Дьявольский соблазн - Фоули Гэлен - Страница 77

Бен довез Лиззи до ближайшего постоялого двора, где она купила билет на дилижанс до Лондона. Лишь добравшись наконец до виллы Джесинды, она с облегчением вздохнула. Тем не менее на сердце у нее было тяжело, и страшно болела голова. Теперь ей оставалось только одно — запастись терпением и ждать, что предпримет виконт.

На следующий день, когда Лиззи лежала на диване в гостиной и пыталась читать книгу, строчки которой расплывались у нее перед глазами, дворецкий сообщил, что к ней приехали посетители. Лиззи быстро встала и поспешно вышла в вестибюль, однако вопреки ее ожиданиям это был вовсе не Дейв.

— Дейзи, как вы нашли меня?! — удивленно воскликнула Лиззи, увидев свою бывшую ученицу. Ей показалось странным, что девушка явилась одна, без сопровождающих.

Дейзи смущенно теребила свой ридикюль, ее большие голубые глаза вдруг наполнились слезами.

— О, мисс Карлайл! — воскликнула она. — Все это так ужасно! Я просто не знаю, к кому мне еще обратиться, кроме вас! — Дейзи не выдержала и расплакалась. — Моя жизнь погублена. Сорча, которая сейчас живет в Ирландии, в своем письме сообщила мне, где я могу найти вас, и вот я здесь. Это она посоветовала мне поговорить с вами.

— Успокойтесь, дорогая, я, конечно же, выслушаю вас. Пойдемте. — Лиззи обняла девочку за плечи и повела ее в гостиную; она была даже рада отвлечься от собственных проблем и помочь Дейзи в трудной ситуации хотя бы советом.

Усадив девочку в кресло, Лиззи протянула ей чашку с чаем.

— Итак, расскажите, что случилось.

— Папа обручил меня с отвратительным стариком!

— О Боже!

— Это ужасно! Я погибла! Я даже еще ни разу не выезжала в свет, но папа говорит, что это к лучшему. По его словам, без этого брака аристократы все равно не приняли бы меня, потому что они считают нас выскочками, простолюдинами!

— Постойте, вы вовсе не похожи на выскочку, дорогая, вы прекрасно воспитаны…

— Да, но папа мечтает, чтобы я стала баронессой. — Бросившись к Лиззи, гостья разрыдалась у нее на плече. — Мой папа — настоящий тиран, и я ненавижу его! — воскликнула Дейзи.

— О, не говорите так. — Лиззи погладила девочку по волосам. — Возможно, дела обстоят не так плохо, как вам это представляется. Вы знаете имя человека, за которого отец хочет выдать вас замуж?

Дейзи, всхлипывая, кивнула.

— Это барон Квентин Рэнделл, и ему уже сорок лет. — Она тряхнула золотистыми кудряшками.

Почувствовав, как мурашки забегали у нее по спине, Лиззи крепче прижала девочку к себе; теперь ей было ясно, что события принимают совершенно непредсказуемый оборот.

В течение двух суток Дейв не покидал усыпальницу; все это время он ничего не ел и почти не пил. Сидя у мраморной стены мавзолея и перебирая в памяти горестные воспоминания, он не замечал ни дневного палящего солнца, ни ночной прохлады, ни поднявшегося ветра, ни набежавших туч, ни дождя, хлеставшего его лицо. Он как будто чего-то ждал, глядя на звезды. Ему припоминались дальние страны и красоты экзотической природы, которая стала для него отцом и матерью после гибели родителей. Время от времени виконт переводил взгляд на факел, горевший в память о его близких. В самые темные ночные часы виконт вообще не отрывал взгляда от огня. Пламя завораживало его, и он следил за его колыханием до тех пор, пока не проваливался в сон. На третий день, едва проснувшись, Дейв увидел над головой синее небо. В зарослях кустарника пели птицы. Казалось, в мире ничего не изменилось, однако виконт чувствовал себя необычно бодро; он вдруг понял, что наконец-то прощен.

Легкий ветерок играл его волосами, и Дейву казалось, что это родители посылают ему свой поцелуй. «Ты ни в чем не виноват», — словно шептали ему листья и травы.

Оглядевшись по сторонам, Дейв глубоко вздохнул, чувствуя, как его душа возрождается к новой жизни, сулящей ему счастье и радость. Отблески солнца играли на водной глади пруда, и он с улыбкой вспомнил, как отец когда-то учил его удить рыбу. Лорд Стратмор был истинным джентльменом и часто говорил сыну, что главное не то, как мир относится к тебе, а то, как ты видишь себя по отношению к окружающим.

Внезапно Дейв понял, что теперь он на верном пути и решение находится прямо перед ним.

