Мой пылкий лорд - Фоули Гэлен - Страница 56

Люсьен вздохнул, и дыхание его на холоде превратилось в пар. Ему так хотелось представить своей семье Элис. Теперь придется подождать, но он ее вернет. «Если только она примет тебя!» Думать о том, что Элис, пожалуй, еще и не захочет этого, было слишком больно. Проехав немного по фешенебельной улице, Люсьен свернул налево, где за высокой чугунной оградой во всем своем надменном величии возвышался Найт-Хаус. Господи, как ему хочется лечь! И рану, конечно, необходимо снова перевязать. Скорее всего повязка промокла от крови. Бок, казалось, был охвачен огнем. За целый день сидения в седле при каждом скачке лошади, летящей галопом, все двадцать стежков на ране натягивались, но Люсьен выжимал до предела и себя, и лошадь. Преимущество во времени было для него самым главным. Есть Люсьен не мог, такое убийственное впечатление произвело на него негодование Элис, и, выпив за этот день чуть ли не целую бутылку виски, чтобы притушить тупую боль в ране, он был вознагражден сильной головной болью. Глаза жгло, сердце ныло, все тело неимоверно болело после дня, проведенного в седле.

Люсьен неловко спешился и вошел в ворота, с досадой отметив, что они не заперты. Его младший брат — человек беспечный, модный повеса, обожает играть в карты по крупному. Люсьен, сердито посмотрев на дом, увидел, что в окнах первого этажа горит свет. До него уже долетел шум развеселой вечеринки. Люсьен запер за собой ворота запасным ключом и подумал при этом, что нетерпимый в вопросах нравственности Роберт был бы весьма недоволен.

На скрип ворот из конюшни появился конюх. Люсьен отдал ему поводья и потрепал по шее измученного, как и он сам, жеребца. Потом устало поднялся по ступеням и вошел в дом, скрывая раненый бок под мокрым плащом. Войдя в сияющий беломраморный холл с великолепной изогнутой лестницей, которая словно плыла в воздухе, он прищурил глаза от яркого света люстры.

— Добрый вечер, лорд Люсьен, — приветствовал его мистер Уолш, необыкновенно опытный дворецкий Найт-Хауса, но его вежливая улыбка тут же сменилась озабоченным выражением. — Вам нужна помощь, сэр?

Люсьен понял, что вид у него, судя по всему, ужасный. Он устало провел рукой по волосам.

— Ужин, порошок от головной боли, горячую воду для ванны, бинты и любую мазь для порезов, которую миссис Лаверти хранит, вероятно, в аптечке. Я слегка поранился.

— Жаль слышать это, сэр. Сию минуту.

— А что, это Алек с друзьями играют в карты? — спросил Люсьен, кивая в сторону столовой и отдавая дворецкому плащ. Будучи в подавленном настроении, он мог бы, конечно, воспользоваться непристойным остроумием своего младшего брата и его проказливостью, чтобы взбодриться.

— Нет, сэр, это лорд Деймиен и несколько офицеров из Гардз-клуба.

— А, герои Бадахоса, — иронично пробормотал Люсьен себе под нос. — Я буду у себя.

Он поднимался по лестнице, и каждая буйная вспышка смеха, доносившаяся из столовой, только подчеркивала ощущение его одиночества.

Люсьен вошел в свою комнату и, не зажигая свечу, направился прямиком к кровати. Он сел и опустил на руки разболевшуюся голову. Странно, но прошедшая неделя в обществе Элис заставила его забыть о том, какую пустоту ощущаешь, когда ты один на свете. Он посмотрел на кровать и подумал — как он будет здесь спать один, без Элис…

Хотя чувства его находились в хаотическом состоянии, голод обострил умственные способности. За целый день езды верхом Люсьен продумал план насчет того, как ему изловить Барду. Дел было много, но час уже поздний. Начнем утром.

Он в изнеможении лег и ждал в темноте, пока слуги принесут поесть и все, о чем он просил, и думал, что где-то в Гэмпшире Элис именно сейчас мучается так же, как и он.

— Ах, мисс Монтегю! — воскликнул на другой день мистер Хаттерсли, приветствуя Элис и Пег в элегантном фамильном лондонском особняке на Аппер-Брук-стрит. Было раннее воскресное утро. — Ах, входите же, и да благословит вас Бог! — Дворецкий был аккуратным маленьким человечком с добрым лицом, лысеющей головой и блестящими синими глазками. — Слава Создателю, вы поправились, а то мы все так волновались.

