Развод. Ошибку не прощают (СИ) - Кир Хелен - Страница 35

Машинально веду по распухшим искусанным губам. Геля никакого не нужно. Сейчас могу соревноваться с Джоли по пухлости и чувственности. Мгновенно отзывается сладкой болью по телу касание. Нет, так невозможно. Превращаюсь в безумную девку, только вспомнив о бывшем.

Но остановиться не могу. Трогаю и трогаю. Даже облизываю.

Стук в душе отрезвляет. С трудом возвращаюсь в реальность. Ноздри заполняются запахом горячего металла. Вот же ненормальная. Забыла влить смесь. Встаю и принимаюсь за дела. Как ни странно, нехитрые действия возвращают с неба на землю.

Понимаю почему Андрей злится, но он тоже должен меня понять. Я не могу все бросить и уехать. Работа, дом, обязательства. Куда я поеду в Россию? Что меня ждет там? Где уверенность, что мы сможем быстро прижиться?

Это здесь хорошо, а там все по-другому будет. Я не знаю каким стал Андрей в условиях сегодняшнего дня. Судя по шлейфу, что тянется за ним, это не тот человек, с которым когда-то была в браке. Да у него вся повадка изменилась.

Он слишком властный и деспотичный. Я же слышу, как он ведет дела. Даже в мини отпуске не выпускает из рук комп и телефон. Говорит с людьми жестко, бескомпромиссно продавливает свое. Ковалев теперь совершенно другой человек. Не спрашиваю о финансовом достатке, но понимаю, что он огромен. А большие деньги меняют людей. Имею я право бояться перемен, почему он не понимает?

- Сахар не нужен.

Холодный голос заставляет вздрогнуть. Андрей присаживается за стол, а я отодвигаю кубики тростникового дальше.

- Давно пьешь несладкий?

- Иди ко мне, Ириш, – протягивает руки. Подумав, иду. Он усаживает к себе на колени и медленно целует в губы. По факту только припечатывается, но отрываться не спешит. – Зачем готовишь? Я не просил. Нужно было бы, сам сделал.

- Ты потерял много калорий, – нервно смеюсь. – Нужно восстанавливать.

- Угу, – спускается к шее. – Ирин, хватит, а?

- Что именно?

- Не еби мне мозги, – только Ковалев может матом говорить нежно. Не восхищаюсь, конечно, но такой уж он. – Моя снова будешь. Разве не ясно? Думаешь отпущу? Да никогда теперь. Ирка, я тебя люблю, понимаешь? Я не могу без тебя и дочери.

- Андрей, помолчи, – прижимаю палец к губам.

Он послушно замолкает, лишь крепче сжимая в руках. Жмусь к нему, прячусь от сомнений и разочарований. Душа уже сейчас с ним рука об руку идет, сердце готово вновь окунуться в новое, но разум тормозит и ввергает в сомнение. Я элементарно боюсь, что когда-то вновь получу упущенный видео-звонок. Вот мой триггер. Больше всего опасаюсь остаться растоптанной, обманутой и поверженной.

- Не пожалеешь ни разу, – словно мысли читает. – Никогда ни на кого не посмотрю, кроме тебя, Ирин. Клянусь тебе. Ты этого боишься?

Не смотрю в глаза, все еще прячусь. Зажмурившись сильнее, согласно киваю. Он все понимает, биение сердца становится сильнее. Грудь ходуном расходится, я будто на горке катаюсь. Что я хочу услышать, м? Каких подтверждений горячему отрицанию?

Все слова! Слова пустые. Их можно много наговорить, а толку?

Андрей отрывает меня, обхватывает пылающее лицо руками и просто смотрит в глаза. В них раскаяние, боль, незащищенность. Немой призыв к прощению и обещание любить. Он молчит. Я пытаюсь вычитать что-то еще. Не моргает. Разве можно так долго?

Не выдержав, веду горячими пальцами по небритой скуле. Андрей перехватывает, целует ладонь и смотрит-смотрит, будто душу из меня вытаскивает.

- Просто поверь, родная, – тихо просит. – Я докажу тебе.

Глава 40

- Пристегните ремень, пожалуйста.

Вежливая стюардесса склоняется надо мной. Киваю и продолжаю вносить правки. Еще секунда и, конечно, пристегнусь. Стюардесса не уходит, ждет, когда защелкну замок. Бесит иной раз, но правила есть правила. Девочка не виновата, что обязана напоминать идиотам пассажирам о безопасности.