Вскочив, виконт направился к Бену, который все это время дежурил неподалеку. Утомившись, слуга спал, прислонившись спиной к могучему дубу, и Дейву пришлось потрясти его за плечо.

— Просыпайся, дружище, мы едем в Хартфордшир, — весело сказал он.

Бен тут же открыл глаза.

— Что? Куда мы едем?

— Помнишь ту ночь, когда я велел тебе отвезти крестьянскую девушку домой? Ее звали Сьюзи, а деревня, если мне не изменяет память, называлась Стивенейдж.

— Конечно, я все это помню. А в чем, собственно, дело?

— В том, что я был ослеплен своей идеей и ничего другого не видел вокруг. Конечно, теперь нелегко доказать, что эти негодяи погубили мою семью, но ведь есть еще девушка, Бен! Понимаешь, о чем я говорю? Мы должны разыскать ее.

— Не совсем, сэр.

— Послушай, речь идет о похищении! — Дейв злорадно усмехнулся. — Это серьезное преступление, а Сюзанна — потерпевшая и главный свидетель.

Пока Дейв искал свидетельницу в Хартфордшире, Лиззи улаживала проблемы Дейзи в Лондоне; для этого она отправилась на встречу с отцом девушки в его контору, расположенную в деловой части города.

В приемной суетились клерки, выполнявшие поручения всесильного угольного магната, укрывшего в кабинете за дубовой дверью.

— Мистер Мэннинг обещал принять меня, — обратилась Лиззи к секретарю, сидевшему за конторкой.

— Ваше имя?

Когда она назвала себя, клерк попросил ее подождать, и Лиззи, сев на один из стоявших вдоль стены стульев, с любопытством огляделась вокруг.

— Скажите ему, чтобы он вовремя завершил отгрузку, иначе его ждет штраф! — грозно выкрикнул толстый господин с бакенбардами и красным лицом, высунувшись из кабинета. — Следующий!

Когда секретарь кивнул ей, Лиззи слегка побледнела, однако у нее все же хватило сил подняться и направиться к кабинету главы компании.

— Кто вы? Я должен найти ваше имя в списке посетителей, — проворчал мистер Мэннинг, листая регистрационный журнал толстыми пальцами с зажатой в них сигарой. — Ах да, Карлайл, нашел. Итак, зачем пожаловали? Вы, наверное, представляете какой-нибудь благотворительный фонд? Ну так знайте — я уже сделал недавно крупные пожертвования в приют для подкидышей.

— Нет-нет, сэр, я пришла к вам, чтобы поговорить по поводу вашей дочери.

На лице мистера Мэннинга появилось недоуменное выражение.

— Что? Моей дочери?

— Речь идет о Дейзи, сэр. Ведь именно так зовут вашу дочь?

— Ну да, конечно. А в чем, собственно, дело?

— Видите ли, до недавнего времени я работала в пансионе благородных девиц, в котором учится ваша дочь. Так вот, мистер Мэннинг, я пришла сказать, что она очень расстроена из-за предстоящей помолвки.

Грозно сдвинув густые брови, мистер Мэннинг стряхнул пепел с сигары.

— Мне абсолютно непонятно, какое отношение вы, мисс Карлайл, имеете к делам моей семьи, — сердито заявил он.

Почувствовав, что может упустить инициативу, Лиззи решила оставить церемонии и говорить по существу.

— Человек, с которым вы хотите связать судьбу своей дочери, мистер Мэннинг, является развратником и негодяем, пользующимся дурной репутацией в обществе, — решительно сказала она.

— Но он же лорд! — быстро возразил мистер Мэннинг. — А как известно, знать не придерживается законов морали. Кроме того, сватовство Рэнделла избавило меня от больших трат: теперь нам не надо вывозить дочь в свет и искать ей женихов. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. — Он коротко хохотнул и глубоко затянулся сигарой.

После такого откровения Лиззи невольно пришла в замешательство.

— Сэр, позвольте напомнить вам, что речь идет о судьбе вашей дочери, — попыталась она пристыдить магната.

— Да, Дейзи — моя дочь, и поэтому я волен распоряжаться ее судьбой по своему усмотрению. Послушайте, мисс Карлайл, я вовсе не наивный идиот и хорошо разбираюсь в жизни. У нищего, как говорится, нет выбора, но бывает, что и у богатых тоже. Знать называет таких, как я, выскочками, однако сейчас у меня есть козыри — богатство и красавица дочь. Отчего мне не воспользоваться ими, чтобы крепче стать на ноги? Знаете, как я начинал? — Мистер Мэннинг встал и, подбоченившись, выпятил круглый живот. Теперь он напоминал Генриха VIII, изображенного на известном портрете.