И тысячу лет спустя. Ладожская княжна (СИ) - Максимова Ксения - Страница 71

— Третье. Я слыхал, что княжеский брат и воевода Вадим погиб, и жена его, Драгана, теперь неприкаянная вдова. Я готов взять ее своей второй женой, и тогда мои воины присоединятся к вашему войску.

На этот раз Марна молчала. Они переглянулись с Райаном.

— Этого я знать не могу, князь. Нужно будет послать гонца.

— Так пошлите его, — князь начал вставать со своего кресла. — А пока он не вернется, вы, двое, не покинете Плескова.

— Будете держать нас в плену? — усмехнулся Райан.

— Нет, что вы… вы у нас почетные гости, — криво улыбнулся князь и махнул рукой. Тогда четверо стражников подошли к Райану и Марне, чтобы проводить их в их комнаты и забрать их оружие.

— Ну, вот мы и снова вдвоем, как в добром ушедшем, — отшутился Райан и присел на жесткую кровать. — Что будем делать? Бежать или ждать гонца?

— Она согласится, — Марна стояла у небольшого оконца и смотрела на реку, за которой их ждали воины. — Ради своего народа. Ведь это Драгана.

— Жаль мне ее. Этот князь — скользкий человечишка. Небось уже давно слыхал о Драгане и помышлял о ней.

— Она одна из лучших воительниц. Слава о ней ходит по всей Руси.

— Руси?

— Забудь.

Марна отошла от окна и осмотрелась. В комнатушке была лишь одна кровать и маленький письменный стол с табуреткой.

— Не бойся. Я лягу на пол, — пробурчал Райан и встал с кровати. Тогда они оказались с Марной почти лицом к лицу, такой узкой комнатушка была, и не знали, как разойтись. Вдруг Марна поддалась чувствам и обняла его крепко.

— Что это с тобой? Теперь я мил тебе?

— Спасибо тебе за все. Ты не должен быть здесь.

Так они и проводили все неделю, что ждали гонца обратно. Райан спал на полу, Марна ворочалась на жесткой кровати. Дважды в день стражники им приносили воду и пресную кашу. Их войско разбило лагерь на другой стороне реки, а Радима искусала все ногти на обеих руках, думая о том, что Райан мог бы делать с Марной в одной комнате.

Та неделя растопила всякий лед между Марной и Райаном. И хотя тем огнем были не прикосновения, а слова, вёльва чувствовала, как была близка к тому, чтобы вновь пробудиться к любви. Трэлл много расспрашивал ее о ее прошлой жизни и Ирландии. Он радовался тому, что страна его освободилась от гнета варваров и процветала. Марна в ответ расспрашивала его о детстве, и Райан с детским румянцем на лице поддавался ностальгии о счастливом детстве, когда вся семья его была жива и здорова. Слушая те исповеди, Марна все больше понимала, что ее Райан, книжный Райан, был вовсе не тем, кто сейчас сидел перед нею. Нет, она никогда не попадала в свою книгу, но нечто или некто заставил ее написать книгу о Райане, что действительно когда-то был рожден в девятом веке.

— Нянечка… и откуда ей было все это известно? — как-то шепнула Марна сама себе, когда Райана вывели по нужде. Их отводили дважды в день по очереди.

На восьмой день гонец вернулся не один. Драгана в сопровождении десятка воинов вошла в крепость. Она еще не успела оправиться от смерти любимого мужа, как должна была стать второй женой старого и подлого кривича, и потому на ее лице лежала тяжелая печать печали. Тогда Райана и Марну, наконец, освободили и привели в главный зал, где князь уже знакомился со своей невестой.

— Ах, вот и они! — старик хлопнул в ладоши, и Драгана обернулась, но не улыбнулась Марне, которая и без того чувствовала себя виноватой, но не подавала виду. — Уговор есть уговор! Пятьсот воинов сегодня выйдут к вашему войску.

— Пятьсот⁈ — вскипела Марна, услышав численность. — Такова цена за эту женщину, о которой уже слагают легенды⁈

— Четыреста…

— Князь!

— Это мое последнее слово или вам всем перережут глотки вместе с этой бабой! — прикрикнул князь, и Драгана опустила голову, чтобы спрятать слезы. В своих мыслях она уже думала о том, как отравит этого старикана, как только победа будет за словенами в грядущей войне.

— Пусть ваши воины идут к Новгороду. Ни к чему им таскаться за нами по всей Руси, — высказался Райан.

