Эльфийский бык 2 (СИ) - Демина Карина - Страница 72

— Что?

— Могилу, — пояснил Бер, пытаясь отделаться от мысли, что в роду-то все при делах. А он сам по себе. Младший. Слабый… или балованный скорее? — Помнишь легенду про Святогора Волотова?

Ведагор кивнул.

— Это не легенда. Его и вправду тут похоронили. Не только его, но его… идём, — Таська дернула за руку. — Курган небольшой, да и в лесу его отыскать непросто… может, по документам лес и Севрюгинский теперь, но он всё одно Алёнку слушает. А ещё матушка Алёнкина велела укрыть, лес и укрыл. Так что случайно не наткнутся, но…

Голос Таськин звонкий разносился по лесу.

— Погодите, — Ведагор вытащил фонарь. — А то ночью по буреломам…

— Лучше выключи, — Таська покачала головой. — Там техника ляжет. Силы много.

— Тогда так, — на ладони Ведагора появился светляк. — Сойдёт?

— Вполне.

И всё-таки курган был довольно далеко. Или, может, просто показалось? Всё же лес. И ночь. И ощущение такое, что они кругами ходят.

Или петлями.

Под ногами то ямина, то овражек, то кочка моховая. Над головой — ветки, которые того и гляди по лицу хлестанут. И где-то там, в этих ветвях, печально ухает сова.

Таськино платье светится золотом.

Само.

И она мелькает впереди живым огоньком, который то и дело останавливается, чтобы оглянуться. Медленно? Бер мог бы и побыстрее, но Ведагор вдруг остановился.

— Погоди, — попросил он. — Подержи. Сможешь?

— Смогу, — Бер огонек принял. — Тут… молоко вкусное. Сил прибавилось… чутка. А ты…

— Да что-то вот… то ли недоспал, то ли много времени в офисах просиживаю. Надо бы подтянуться…

Врёт.

По лицу видно, что не в этом дело.

— Вед?

— Да всё нормально будет, мелкий…

— Сам ты мелкий. Я… я, может, ещё вырасту. Назад…

— Вперёд, — Ведагор упрямо качнул головой. — Не заставляй девушку ждать. Кстати, если упустишь, я тебе самолично уши оборву.

И снова стал собой прежним.

А потом лес, казавшийся бесконечным, расступился.

И курган…

Что сказать. На курганах Бер бывал. После третьего курса прицепили к историкам-археологам, практику проходить, и всею толпой на раскопки отправили.

Весело было…

И курганы имелись. Правда, те в степи стояли, возвышаясь над нею молчаливыми памятниками прошлому. Тогда-то даже возникло чувство, что нельзя их расковыривать.

Неправильно это.

Впрочем, курганы и не тронули. Что-то там не заладилось, и Особый отдел разрешения не дал, потому и копали рядом, искали стойбища и легендарный город. Нашли кучу черепков, кости и всякое-разное.

Но этот курган, он…

Он был родным братом тех, что остались в степи. Не так, чтобы огромен. В три человеческих роста, вряд ли сильно больше. Травою порос, но только ею. Лес окружал его, не смея переступить через единожды установленную границу. Лес, в отличие от людей, помнил.

— Это… — Ведагор сделал вдох и губы его растянулись в улыбке. А потом он сбросил пиджак. И ботинки снял.

Носки, впрочем, тоже.

И Беру подумалось, что в этом имеется свой смысл, что сила, которая скрывалась внутри кургана, она родная, своя. И к ней тянет прикоснуться.

— Мама… — Ведагор опустился на колени, оперся на руки и закрыл глаза. — Мама рассказывала, что род наш пошёл от Святогора-Волота. От того, кто был сыном смертной женщины и подгорного духа, воплотившегося из любви к ней. И что пока носила она дитя, он поднимал из глубин огонь земной, согревая им кровь…

Сказка.

Бер её тоже слышал. Да и кто из Волотовых не слышал-то?

— А после смешивал кровь свою с молоком, которым поил дитя. И рос Святогор не по дням, а по часам. И к трём годам стал так могуч, что одной рукой поднимал матушку свою, а к пяти — избу. К десяти — и терем, в котором жил, со всеми людьми и скотиной.

— Скотине это вряд ли нравилось, — проворчал Бер.

И коснулся…

Земли?

Травы?

Легенды? И ведь тут она… некоторые вещи не обмануть, не подделать. Сила гремела. Звенела… звала?

Шаг.

