Трепет. (не) его девочка (СИ) - Маар Чарли - Страница 34

Я останавливаюсь. Зачем я останавливаюсь? Надо просто кивнуть и уходить. Она что со мной тут поболтать хочет, как с подружкой?

— Мое присутствие тебя напрягает, котенок? — женщина сощуривает взгляд и слегка поворачивает голову ко мне, ее рука с расческой застывает в воздухе.

Котенок… Меня сейчас стошнит.

— Вы мне безразличны, — хмуро отвечаю, обхватив плечи руками. — И я не котенок.

Ярко-красные губы женщины расплываются в улыбке.

— А ты смешная. Мы с Рустамом уже почти год, ну, ты понимаешь, трахаемся, и мне всегда было интересно, кто является причиной его срывов. Сразу было видно, что где-то ему крышу рвет конкретно. Еще в прошлую нашу встречу я решила, что это из-за тебя. Уж больно тогда его заклинило. А теперь я в этом уверена. Честно говоря, не ожидала, что такие, как ты, его типаж. Совсем молоденькая. Пугливая.

Регина снова поворачивается к зеркалу.

Год. Почти год. Еще до смерти мамы он начал спать с ней. И за год он ей ни разу про меня не сказал.

— Если вам так интересно было, что же вы у него не спросили? Год — довольно большой срок отношений.

Черные брови женщины ползут вверх, глаза удивленно расширяются, и она начинает громко смеяться.

— Отношений… Ты еще совсем малышка, да? Я такой же была лет десять назад, — Регина достает из сумочки флакончик с духами. — Сейчас я играю по другую сторону от мужчин. Мне так удобнее. И правила игры я знаю. Судя по всему, он пока не трахает тебя.

От этой грубой фразы меня передергивает.

— И пока не будет трахать тебя, он будет трахать меня. Это меня полностью устраивает, ведь он дает мне все, что нужно. Отличный секс, деньги, защита и помощь, если понадобится. Жаль, конечно, что однажды игра закончится. Таких мужиков еще поискать надо, но Рустам и ему подобные всегда сразу обозначают свое отношение к женщине, и что именно им от нее нужно. Так что, иллюзий я не питаю. Конечно, Рустам никогда и ни о чем не отчитывается. Говорит только то, что считает нужным сказать. В тот день, в молле, ты назвала его отцом. Разумеется, я спросила его о тебе. Он лишь опроверг тот факт, что ты ему дочь. В подробности не вдавался. А потом трахал меня целый час в машине, как ненормальный.

В груди и животе неприятно тянет от этих слов. Возникает желание ударить женщину, хотя она ни в чем передо мной не виновата и ничем не обязана.

Женщина пшикает духами на запястье, затем размазывает пальцем жидкость по коже, проводит им по зоне декольте и по шее. Я невольно морщусь от сильного запаха парфюма, который по-прежнему мне кажется невкусным, слишком сладким и резким.

— Не нравятся мои духи, да, котенок? — усмехается женщина. Взгляд ее при этом уверенный и высокомерный. Во всяком случае, именно таким он мне кажется.

— Мне плевать… на вас и на ваши духи. Не знаю, для чего вы мне это все сказали. Если вы считаете, что мне не все равно, то спешу вас уверить — ваши отношения с Рустамом Довлатовичем меня не волнуют, — стараюсь говорить ровно и безразлично, чтобы не выдать нервного напряжения, которое захлестывает меня.

— Серьезно? — выгибает бровь женщина. — Судя по твоей истерике в зале, непохоже, что тебе безразлично. Но даже если это и так сейчас, то однажды, я больше чем уверена, это изменится. Однажды я буду мешать тебе настолько, что это начнет мешать ему. И вот тогда моих невкусных духов ты больше никогда не почувствуешь. Все мы однажды взрослеем, Яна. Но хорошо, что пока ты для меня не опасна.

Меня бесит самоуверенность и убежденность Регины в том, что она лучше меня знает меня, и вообще нашу ситуацию с Рустамом Довлатовичем. Бесит, что она сравнивает меня с ребенком. Я не ребенок. И будь мне сейчас тридцать лет, я бы тоже считала недопустимым спать с ним только потому, что он этого хочет. Ей я, разумеется, ничего объяснять про нас не собираюсь.

— Зачем вы это говорите? Зачем, я не понимаю?

