И тысячу лет спустя. Трэлл (СИ) - Максимова Ксения - Страница 108

— Голова кругом идет, — Марна почесала шею и взяла пиалку с ароматной жидкостью из рук Драганы. — Слишком много магии навалилось на меня за последние месяцы. Что я получу взамен, если отдам вам этот дирхам?

Рузи Кара и каган переглянулись, и животы их начали трястись от смеха.

— Да, знаю. Вы можете меня просто убить, но как же Аллах? Разве ему понравится такое отношение к священной реликвии? Разве этот дирхам не выбрал меня сам?

— Ты передергиваешь нас и насмехаешься над исламом? — каган от злости вдруг надулся, словно жаба, и увеличился в размерах.

— Вовсе нет.

— Какой ты религии? Итиль открыт для всех. Здесь есть и храмы, и мечети, и синагоги. Даже некоторые русы и славяне нашли здесь свое пристанище. Мы не осуждаем выбор человека. Любой человек — творение Аллаха, даже язычник.

— Я не верю в Бога.

— Так ты язычница?

— Нет.

Каган крякнул. Ему не было понятно, как человек может не иметь веры или Бога, в которого верить. Рузи Кара тоже вздохнул.

— Ты только что прошла сквозь воду и время и говоришь, что не веришь в Бога? — тогда, наконец, не выдержал Райан.

— Пожалуйста, не сейчас, — прошептала она, умоляя взглядом отложить эти обиды на потом, а затем она обратилась ко всем. — В моем мире это нормально — верить в себя. Такова моя религия. И все же — что же теперь? Что я получу взамен на этот дирхам?

— Как я уже и сказал — жизнь, — каган начал вставать со своих подушек, чтобы размять затекшие ноги.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то дальше, но до ушей Мирославы донесся только страшный протяжный вой. Будто стая койотов где-то в километре отсюда раздирала свою добычу, и то была ее предсмертная песнь. Или сирена, умоляющая граждан закрыться по домам и спрятаться под столами, пока вражеские ракеты не закончат бомбить жилые дома.

Все присутствующие в шатре дрогнули и машинально обернулись на вход в юрту. Только каган не повел и усом.

— Видимо, они начали лить кипящее масло, а может и горячий песок. Как по мне — песок куда лучше и дешевле. Его маленькие крупинки… — каган пошевелил пальцами, словно усиками таракана, и прищурился. Ему было всласть рассказывать страшилки, которые вовсе не были сказками. — Маленькие крупинки проникают сквозь звенья кольчуги, утяжеляют ее, да и ожоги остаются на всю оставшуюся жизнь! То есть еще на целых полчаса! Ха-ха! — он хлопнул себя руками по бокам. — О! Слышите, как опять завыли? В ход пошли лучники.

— Постойте, — Мирослава поднялась в полный рост следом за каганом. — Вы сказали, что вашу дочь звали Айлин? Расскажите мне больше. Кажется, я знаю, где она может быть.

— Говоришь ли ты правду?

Марна кивнула головой и исподлобья посмотрела на кагана. Сам каган отвернулся от нее, вышел из палатки и остановился. Марна сочла это предложением и вышла за ним. С того места было видно, как начался штурм. Хазарские лучники отстреливались успешно, кто-то лил масло, кто-то сыпал песок, и только редкие стрелы славян долетали до крепости, и тогда хазарские воины падали на спины. Один из них упал с крепостного сооружения прямо перед шатром кагана, и Мирослава вздрогнула. У бедного парня раскололся череп надвое.

— У меня была жена… не единственная… но единственная, кого я любил. Красивая была. Именно такими славяне представляют своих богинь и называют их Ладами. Только вот она не любила меня, потому что я взял ее силой в очередном походе на ильменских словен. Однажды ей открылась тайна дирхама, и она исчезла вместе с моей дочерью на руках, едва родившейся Айлин. Тогда я еще ничего не знал об этом, не знал, до тех пор, пока не встретил Рузи Кару. Он-то мне и поведал, что я подарил своей собственной жене побег, когда повесил на шейку моей дочери Айлин тот дирхам. Тот самый, что теперь ты держишь в руке. Я ни за что не забуду эту вмятину. Она осталась от стрелы, которая вонзилась в меня, когда я был в походе. Настенька сама и пустила в меня ту стрелу. И когда этот дирхам, лежавший у моего сердца, спас меня, я решил, что женюсь на этой словенке.

