Дьявольский соблазн - Фоули Гэлен - Страница 37

Элистер кивнул:

— Матушка Иниквити это подтвердила.

— Никогда не слышал, чтобы девственница так вопила, — заметил Благочестивый Мерзавец. — В моей практике, по крайней мере, такого не случалось.

— Но вы же не Дьявол Стратмор, — с усмешкой заметил Квентин.

Все засмеялись.

— Ей-богу, виконт оправдывает свою репутацию! — воскликнул Дадли. — Он действительно умеет найти подход к любой женщине.

— Вот и учитесь, Оукс. В постели с женщиной нельзя торопиться, как вы это делаете по молодости и глупости.

Продлите удовольствие, и она сделает все, что вы от нее хотите.

— С каких это пор вы стали экспертом в этой области? — фыркнул Оукс, но Карстэрз ничего не ответил: сидя напротив входа в гостиную, он не спускал глаз с закрытой двери, за которой скрылись Дейв и Сюзанна. Он казался необычайно возбужденным. Его живое воображение рисовало соблазнительные сцены; прикосновения Джонни никогда не возбуждали его так сильно, как богатая фантазия. Карстэрз не забыл, что однажды, много лет назад, он едва не соблазнил юного Стратмора; правда, сам виконт вряд ли помнил об этом.

Десять лет назад, через полтора года после пожара, унесшего жизнь его близких, молодой Стратмор появился в лондонском обществе. Тогда ему было девятнадцать лет, и Девлин вел себя довольно развязно, но чувствовалось, что на самом деле он подавлен и растерян. Внимание Карстэрза привлекла не только поразительная красота юноши; его притягивало к Дейву в первую очередь сознание того, что именно он, граф Карстэрз, причинил этому несчастному страшную незаживающую рану. Боль толкала Дейва на отчаянные поступки, он превратился в настоящего прожигателя жизни, и граф кожей ощущал, что между ним и юным Стратмором существует незримая связь. Держась от него на расстоянии, он наблюдал за молодым шалопаем, испытывая нечто похожее на угрызения совести. Карстэрзу хотелось как-то загладить свою вину за ту боль, которую он причинил, но он не понимал, как можно это сделать.

И вот однажды поздно ночью после холостяцкой пирушки с обильными возлияниями граф застал вдрызг пьяного виконта — тот лежал в беспамятстве рядом с фонтаном на холодном, выложенном плиткой полу оранжереи усадьбы, в которой развлекались молодые люди. Приятели, должно быть, пытались привести его в чувство с помощью холодной воды, и поэтому рубашка Дейва была расстегнута. Карстэрз залюбовался мускулистой грудью юноши, и ему вдруг стало до слез жаль этого красивого мальчика, которому он причинил столько горя. Дейв был беззащитен и одинок.

Не сводя глаз со спящего у его ног виконта, граф присел на край каменной чаши фонтана.

— Девлин, — негромко позвал он, — хотите, я отвезу вас домой?

К удивлению Карстэрза, Дейв приоткрыл глаза.

— Нет, спасибо, — пробормотал он заплетающимся языком. — Я лучше посплю здесь.

Граф улыбнулся:

— Вы узнали меня?

— А мы разве знакомы? Простите, но я мертвецки пьян.

— Вижу и не осуждаю вас. Меня зовут лорд Карстэрз. Вероятно, завтра вы не сможете ничего вспомнить из того, что произошло сегодня, но мне хотелось бы сказать вам, что, если вам когда-нибудь понадобится помощь, вы можете обращаться ко мне.

— Что такое? — пробормотал Дейв и, перевернувшись на другой бок, крепко уснул.

Карстэрз долго сидел над ним, борясь с искушением. Ему хотелось дотронуться до шелковистой гладкой кожи Дейва, и в конце концов, не сдержавшись, он погладил юношу по голове, а затем, почувствовав сильное возбуждение, заставил себя удалиться. Он боялся, что наделает глупостей. Вообще-то граф любил риск и всегда ходил по краю пропасти, но на этот раз он решил не нарушать правил приличий, установленных в обществе, опасаясь, что свет отвернется от него, если станет известно о его противоестественных наклонностях. В то время граф тщательно скрывал свою истинную ориентацию.

С годами Карстэрз стал намного смелее; он убедился, что у каждого был свой скелет в шкафу, и понял главное: титул и состояние способны защитить его от законов, предусматривавших суровое наказание за мужеложство.