И ещё.

Трава мягкая, что шёлк, и Бер, захватив её горстью, протягивает сквозь пальцы. На них остаётся пыль и та же, исходящая из земли, сила.

— Как вышло, — он задаёт вопрос, на которого нет ответа. — Как вышло, что Волотовы… забыли? Потеряли?

На вздох Ведагора отзываются сосны. Они качаются и гудят, что огромные струны.

— Когда-то давно род раскололся. Смута случилась. И война… такая, в которой многие сгинули. И Волотовы тоже… схлестнулись две ветви за власть, и в итоге от могучего рода горстка осталась. И та в опале. И пришлось откупаться от нового государя, что землями, что имениями.

— Памятью?

— Память обрушилась со старой усадьбой, с библиотекой её, родоводом. Нет хуже, чем воевать со своими. Они умеют ударить так, чтоб не поднялся. Ушла память и с теми, кто в землю полёг… после уж сотню лет род выживал. Сгинули ведь самые сильные, самые опытные…

Сведущие.

Ведагор встал у подножия кургана и поклонился. А потом произнёс:

— Теперь слушай сюда, мелкий…

Бер хотел сказать, что он не мелкий, но почему-то промолчал. Место было такое, что спорить не хотелось вот совершенно.

Место такое?

— Главное, постарайся спокойно, — сам стоит, руки на груди скрестил, смотрит на курган и улыбается, нехорошо так. — И без глупостей.

Ведагор сделал вдох.

— Для начала… этот курган… согласно рескрипту от года тысяча шестьсот тридцать второго святыни и истоки одного рода не могут находиться во владении другого. В любом ином случае я предложил бы выкуп. И торговаться мы бы не стали.

Даже если бы взамен потребовали всё имущество рода.

За святыни не торгуются.

Сила пробиралась от земли и до костей. И щекотала. И кровь бежала быстрее, а в голове слегка шумело, как тогда, когда он Алёнкиного зелья попробовал.

— Они не согласятся, — ответил Бер.

— Согласие и не требуется. Можно было бы пойти через императорский суд, но… если вдруг не сдюжим, то и пойдёшь. Я тебе говорю так, на будущее. Надеюсь, что сам разберусь. Но мало ли. Это место нельзя вновь утратить, — Ведагор зачерпнул горсть земли. — Меня отравили.

— Что⁈

— Это не яд… яды… сам знаешь, мы к ним не особо восприимчивы. Тут постараться надобно было, чтобы…

— Я…

— Обсядь и слушай, — это было сказано тем тоном, что Бер закрыл рот. А вот силу… силу, рвущуюся наружу, сдержать было куда сложнее. — Мне было сделано предложение. До крайности сомнительное. Настолько, что оно даже не на грани приличий. Практически сразу за этой вот гранью. И тот, кто сделал, прекрасно понимал, насколько всё… неправильно. Меж тем у меня сложилось впечатление, будто он абсолютно уверен, что я это предложение приму.

Сила собиралась под сердцем.

Тягучая, как кровь земли, и столь же горячая. Обжигающая до того, что держать улыбку выходило с трудом. Но Бер держал.

Стоял.

Слушал.

— А это возможно лишь в случае, когда за словами что-то стоит помимо слов. К тому же мне дали… — он вытащил из кармана пузырёк. — Чудо-лекарство… предложили попробовать. Обещали излечение от всех болезней. Но в тот момент времени я был здоров.

— Свириденко?

— Его дом пронизан тьмой, как и он сам. Мертвый камень. Я думал уехать.

— Остался? Из-за меня?

Чувство вины тяжелее гранита.

— Нет, Мелкий. Тебя я бы по дороге перехватил. Охрану бы отправил. Эвакуировал бы на худой конец вместе со всей твоею практикой… нет… кое-что увидел. Неправильное. И надо было разобраться, что происходит.

Чувство вины никуда не делось. И давит так, что дышать получается через раз.

— Да и скорее всего было уже поздно. Если я и подцепил какую дрянь…

Ведагор развернул ладонь и уставился на неё.

— … то раньше… вероятно, при первой встрече. И это хорошо.

— Чем⁈

— Тем, что я приехал, пусть и по приглашению, но, подозреваю, несколько неожиданно. Поэтому и они не успели подготовиться. А так бы… запомни, если хотят достать, то достанут. Какая разница, где травить, тут или в Петербурге? Тут я хотя бы знаю теперь, с кого спрашивать…