Марна слушала кагана внимательно, пытаясь уловить смысл в его витиеватых речах, акценте, и выстроить ход истории правильно.

— Что же было дальше?

— Я искал ее долгие годы. Безуспешно. С месяц тому назад Рузи Кара прибыл в Итиль, и теперь ты тоже здесь. На все воля Аллаха.

— Айлин вернулась, — Марна решила рубить сплеча.

— Ты понимаешь, что будет с твоим языком, если ты говоришь неправду? — каган тут же схватил ее за горло.

Райан, все это время наблюдавший за ними из палатки, соскочил с места, но Рузи Кара направил на него острие меча.

— Я расскажу вам нечто очень важное… но в обмен я прошу сохранить сегодня жизнь словенам, мне, моему брату и Драгане.

— Как ты смеешь?

— Я знаю… знаю, что конунг Рёрик… сделал с вашей дочерью, — кряхтела Марна.

— Говори же! Ну!

— Дайте слово! Клянитесь перед Аллахом!

— Так и быть! Ладно! Клянусь!

— Дирхам вернул ее обратно к вам, к своему отцу, еще лет десять тому назад. Все эти годы ваша дочь была рабыней у варягов, у конунга Рёрика.

— Это ложь!

Каган сдавил шею Марны еще сильнее, и она оскалилась.

— У нас один враг, — прошептала она, стиснув зубы. — Забирайте дирхам и отправляйтесь к дочери. Вы увидите все сами своими глазами. Он убил ее. Конунг Рёрик сжег ее заживо на костре. Вот, кто вам враг. Не славяне.

Каган разомкнул пальцы, и Мирослава схватилась обеими руками за шею, на которой начал зудеть недавний шрам.

— Ты права.

Марна отдышалась и протянула кагану ладонь, на которой лежал дирхам со вмятиной от стрелы. Хазар собирался схватить дирхам, но вёльва тут же сжала кулак.

— Отдайте словенам Драгану, и они уйдут. Им большего не надо! Пожалейте свой город и своих воинов! Что вы потеряете? Всего лишь еще одну жену! Но получите ту, которую всегда любили!

Каган молчал. Вдруг глаза его заблестели. Он медленно покачал головой.

— Я возьму дирхам и отправлюсь за Настенькой и Айлин. Если ты говоришь правду, то дирхам будет лежать прямо на берегу под каштаном. Я зарою его там. Слышишь, Рузи Кара?

Каган бросился обратно в шатер.

— Если вы найдете этот дирхам под каштаном, значит… отдайте ее славянам. Пусть уходят! — каган махнул рукой на Драгану, будто на ненужную вещь.

— Мой повелитель, — Рузи Кара подошел к кагану вплотную, чтобы их разговор был приватным. — Вы же знаете, что если вы туда отправитесь… вы ни в коем случае… не должны менять прошлое?

Марна слушала, но ничего не понимала.

— Прошу вас, не пытайтесь спасти Айлин или вернуть вашу жену назад. Иначе вы останетесь там навсегда, станете пленником времени, и время станет вашим злейшим врагом.

— О чем ты, Рузи? — каган отшатнулся от него.

— Вы окажетесь в петле. И кто знает, сколько еще жизней пострадают из-за этого…

— Клянусь Аллахом, я только хочу увидеть ее еще раз…

— А как же… как же варяги?

— Оставьте славян в покое, отдайте им женщину, пусть уходят. Бросьте все силы на юг. Уничтожьте их.

— Вы теперь не вернетесь?

Каган молчал.

— Идемте за мной.

Рузи Кара, Марна, Райан и Драгана следовали за каганом к воде, к той части Волги, что проходила через сам город и была безопасна.

— Что мне делать?

— Просто войдите в воду и думайте о том, кого любите, — ответила Марна кагану вместо его верного друга.

Райан посмотрел на любимую женщину внимательно.

— Значит, именно так ты и пришла ко мне? — спросил он ее шепотом.

Марна пожала плечами и улыбнулась.

— Но как ты могла думать обо мне, не зная меня?..

Марна отвернулась от Райана и направила свой взор на кагана, который уходил под воду.

— Быть может, и это мы однажды узнаем, Райан?.. — она ответила ему, не поворачиваясь.

Каган ушел под воду. Они ждали еще несколько минут, а затем Рузи Кара вошел в Волгу проверить, не утопился ли случайно его повелитель.

— Ройте под каштаном! — крикнул он на берег.