Вороны Вероники (СИ) - Иорданская Дарья Алексеевна - Страница 22

Дженевра кивнула, мечтая лишь об одном: выбраться отсюда поскорее и оказаться на свежем воздухе.

- А-а-а… А золото? - Джованна достаточно пришла в себя, и в ней вновь заговорила жадность. С этим ее желанием, главной составляющей ее существа, не способен был бороться даже страх.

- Золото? - Фраугар рассмеялся. - Если такова ваша судьба, будет вам золото. И если тебе суждено выжить и уйти, Джованна, сестра Дженевры Ланти, соглашайся с первым же предложением.

И он умолк, замер, не собираясь больше давать советы или указания. Дженевра и не хотела больше слушать неестественно тихий голос каменного чудовища.

- Куда нам идти? - спросила Джованна.

Она выглядела помятой, побывав в руках Фраугара, и какой-то потерянной. Совсем дитя. Куда-то подевались ее самоуверенность и искушенность. Было почти жаль ее. Почти. Дженевра все еще слишком хорошо помнила, во что сестра втянула ее.

- Это судьба, помнишь? - жестокость была, пожалуй, неуместна, но Дженевра не стала смягчать тон. Жалость и даже понимание не означали, что она готова прощать. - Ты сама должна выбрать.

Джованна вздернула подбородок. Она была напугана, напряжена, но из последних сил пыталась сохранить лицо. Глаза ее, темные, горящие, жадно осматривали оставшиеся порталы. Над одним стоял дэв, над вторым — дэви. Над третьим замер Фраугар, и туда идти хотелось меньше всего.

- Должно быть, дэв сторожит покой королей, а дэви — стрег, - задумчиво проговорила Джованна, и что-то переменилось в ее лице. Жажда наживы быстро вытеснила и тревогу, и страх. - А может, наоборот?

Джованна смотрела внимательно, выискивая подсказки, а Дженевра думала о тех трех разбойниках, что пока оставались, кажется, невредимы. Что нашли они в коридорах? Золото и иные сокровища? Тихую гибель? И гораздо важнее, чем грозит встреча с ними?

- Куда же пойти?.. - Джованна оказалась беспечна, и думать уже забыла о своих приятелях. Ее голову занимали одни только мысли о богатстве, и этим она удивительным образом напоминала родителей. Они всегда избирали путь, ведущий к золоту и к гибели.

- Это не моя забота, - сказала Дженевра холодно и шагнула в зев центрального прохода.

* * *

Немного поколебавшись, не особенно надеясь на успех, Дженевра сложила ладони и выдохнула малую толику силы. На пальцах вспыхнули огоньки, не очень яркие, но достаточные, чтобы разогнать тьму, и вызвали у Дженевры улыбку. То немногое, что она успела выучить, вновь стало доступно, вновь подчинялось ей.

Коридор был пуст. Это должно было успокоить, но отчего-то наоборот, внушало тревогу. Как внушали тревогу гладкие черные стены без единого рисунка, и что еще страшнее было — без единой царапины. Ничто не могло нарушить ровную, покойную поверхность этих стен, матовую к тому же. Свет рассеивался, не отражаясь в стене, и это было противоестественно. Прикусив губу от волнения, Дженевра протянула руку и коснулась стены, испытывая странное разочарование. Камень как камень.

Далекий тревожный гул заставил ее очнуться и вспомнить о своем бедственном положении. Надо уходить, иначе она погибнет здесь, ведь все их нехитрые припасы, а главное — вода, остались у мужчин. На секунду кольнуло беспокойство о сестре и сожаление, но от этого Дженевра отмахнулась. После того, что Джованна сделала и собиралась сделать, между ними нет связей. А свой путь… что ж, сестра сама его выбрала.

В душе шевелилось еще что-то, какое-то сожаление, но вяло, едва ощутимо. Одна за другой лопались нити, связывающие Дженевру с семьей, и вот — она уже не Карни. Совсем не Карни. У нее нет ничего общего с похотливой завистливой сестрой и с родителями, продававшими своих детей первому, кто заплатит.

Было все еще немного больно при мысли об этом, как было обидно осознавать, что перестав быть Карни, Ланти она не стала. Она была никем в эту минуту. И она хотела жить, долго жить, чтобы стать кем-то.