— Благодарю вас, мистер Хаттерсли. Я тоже рада вас видеть, — приветливо сказала Элис.

Этим утром на рассвете они с Пег и Нелли отправились в Лондон, каретой правил Митчелл, а дюжие стражники Люсьена спали, опоенные опиумом.

— Миссис Тейт, — поздоровался дворецкий с Пег. Двое преданных старых слуг обменялись взглядами, которые стоили многих томов выражения взаимного сочувствия.

— Я приехала разобраться во всей этой чепухе, — сказала ему Элис, понизив голос. — Дома ли ее милость?

— Конечно, мисс. В утренней гостиной.

— А как наш маленький больной? Хаттерсли улыбнулся:

— Рад сообщить, что сыпь у мастера Гарри проходит.

Элис бросила взгляд в коридор и увидела маленькую белокурую головку, показавшуюся из-за угла. Ее глаза просияли.

— Гарри! — позвала Элис, снимая свою широкополую шляпу.

Он бочком прошел через дверь, посасывая палец. К ее удивлению, Гарри был одет как маленький мальчик, а не в просторное платьице, в какие обычно одевают детей обоего пола примерно до четырех лет. На нем были крошечные штанишки, маленький жилетик, даже маленький накрахмаленный галстучек. Элис в жизни не видела ничего более очаровательного, но все равно Гарри был слишком мал для такой стесняющей одежды. Он стоял оробев.

— Ах ты, Боже мой! Кто этот красивый молодой джентльмен? — воскликнула Элис. — Неужели это мой ягненочек? Гарри, идите сюда и обнимите меня. Или вы меня забыли? Это я, тетя Элис, и посмотрите, кто еще приехал со мной — ваша няня Пег.

И он побежал к ним. Элис быстро опустилась на колени и поймала его в свои объятия. Она ласково поцеловала его между двух заживающих красных пятнышек на носу цвета розовых лепестков.

— Я так по тебе соскучилась, — прошептала она.

— Мы оба болели, — сказал он, и Элис невольно вздрогнула, поняв, что Кейро лгала даже Гарри. Она не понимала, как мог Люсьен жить по горло во лжи, пусть даже ради своей страны. Это невыносимо!

Гарри чмокнул Элис в щеку мокрым поцелуем, точно щенок, гордо показал ей несколько заживших оспинок, а потом бросился к Пег.

— Няня!

— Добрый день, мастер Гарри, — как ни в чем не бывало поздоровалась она с ним.

Самообладание этой женщины вызвало у Элис восхищение. Когда мальчик потянулся к няне, Пег усмехнулась и взяла его на руки. Он прижался к ее шее с таким видом, словно хотел остаться так навсегда.

— Ну и как, хорошо ли вы провели праздники в Лондоне? — спросила Элис.

Гарри начал болтать о бездомных кошках, которые живут в саду, а Пег с Элис обменялись многозначительными взглядами. Элис кивнула, более чем когда-либо готовая к бою. Она погладила Гарри по пушистым тонким волосам.

— Сейчас я сообщу вашей маме, что я здесь. При упоминании о леди Гленвуд ребенок бросил на нее странный взгляд.

— Что такое, ягненок?

Он опустил голову на плечо Пег.

— Она злая леди.

Элис широко раскрыла глаза и не нашлась что ответить.

— Пожалуй, вам с Нелли лучше увести Гарри в детскую.

Пег кивнула с понимающим видом. Судя по всему, сейчас поднимется крик, и это расстроит ребенка.

— Миссис Тейт, разрешите мне! Вы не сможете отнести его милость на третий этаж, — запротестовал дворецкий.

— А, мистер Хаттерсли, да я сильная, как старая рабочая лошадь, — возразила Пег гордо, отмахнувшись от него.

— Господи, да вы же надорвете поясницу! Нелли пошла за ними, чтобы распаковать вещи Элис, которые та привезла с собой.

Стоя внизу лестницы, Элис с любовью смотрела им вслед, пока они не исчезли из виду, наконец собралась с духом и медленно направилась по коридору в утреннюю гостиную, потом ненадолго остановилась, чтобы подкрепить свою решимость закипающей злобой. Она мысленно представила себе Кейро в Гроте — пьяную, расхристанную, накинувшуюся на Люсьена — и сердито блеснула глазами. Эта женщина налетела на нее, накричала, а потом бросила на произвол судьбы в Ревелл-Корте.