашим персонам, мне почему-то не понравился. Слишком уж цепким он был. Впрочем, я тут же позабыла о нем, захваченная вихрем царящей вокруг суеты.

Просто дежавю какое-то! Скинув свои шубки на руки подоспевших лакеев, мы с леди Иннией проследовали к огромному, занимавшему всю правую стену зеркалу в широкой позолоченной раме, и отражавшем весь холл, оптически увеличивая его вдвое. Холл дворца поражал своими размерами. Сводчатый потолок украшали фрески с изображением голубого небесного свода, на котором сияли золотые звезды. С него свисали несколько люстр на длинных цепях, украшенных множеством хрустальных подвесок, дрожащих на легком сквозняке от открывающихся дверей, и оттого кружащихся и разбрасывающих радужные блики по стенам вокруг. Сами стены подпирали высокие колонны из бежевого камня с золотыми прожилками. По периметру стояли мягкие кожаные банкетки, деревянные спинки которых украшала изысканная резьба. Огромные картины в тяжелых золоченых рамах показывали сцены каких-то битв. Высокие, в два человеческих роста окна, были забраны тяжелыми портьерами с золотыми кистями. Лакеи в фирменных ливреях сновали между гостей, принимая у тех одежду и провожая в бальный зал. Остальные двери, выходящие в холл, вели куда-то в недра дворца, и у каждой из них я заметила королевскую стражу, безмолвно застывшую по бокам.

Отец тем временем раскланивался с кем-то из знакомых, встреченных тут же. Вокруг, сколько я могла видеть, царили веселье и смех. Дамы прихорашивались, здоровались, делились впечатлениями и свежими сплетнями, и разноцветным шелковым потоком уплывали в широко распахнутые двери, ведущие, видимо, в сам бальный зал. Тут и там мелькали знакомые лица, слышались приветствия. Наконец отец подошел к нам с леди Иннией и мы, взяв его под руки, прошествовали за остальными – туда, откуда лились яркий свет и музыка.

Глава 17

Рейден цепким взглядом скользил по бальному залу. Стоя на одном из балконов, скрытый в темноте его ниши, он прекрасно видел всех, кто входил сейчас в распахнутые двери, и чьи имена оглашал церемониймейстер. Музыканты, сидящие в одной из ниш, играли приятную музыку, звуки которой были многократно усилены специальным артефактом, и оттого казалось, что она лилась ото всюду. Огромный зал, легко вмещавший несколько сотен гостей, был украшен магическими ледяными снежинками, свисавшими с потолка, и загадочно мерцавшими, отчего казалось, что вот-вот пойдет снег. Мраморный белый пол, отполированный до зеркального блеска, лишь усиливал эту иллюзию, ловя их отсветы. Колонны зала и стены, богато украшенные лепниной, обвивали еловые гирлянды с золотыми и зелеными бантами и стеклянными бусами. Отовсюду раздавался смех и гул голосов.

«Человеческий рой», – усмехнулся Рейден про себя. Он никогда не любил этих бессмысленных скоплений людей, многочасовые пустые разговоры, заученные приветствия, неискренние улыбки, разгоряченные потные тела, жеманные ужимки прелестниц, некоторые из которых давным-давно вышли из брачного возраста.