— Руси? — нахмурился князь, но не придал этому большего значения и перевел свой взгляд на невесту. — Идите же… идите! Нам пора готовиться к торжеству. Да, моя голубушка? — князь послал Драгане воздушный поцелуй, и она расплакалась навзрыд.

Так у Новгорода прибавилось еще четыреста воинов из кривичей, которые уже в следующий день вышли из Плесецка.

— Ну? Куда ж теперича? — спрашивал Марну Райан, толкая ее в плечо, чтобы подбодрить: вёльва была слишком расстроена из-за судьбы Драганы.

— В Полоцк, — Марна скинула капюшон своей мантии, и Райан ахнул.

— Тебе не идет! — говорил он о ее черных волосах, чернее крыла ворона.

— Бежит… — отшутилась Марна и толкнула Райана в ответ.

Глава 20

Меряне

У Марны текли слюни изо рта, и она тут же утирала их рукавом, чтобы они не мешали и не отвлекали. Ее нянечка стояла перед ней в том же зеленом бархатном платье, только теперь в руках ее была старая потертая книга в кожаном переплете.

— Это мой дневник, — шептала Марна и снова утирала вязкие слюни, которые мешали ей говорить. — Что ты хочешь этим сказать? Что⁈

— Помнишь, как я читала тебе, а ты рисовала в этом дневнике, Мирослава? — и хотя нянечка стояла совсем близко, голос ее звучал где-то вдалеке, и Марна напрягала каждую мышцу лица, чтобы слышать лучше. — Слишком много соблазнов остаться здесь. Я понимаю. Как и у меня когда-то.

— Я не понимаю! Не понимаю! — кричала Марна, но только шепот вырывался из ее рта, и слюни снова заполняли его.

— Ты поймешь, когда придет время. А пока слушай этого мужчину.

— Какого мужчину?

— Что дал тебе дирхам. Слушай его, Марна. Прошу тебя, слушай! — тогда вдруг лицо нянечки стало злым, и она попыталась схватить Марну за шкирку. Девушка упала и ударилась головой о камень. — Слушай его! Уходи отсюда! Береги родителей! Забудь о Марине! Я не слушала и…

Больше Марна не видела нянечку. Ее глаза закатились, и она потеряла сознание.

— Она опять ела эти грибы, — Радима жаловалась Райану, когда тот протирал рану Марны на виске. — Так мы далеко не уйдем! Третий раз за дорогу! Где она их только находит⁈ Думаешь, это все грибы?

— Хватит, Радима. Лучше помоги. Помоги же!

Тогда Радима бросилась к Райану, и они вместе подняли Марну и усадили ее у дерева.

— Дышит, и ладно, — прошептала Радима. — Только с этими грибами она быстро кончит.

Оставался день до Полоцка, но каждый последний день растягивался еще на два, поскольку Марна раздобыла где-то грибов и каждый раз перед сном уединялась в лесу, чтобы вновь увидеть свою нянечку и получить ответы. После ей становилось дурно, и войско задерживалось в лагере еще на один день, чтобы княжна пришла в себя, и они могли идти дальше.

Райан проверил поясную сумку Марны, выпотрошил ее, и на землю упали еще два целых гриба. Радима внимательно рассмотрела один, взяв его в руку.

— Они ядовитые, — смекнула Радима. — Это же сатанинский гриб! Ядовитый боровик!

— Так выброси их куда подальше, чтобы она снова не нашла!

И Радима сделала вид, что послушалась: отошла подальше, скрылась за лагерем, а затем сунула гриб к себе в сумку и пошла глубже в лес, чтобы отыскать еще подобных.

— Это дурной поступок! — выругался Райан, когда Марна, наконец, открыла глаза. — Не только по отношению к себе, но и ко всему войску! Разве может княжна поступать подобным образом⁈

— Хватит, — Марна положила свою бледную руку на щеку Райана. — Она говорит со мной, но всегда говорит загадками и никогда не говорит до конца. Будто издевается.

— Кто?

— Моя нянечка, Анна…

— Та, о которой ты рассказывала мне?

— Я лишь хочу знать, кто я. Ты говоришь, я поступаю неправильно, но как мне знать, Райан, что правильно? Я и сама не знаю. Будто потеряла себя.

— Здесь, — ирландец положил свою руку на сердце девушки. — Здесь твое правильно. Идем в лагерь.

На следующий день они все же дошли до Полоцка. И хотя Марна была вне себя, потому что у нее забрали грибы, она обещала не искать их более, пока дело не будет закончено. В Полоцке повторялись все те же разговоры, но было легче убедить местного князя хотя бы потому, что друг его, князь Плесецка, дал свое согласие и дал воинов.