Коридор был прямой, без ответвлений. Это также внушало тревогу. Вообще, все здесь нервировало, все было неправильным и жутким, и Дженевра задумывалась невольно, а верный ли выбрала путь. Почему она пошла сюда?! Выбрала середину? Или из-за слов Фраугара, что он хранит нечто бесценное? Это, как сейчас думала Дженевра, была жизнь, и свобода, и чистое голубое небо. Драгоценные вещи, значительно дороже золота.

Гул повторился, вызывая нервную дрожь. Он доносился снизу, и одна только мысль, что ниже этих сумрачных коридоров что-то есть, заставляла замирать, цепенея от ужаса. А потом коридор резко повернул, начав при этом понижаться. Теперь он изгибался спиралью, вращаясь, вращаясь, спускаясь все ниже и под все более и более крутым углом. Ноги скользили по гладкому полу. Еще немного, и Дженевра покатится вниз кубарем. Пришлось, превозмогая ужас и отвращение, прижиматься к стене. Прикосновение к ее гладкой, холодной и совершенно обыкновенной поверхности вызвало отчего-то дрожь отвращения.

Тьма Изначальная забери королей Селенду и стрег с их двуполым божеством!

Гул повторился, а затем послышались напряженное сопение и грубая матросская ругань. Дженевра узнала голос одного из разбойников — приятелей Джованны — и попыталась остановиться, не зная, радоваться ей или приходить в ужас, что этот человек еще жив. Впрочем, как бы ни хотела Дженевра остановиться, даже убежать, она не могла этого сделать. Ноги разъехались, она плюхнулась на пол и прокатилась два витка, окруженная искрами магического огня, тщетно пытаясь уцепиться за слишком ровные стены. Прямо в объятия, которые пугали ее не меньше коридора. И которые спасли ее от жуткой участи: зияющего колодца в центре круглой залы. Свет факела и магические искры не могли осветить эту дыру, и потому казалось, она бездонна. Именно оттуда доносились жуткие звуки, словно на дне, — если оно есть, — спало чудовище гигантских размеров.

Потом громила стиснул ее, и все мысли о гипотетическом чудовище стали несущественными. Существовало иное, реальное.

- Блядь! - громила дыхнул перегаром и запахом гнилых зубов прямо в лицо Дженевре. - Здесь нет золота! Где твоя шлюха-сестрица?

- Я… я не…

Разбойника ответ не интересовал. Он, во всяком случае, не дал Дженевре договорить. Вздернув ее на ноги, подняв на уровень своего лица, он вновь выругался. В отличие от предыдущего слова, новые были Дженевре незнакомы, что-то вандомэсское или роанатское. Но смысл предельно ясен: громила зол, очень зол, не найдя золота и драгоценностей, на которые рассчитывал. Зол — да что там! Просто в ярости! - что угодил в ловушку. Отсюда не было пути: пол такой скользкий, что назад не выбраться. Дорога одна — вниз, в колодец.

Ярость громилы переплавлялась во что-то еще более жуткое. Его руки стиснули Дженевру так, что хрустнули ребра. Пальцы рванули корсаж, разошедшийся по шву. Он полетел в сторону, затем плащ, корсет; руки принялись грубо тискать груди, и это вызывало мучительную боль. Дженевра застыла, пасуя перед силой и жестокостью, только тихо всхлипывая, когда боль становилась слишком сильной.

- Тебе нравится, шлюха? - влажный рот припал к шее Дженевры.

Зачем это было? Могло это спасти их жизнь? Открыло бы дверь чудесным образом? Да нет, конечно! Впрочем, едва ли такому примитивному существу, как этот мужчина, нужен был повод, чтобы показать свою силу.

Он задрал юбку, и шершавые руки стиснули бедра Дженевры.

- Никаких преград, - хохотнул громила, срывая тонкую полоску хлопка, которую привыкла носить Дженевра. - Никаких панталон.

Панталоны — пошла греховная одежда куртизанок, и при этой мысли Дженевру затошнило. А потом она очнулась, отмерла и заколотила насильника по груди, пытаясь вырваться. Тщетно. Он был слишком большой, слишком сильный. И слишком тяжелый. Он придавил Дженевру к полу, развел ее ноги, а когда девушка попыталась оттолкнуть его и хоть как-то прикрыться, схватил оба запястья широченной ладонью и сдавил. Хруст костей звучал явственно. Дженевра вновь всхлипнула от боли, от унижения и страха, предпринимая все новые и новые попытки отодвинуться, вырываться, избежать прикосновения.