- Уже выполняю, – посылаю ей нейтральную улыбку. – Видите? Готово.

- Спасибо, – также вежливо улыбается и переходит к следующему пассажиру. Может это ее первый полет, что каждого отслеживает? – Будьте добры…

Ирина не полетела со мной. Тихо, но твердо заявила о своей позиции. Бросить все не может и поверить тоже не может. Я принял. Разве у меня был выбор? Это на работе я вседержитель, а перед собственной женщиной пыль под ногами. Что могу ей предъявить? Я могу только просить. Ждать.

В глубине душе держал кулаки, что Варя окажет негасимое действие, но Ира быстро задвину ее в сторону и наобещала с три короба. Все еще мстила, но я стерплю и это. Пусть ковыряет рану, если ей так легче. Без проблем. Я готов кожу с себя снять, если Ирише понадобится.

- Я буду ждать, родная. Как надумаешь, сообщи.

- Дай мне время, Андрей.

- Сколько хочешь. Ирин, хочу спросить.

- М?

- Пойдешь за меня снова?

- Андрей!

Не согласилась. Везу кольцо назад. Отбрасываю крышку футляра и жмурюсь от сверкающего блеска. Ей бы подошло. Хотя размер может уже велик, судя по тому, что она высохла как селедка. Но это не проблема. Куплю еще.

- Красота! – восхищенный голос вырывает из грез.

Захлопываю коробку, прячу во внутренний карман, немного смущаясь что запалили за столь интимным делом. Через проход тянется седой дед и с характерным акцентом спрашивает.

- Она таки согласилась?

- Нет. Сказала, что не готова.

- Ой, молодой человек, поверьте старому Мойше, она таки согласится!

Он хитро прячет улыбку, зарываясь в поднятый ворот пиджака и кивает еще раз. Мне кажется или он знает все о жизни? Мудрость веков запрятана в его взгляде, а может просто хочется верить в его слова.

- Буду ждать.

- Да-да! И очень скоро.

- Спасибо.

- Не за что, молодой человек. Судьба странная штука. Не каждый знает пути, где идет. Да-да! Главное понять, что сердцу важнее. Сердце, молодой человек, – поднимает указательный палец вверх, – оно приведет домой. Да-да…

Вслушиваюсь в странные непонятные бормотания, с интересом внимаю, но неожиданно старик отрубается. Он спит. Я все еще плаваю в смысле его слов, пытаюсь постигнуть зашифрованную очевидную истину.

Все просто. Мой дом – она. И всегда им была. Только вот я оказался неказистым спутником, отчего и разошлись как в море корабли. Путь был долгим, штормовым. Он разбил корабль в щепы. Метало, бросало и стирало волной. Боже, какой я идиот.

Размышляю остаток пути и еще по дороге домой думаю о словах седого Мойши. Дураки мы, люди. Постигаем добро через адские муки. Грешим, а потом каемся. Гадим и думаем, что ничего страшного. Ничто не проходит бесследно, за все надо платить. Я заплатил страшную цену, потеряв семью.

Чтобы закрыть дыру, сияющую в груди, разгоняюсь на работе с места до двухсот. Иначе начну думать, а я и так вожжи натягиваю, чтобы не сорваться и не улететь назад. Благо Гарин засыпает делами, что нужно решить немедленно, желательно вчера. Хапаю больше, чем надо. Утомиться вряд ли смогу, адреналин ревет в венах. На драйве влетаю в повороты и фонтанирую новыми продуктивными идеями. Огромный отдел с ног валится, а я все успокоиться не могу.

Гарин подозрительно посматривает, пытается что-то спрашивать, но как только задевает личное, осекаю. За границы своей территории впускать не намерен. Вскоре он не выдерживает и бормоча слова проклятия, ругая дичайшую работоспособность «поехавшего компаньона», благополучно сваливает, иначе с таким запалом «сдохнет с голода или попадет в желтый дом».

- Завтра не жди, – хмурится, стучит по календарю. – Еду на совещание в администрацию. Один тащи. Кстати, что с тобой все же? Какая муха грызнула? Или ты порошком закинулся, что прет так?

- Нормальный ты нет? – искренне удивляюсь. – Мы с тобой порошок когда последний раз жрали? В старинные года? Вспомнил дела минувших дней.

- Не расколешься?

- Иди жри, Игорех, – показываю на дверь, где он застрял как боров в капкане. – А то не дай Бог похудеешь.