Женщина кладет косметичку в сумку, после чего поворачивается ко мне и подходит очень близко, практически вплотную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Чтобы понять, будешь ли ты мне мешать в ближайшее время. С Рустамом мне хорошо, котенок, лучше, чем было с любыми другими в этой жизни. Хочется это удовольствие продлить. Если пока он тебе неинтересен, то не мешай мне им наслаждаться. Договорились, малыш? — она щелкает пальцами по кончику моего носа. — Я тебе не враг.

Не дожидаясь моего ответа, Регина обходит меня стороной и направляется к двери. Взявшись за ручку, она тянет ее на себя, и вдруг замирает.

— Пожалуй, сегодня-завтра сделаю тебе одолжение и не буду использовать духи перед приездом Рустама.

Женщина выходит, а меня пробирает от злости и бешенства. Больная, хладнокровная, циничная сука. Одолжение она мне сделает?

Да пошла она!

"Пока он не трахает тебя, он будет трахать меня…"

Они оба больные! После разговора с ней только сильнее убеждаюсь в мысли, что отчиму от меня кроме постели ничего не нужно. О какой любви он говорил? О каком желании не навредить? Разве так любят?! Если только больной любовью… Какая-то дурацкая игра, и как сказала Регина, игра однажды закончится. Только она эту игру сама выбирает, а меня вынуждают играть.

Ненавижу!

Ублюдок!

Мудак!

Выхожу из уборной минут через пять. Немного успокаиваюсь после того, как включаю смартфон и просматриваю наши с Сашкой фотографии. До безумия хочу убежать отсюда, не хочу видеть отчима и общаться с ним. Лучше бы он прямо сейчас свалил вместе с Региной!

Решаю вернуться к столу лишь из-за брата, лишь потому, что не могу его потерять, но когда подхожу Рустама не вижу. На спинке стула висит его пиджак. На столе стоят тарелки с салатом и новые чашки с кофе. Скатерть заменили на чистую.

Поворачиваю голову в ту сторону, где сидела Регина, и понимаю, что ее в зале тоже нет.

Официант отодвигает для меня стул и жестом приглашает сесть. Я на автомате иду к столу и опускаюсь на стул, при этом взглядом гипнотизируя входную дверь ресторана.

Он вышел? С… ней? Для чего?

Руки начинают дрожать, когда я кладу их на стол. Я ведь сама этого хотела, чтобы он ушел с ней, но когда это происходит в действительности, мне становится тошно. К горлу подступает желчь, собираясь вязкой горечью во рту.

— Рустам Довлатович просил вас подождать. Он скоро вернется. Ваш салат готов, скоро подадут горячее. Приятного аппетита, — учтиво произносит официант, после чего оставляет меня одну.

Я по-прежнему пялюсь на дверь. Она непрозрачная. За ней ничего невозможно увидеть, а мне очень хочется. Окна занавешены бежевыми шторами. Что если подойти и посмотреть? Вдруг он просто вышел поговорить по телефону?

Или ему все-таки опять захотелось… побыть с ней наедине? Прямо сейчас, когда мы приехали в ресторан вместе позавтракать? Неужели он себя совсем не может контролировать? Неужели способен так унизить меня, словно я — вещь, которую он хочет получить, но у меня нет своих прав, чувств и эмоций, важны только его, а мои должны сначала стать удобными ему?

Давай же, Рустам, вернись обратно, дай почувствовать запах ее духов, увидеть следы от красной помады на твоей рубашке или щеке. Дай мне еще один повод тебя ненавидеть. Убеди меня в том, что все ее слова — правда. Мне так будет проще, мне так будет легче потом собраться, легче презирать тебя, не разрушившись самой.

Опускаю глаза в тарелку. Нужно поесть. Нужно поскорее поесть, чтобы уйти. Если я не поем, то он меня не оставит, но я не уверена, что смогу… Это не так, как было ночью. Это другое. Она была здесь, говорила со мной, а теперь он ушел с ней. Вот так просто, будто я должна молча проглотить это и не сметь ничего сказать против. Он же защищает меня. Как же… Он же не хочет мне навредить…

Беру вилку дрожащей рукой и сильно сжимаю ее пальцами. Жму, будто хочу согнуть металл, и жалею, что у меня нет такой силы, и мне некуда деть свою ярость, боль и презрение.