Граф устал от жизни, давно и смертельно скучал и считал, что вывести его из такого состояния мог только Стратмор. Да, именно этот молодой человек, которому он причинил столько горя, был способен спасти его от тоски. Вот почему граф жаждал сблизиться с ним. Он не считал, что его мечта сделать Дейва своим любовником несбыточна, ведь не зря в ответ на его флирт виконт всегда учтиво улыбался.

Усмехнувшись, граф поднес к губам бокал вина, и тут же Джонни почувствовал, что граф перестал обращать на него внимание. Встав с дивана, он подошел к одной из нимф и стал обнимать ее. Это была жалкая попытка вызвать ревность Карстэрза.

Куртизанки были в восторге от красивого стройного Джонни, но графа это ничуть не волновало; уже с давних пор юноша был для него просто игрушкой. «Равный среди равных», — с саркастической усмешкой подумал Карстэрз: флиртуя с продажными красотками, его любовник ставил себя в глупое положение.

Погруженный в свои мысли, Карстэрз не заметил, как к нему подошел Торквил — он, как всегда, был на взводе. Известный в городе дуэлянт обладал задиристым, спесивым характером, и его было легко вывести из себя, однако Карстэрз умел обходиться с ним.

— Как вам нравится здесь? — с любезной улыбкой спросил граф, когда Стейнз с мрачным видом плюхнулся рядом с ним на диван.

Торквил нахмурился.

— В чем дело? Почему вы молчите?

— Не нравится мне все это, — проворчал Стейнз.

— Не нравится? Что именно?

— Этот дом. Я нюхом чую здесь подвох.

— Не понимаю, о чем вы.

— Западня. Меня не проведешь!

— Да ну, Стейнз, перестаньте; у вас мания преследования, ей-богу. Мы же уже говорили на эту тему…

— Вы и Квентин слепы; я уверен, что Стратмор все знает и играет с нами, как кошка с мышью. Будь моя воля, я расправился бы с ним, пока не поздно. Я и сейчас могу легко сделать это…

— Да успокойтесь же вы, Стратмор ни о чем не догадывается, — раздраженно перебил его Карстэрз.

— Вот тут вы не правы, — быстро возразил Стейнз. — И я докажу вам это. Пойдемте со мной, я кое-что покажу вам. Квентин тоже должен на это посмотреть.

— Что именно вы хотите нам показать? — с недовольным видом спросил Карстэрз, которому не хотелось идти куда-то со Стейнзом; он боялся пропустить момент, когда из комнаты, расположенной напротив гостиной, выйдет Дейв, лишивший девственности Сюзанну. Графу не терпелось взглянуть на выражение его лица, а также на девицу; он и сам был не прочь, чтобы его изнасиловал Дьявол Стратмор.

— В бальном зале висит портрет Джинни Хай-гейт, — понизив голос, сообщил Стейнз.

Карстэрз с изумлением посмотрел на приятеля, однако его замешательство длилось недолго, и он, по своему обыкновению, быстро взял себя в руки. Ему было отлично известно, что в такой ситуации эмоции — плохой советчик.

— Вы в этом абсолютно уверены? — небрежным тоном спросил он.

— Идите и убедитесь сами, а я схожу за Квентином; ему тоже будет интересно взглянуть на этот портрет.

— Ну нет, вот этого делать не надо, — остановил его Карстэрз. — Так мы можем вывести его из равновесия, и он сорвется.

Опасения графа не были напрасными; мысли о Джинни Хайгейт начали одолевать Квентина, как только они отправились в гости к Стратмору. Его мучили дурные предчувствия.

Много лет назад в этом доме собиралось множество мужчин, жаждавших взглянуть на известную в Лондоне актрису, и среди них был бедный влюбленный Квентин. Теперь барон заглушал память о своей любовнице вином и развратом, сидя в дальнем углу гостиной с одной из лесных нимф на коленях. И конечно же, он выбрал, как всегда, рыжеволосую девушку.

Вздохнув, Карстэрз сокрушенно покачал головой.

— Оставьте беднягу в покое, — снова попросил он, и на этот раз Стейнз вынужден был согласиться с ним.

Встав, они отправились в бальный зал смотреть портрет. «Ирландская сучка», — подумал Карстэрз, разглядывая изображение самодовольно улыбающейся Джинни.