Неидеальные. Откровения о любви (СИ) - Лейк Оливия - Страница 12

— Зачем? — сглотнула нервно.

— Для племянницы.

— Но…

— Я помню, — властно обрубил. — Ты никому не хочешь быть должной и так далее, но Катя — дочь моего брата и имеет право на его долю. Это ее деньги.

— Не нужно, — как можно мягче ответила и отвела руку от себя. — Пусть ее часть будет у тебя до совершеннолетия.

Ярослав другой рукой обхватил мое запястье и неожиданно притянул к своему лицу, носом втягивая аромат там, куда падала капля духов. Затем резко отпустил и произнес, как ни в чем не бывало.

— Я уезжаю на пару месяцев. Связи со мной не будет. Приеду, и мы вернемся к этому разговору.

К какому именно не уточнил: деньги, моя дочь или я сама.

— Мама хочет познакомиться с внучкой. После смерти отца она перебралась обратно в РФ. На меня надежды нет, — криво усмехнулся, — хочет Семкину дочку увидеть.

Я знала, что Ярослав был разведен, про наличие детей понятия не имела. А про предполагаемую бабушку… Поздновато, вспомнила, но пускай. Я не против общения с родней. Но сильно не рассчитывала на позитивную встречу. Если бы этой женщине нужна была внучка, единственный ребенок погибшего сына, разве ждала бы три года? Вопрос риторический. Но, возможно, я узнаю ответ от нее самой.

— Хорошо. Я не против общения.

— Если что-то нужно, через мать обращайся. У нее инструкции вам помогать, пока меня нет. Вдруг что.

Я согласно кивнула, но даже не понимала, что могло бы произойти. Больше трех лет с рождения Катюши жили без прямого вмешательства Разиных, дай бог еще поживем.

Вечером, вернувшись домой, обнаружила посреди гостиной детскую горку. Дочка визжала, как самый настоящий пухленький розовый поросенок и радовалась с искренней детской непосредственностью. Мама шепнула, что это доставили от Ярослава. Сам он приходил редко, чтобы племянницу проведать, но подарки передавал регулярно. Деньгами ведь я не брала. Хорошо, подождем, что нам новая бабушка приготовит. Какую встречу.

В воскресенье дождались: днем пожаловала Тамара Николаева. Статная женщина за шестьдесят, властная и высокомерная. Она приехала с водителем и застала нас с Катей гуляющих на площадке возле дома. Мне она сразу не понравилась. Вероятно, потому что смотрела на меня так, словно я к ней пришла и просила о помощи, а Тамара Николаевна одолжение делала, стоя рядом.

— М-да, девочка, конечно, не похожа на Семочку, — вынесла вердикт, поджав губы. — Нужно бы удостовериться, что Катя наша, Разина, — и на меня оценивающе. Я, очевидно, тоже ей не нравилась.

— В смысле? — нахмурилась я. — Зачем?

— А что ты так заволновалась? — подозрительно сощурилась.

Я ошеломленно поднимала челюсть с пола. Что это без году неделя бабушка себе позволяла!

— Подождите, — остановила ее, — я вам свою дочь не навязываю. Я не просила ни вас, ни Ярослава участвовать в нашей жизни. У Кати от отца только отчество. Все. Большего нам не нужно. Если ваша цель оскорбить меня, то давайте сейчас же попрощаемся.

Тамара Николаевна фыркнула и снова на внучку взглянула. Катя играла с подружкой в песочнице. Новоявленная бабушка ее не интересовала. Тем более та даже конфеткой не угостила. Я не считала, что нужно ребенка подарками задаривать, но для первой встречи, чтобы расположить, проявить внимание и доброту, нужно. Дети ведь на такие вещи очень реагировали: вниманием и лаской многого добиться можно.

— Ладно, разберемся, — сухо бросила Тамара Николаевна. — Понаблюдаю за Катериной и решу. Я хочу, чтобы внучка жила со мной. У меня условия, большая квартира…

— Что?! — изумилась я. Что-что она сказала?!

— Ты, Алена, девушка молодая, еще родишь, а я одна. Ярик не пойми о чем думает, а Семочка погиб. Игоря похоронила… В общем, Катю я забираю.

— Вы в себе вообще?! — больше даже не пыталась сдерживаться. — Я вам дочку не отдам! До свидания, — пошла к ребенку, но услышала шипение в спину:

— Жди гостей, Алена. С моими связями я тебя родительских прав лишу быстро.

