Девочки Тора (СИ) - Маар Чарли - Страница 32

Нееет! Он поворачивается. Я же просила этого не делать! Ну, то есть, я бога попросила...

Зажмуриваю глаза и делаю шумный вдох.

— Я... не против. Не против гренок...

— Всё в порядке, Ань?

— Да! В глаз что-то попало...

— Там зеркало позади тебя.

— А, да? Спасибо... — дышать, Аня. Спокойно!

Подхожу к зеркалу и делаю вид, что проверяю глаз. На самом деле, просто ужасаюсь, что выгляжу как пугало. Это кошмар.

А босс по утрам, кстати, наоборот выглядит шикарно. И совсем неожиданно, что он умеет готовить. Да и в принципе мне всегда казалось, что люди его положения никогда не готовят. У него ведь кухарка есть и домработница, и куча всяких людей в обслуге.

— Ну как, получилось достать? — Тор вдруг появляется в отражении позади меня. От неожиданности я не успеваю правильно оценить ситуацию и резко поворачиваюсь к нему, отчего носом утыкаюсь прямо в его голую татуированную грудь. Делаю вдох. Лёгкие наполняются запахом его духов или геля для душа, или чего-то ещё, в общем, чего-то очень вкусного.

Чёрт!

Снова отворачиваюсь и вижу Тора в зеркале. И его запаха в лёгких уже слишком много, чтобы оставаться равнодушной. И жар между лопаток плавит внутренности. Он слишком близко.

— Всё нормально с глазом? — Тор наклоняется ниже.

Горячее дыхание касается моего уха. Я машинально опускаю веки.

____

ДЕВОЧКИ, ГОУ В РОЗЫГРЫШ В БЛОГЕ!

Глава 34

Глава 34

Аня

— Ань? Ты слышишь?

Как же трудно чувствовать то, что я чувствую. Привычка испытывать только отвращение, когда Игорь прикасался ко мне, целовал и просто стоял рядом, даёт о себе знать. Ведь теперь, когда от близости мужчины тело почему-то становится ватным и будто растекается жаром, я не могу взять себя под контроль. Наверное, печально — забыть, что же это такое бабочки в животе?

— Да. Я слышу. С глазом нормально... — кое-как заставляю себя снова открыть глаза.

Торецкий по-прежнему слишком близко. Гораздо ближе, чем я могла бы вынести.

— А выглядишь не очень, — хмуро произносит босс, вглядыаясь в моё лицо.

От неловкости сердце начинает колотиться быстрее.

— Я просто увидела, что Ксюши нет, и сразу побежала её искать. И не успела умыться и причесаться.

— Я не про это. Ты покраснела, будто у тебя жар. Точно нормально себя чувствуешь?

Вот же черт. Он заметил мою реакцию на него. Ну хотя бы воспринял её просто как возможную простуду.

— Да это я... на кухне жарко. Да, это от жары.

"Супер, Аня, ничего поумнее не могла придумать?"

Тор вполне ожидаемо выгибает бровь.

— Не заметил, что тут жарко.

— Конечно, вы же почти голый... — взгляд сползает к обнажённой груди босса.

Лучше не смотреть. А то ещё сознание потеряю от собственных ощущений и мыслей.

— Это ты перегибаешь. На мне штаны и рубашка.

— Но рубашка расстегнута.

— Тебя это так смущает?

— Вы — мой начальник.

— Скоро буду мужем, — уголок губ Торецкого на миг дёргается вверх.

Его это забавляет? Мне вот вообще не смешно, особенно, когда Ксю неожиданно спрашивает:

— Что, мам? Максим Костиныч скоро станет твоим мужем?!

Я резко дергаюсь в сторону и перевожу взгляд на дочку, которая с любопытством смотрит в нашу с Торецким сторону.

— Максим Константинович шутит, зайка, — нервно улыбаюсь, после чего недовольно смотрю на босса.

— Вы с ума сошли?! Можно потише.

— Виноват, — кивает Торецкий и понижает голос. — Больше не повторится. Но тебе как-то нужно будет объяснить всё дочери.

— Ей не обязательно знать про брак и всё остальное... Это же не по-настоящему будет.

— Чтобы всё получилось, желательно, чтобы Ксения верила в реальность происходящего.

— Вы хотите слишком многого, Максим Константинович.

— Я хочу, чтобы потом мне не пришлось носить цветы и на твою могилу, Ань. Это слишком много? Возможно, тебе так может казаться.

Мне становится не по себе от его тона и от напоминания о том, почему именно Тор всё это делает для нас. Ответить я не успеваю, так как босс отходит в сторону и, кстати, всё же застегивает рубашку.

Дышать становится легче, когда внутренности перестают плавиться от близости Тора. Я прокашливаюсь, прочистив пересохшее горло, и сажусь за стол напротив дочки.

— Мамочка, почему ты так долго вчера? Я даже уснула. А ты обещала поговорить.

— Прости, детка. Мы были сильно заняты. Но сегодня я целый день буду с тобой, и мы обязательно поговорим.

— Хорошо, — важно кивает Ксю, затем поджимает губы, косит взгляд на Торецкого, который раскладывает завтрак по тарелкам, и чуть наклоняется ко мне. — Мама, а почему у Костиныча серёжка в ухе? Я думала, только девочки носят серёжки.

Не знаю, слышал он или нет, но мне снова становится неловко от вопроса дочери.

— Иногда и мальчики носят серьги, малыш.

— У папы нет такой, — вздыхает Ксюша.

Её личико тут же грустнеет, а в глазах отражается печаль.

У меня точно сердце разорвётся, ведь Ксю не понимает, почему так происходит в нашей жизни. Она папу любила. Для неё он всегда был самым лучшим. Не знаю, поможет ли разговор? Одно дело, видеть поступки человека, совсем другое — кто-то просто расскажет тебе, что он плохой. Маленький безопасный мир моего ребёнка разрушится, а ведь я так отчаянно старалась её уберечь от бед и боли.

— Ваш завтрак, — Тор ставит тарелки передо мной и Ксю, после чего садится за стол сам.

Очередная волна неловкости накрывает с головой. Я даже не понимаю, как общаться с этим человеком. Ну, то есть, кто мы друг другу? По факту, никто. Босс и подчиненная — чужие люди. Он нам помогает, но это слишком маленькая основа для общения. Что обсуждают люди при тех обстоятельствах, что мы имеем в жизни? Как ведут себя? Какие у нас с Ксюшей права в доме? Это чертовски сложно понять. Особенно, учитывая тот факт, что, живя с Игорем, я в целом разучилась устанавливать контакты с людьми.