Если честно, я испугалась: просто знала, что люди способны на многое, а некоторые даже на все. Мать Разиных может и не зло в последней инстанции, но угрозу попытается исполнить, хотя бы для того, чтобы ткнуть меня в свое могущество. Сомневаюсь, что ей нужна внучка из желания любить и заботиться. Тем более Катюша и так жила с матерью и бабушкой, которые безумно любили ее. Я не миллионерша, но мой ребенок не нуждался!

Дозвониться Ярославу и узнать, в курсе ли планов своей матери, мне не удалось. Два дня прошли относительно тихо: я бесконечно прокручивала в голове возможное развитие событий и понимала, что закон на моей стороне, по всем фронтам! Никто у меня не сможет отнять дочь!

О настырном прокуроре совсем забыла, да и он никак не напоминал о себе. Видимо, потерял интерес и переключился на кого-то доступней. Может, на невесту? Не завидую ей. Мне показалось, что Дима из тех, кто не умеет любить. Робот, не человек.

В тот вечер у меня только началась тренировка по зумбе, когда позвонила мама. Не знаю, сердцем ощутила, что нужно ответить.

— Аленушка, — мама рыдала, — пришли какие-то люди. Катюшу забрать хотят!

— Кто? — кричала в телефон. — Кто, мама?

— Из опеки! Они с полицией!

— Еду! — посмотрела на женщин, заканчивавших разминку. — Извините.

Выбежала из зала и бросилась к Ксюше на ресепшен:

— Замени, пожалуйста, дома проблемы.

Я не стала дожидаться ответа и переодеваться, на ходу вызвала такси. Каждая минута ожидания машины, а потом поездка, длившаяся вечность, сводили с ума. Я не стала ждать лифта, влетела на четвертый этаж. Ключи найти не могла, начала стучать, пока не дернула ручку — дверь открыта.

— Мам! — позвала громко. — Мама!

Она выбежала на голос, заплаканная и растерянная:

— Они забрали ее. Нашу девочку забрали, Алена…

— Как забрали! — кричала я. — Кто? На каком основании? Они не имели права!

Не имели ведь? Правда же?

— Они предъявили удостоверение, и я впустила, — заикалась мама. — Сказали жалоба поступила, начали по квартире рыскать, осматривать. Сказали, что условия у нас не подходящие…

— Что за бред?!

А где тогда подходящие?! Может в семьях, где родители алкоголики, а дети никому не нужные?!

— Про твою репутацию и моральный облик говорили. Мол, в клубе работала, про стриптиз что-то.

— Ясно…

Это она, Тамара Николаевна Разина. Угрозу исполнила. Наплела с три короба. Без Ярослава не обошлось: не знаю уж с умыслом или без рассказал про мою жизнь, а там уж маман нафантазировала и напридумывала. Проститутку нарисовала.

— Они сказали, куда повезли Катюшу?

Опека не имела права отдать ее Разиной. Но они и забрать ребенка без постановления суда не могли! Но ведь сделали!

— Сказали, что повезут в учреждение временного пребывания, а потом суд определит.

Я бросилась в спальню и достала документы. Я не оставлю своего ребенка в этом месте ни на одну лишнюю минуту! Драться с ними буду, а дочь не отдам! Никто не имел права забирать у матери родное дитя! Никто!

Выбежала из квартиры, одновременно штурмуя интернет: куда ехать? Где искать? Может, в полицию? Ведь это все незаконно!

— Куда торопишься?

Я оторвала глаза от телефона и встретилась взглядом с Небесным. Преследует меня, что ли?! Сейчас вообще не до него!

— Убери руки! — сбросила с плеч ладони. — Оставьте все уже меня в покое!

Я хотела обойти высокую фигуру, но он не позволил: удержал, пытливо в глаза заглядывая.

— Ты плачешь? — нахмурился Небесный.

Я даже не заметила своих слез: это от бессилия и жалости к себе. Мгновение слабости.

— Оставь меня. Мне нужно ехать за дочерью. Ее забрали, — всхлипнула, не сдержавшись.

— Расскажи, — потребовал сухо и деловито.

— Опека пришла. Натравила внезапно объявившаяся бабушка. Она хочет мою Катюшу себе забрать.

Дима достал телефон и снова ко мне обратился:

— Давай документы ребенка. Твой паспорт у меня. Отец кто?

Я сомневалась секунду. Сейчас приму помощь даже от самого дьявола и уж тем более от прокурора.