Короли анархии (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 92

Губы Татум нашли мои в темноте, и я поцеловал ее с сильной потребностью, которая казалась достаточно сильной, чтобы поглотить нас обоих, а она поцеловала меня со всем желанием навести порядок в мире и сжечь дотла все, что стояло у нас на пути.

Я потянулся к молнии, которая удерживала ее комбинезон на месте, и потянул ее вниз, не желая, чтобы какая-нибудь частичка этого гребаного места касалась ее идеальной плоти.

Она стряхнула его, не прерывая нашего поцелуя, сбросила на пол и, оставшись в нижнем белье, снова оседлала меня.

Я застонал, когда она тоже сдернула с меня рубашку, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи под моими мозолистыми ладонями, когда я исследовал изгибы ее тела в темноте. Нас здесь почти ничто не освещало, и что-то в этом делало еще жарче, когда каждое прикосновение ее плоти к моей поглощало все мое внимание и посылало желание, разливающееся по моей коже.

Ее руки скользнули вниз по моей груди, и дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я попытался побороть желание удержать ее, желая насладиться тем, как она прикасается ко мне, не позволяя моим гребаным демонам взять надо мной верх, как всегда.

Но когда она протянула руку между нами и расстегнула мой ремень, мои мышцы напряглись, и из моего горла вырвалось рычание, в котором были в равной степени потребность и боль.

Все гребаное дерьмо, которое я пережил в своей жизни, казалось, было намерено обрушиться на меня сегодня вечером, и как бы сильно я ни заботился об этой девушке у меня на коленях, мне потребовалось все, что у меня было, чтобы позволить ей вот так завладеть моим телом.

С тех пор, как эта сучка, Глубокая глотка, накачала меня наркотиками и лапала без моего разрешения, я получал удовольствие от девушек на своих условиях, и связывать их было не просто моей причудой. Мне нужно было обладать всей властью в этом обмене, иначе я бы сошел с ума. Но Татум была не просто девушкой. Она была моей девушкой. Моей женой. Я знал, что могу доверять ей, даже если мое тело изнывало от необходимости сдерживать ее каждое прикосновение, которым она одаривала меня, и я боролся с желанием сорвать с себя ремень и использовать его, чтобы связать ее.

Я застонал, когда она отодвинула трусики в сторону и устроилась на мне верхом, головка моего члена прижалась к скользкой влажности между ее бедер, когда она задыхалась от желания.

Мой взгляд встретился с ее голубыми глазами в тусклом свете, когда она медленно опустилась на меня сверху, и я увидел, как расширились ее зрачки, когда она положила руки мне на плечи и застонала, вбирая в себя меня всего дюйм за дюймом.

— Черт, — простонал я, обхватив руками ее бедра, прижимая ее к себе, и у нее вырвался нуждающийся стон, когда мой член наполнил ее.

— Ты же знаешь, что я никогда никому не позволю причинить тебе боль, правда, детка? — Пробормотал я, когда она начала двигать бедрами в мучительно медленном ритме, и я наблюдал, как она оседлала меня, как будто я был околдован.

— Я тоже никогда никому не позволю причинить тебе боль, — поклялась она, и эти слова были словно выпущены из лука, нацеленного прямо в мое темное сердце, когда правда в них пронзила меня насквозь и заставила меня истекать кровью за нее.

Я наклонился вперед и крепко поцеловал ее, начав двигать бедрами, чтобы встретиться с ее, и она застонала, когда ее руки скользнули вниз по моей груди и она исследовала твердые бугорки моего пресса.

С рычанием гнева, направленным исключительно на самого себя, я схватил ее запястья и заломил их ей за спину. Татум ободряюще застонала, когда я был груб с ней, и я проклял себя за то, что у меня было для этого больше причин, чем просто ее удовольствие. Я переместил хватку так, чтобы я мог держать оба ее запястья в левой руке и толкаться в нее сильнее, когда я переместил правую руку между нами, чтобы подразнить ее клитор.

Это было жарко, быстро и потно, эти отчаянные притязания друг на друга в темноте, в которых мы оба нуждались больше, чем в каких-либо словах после той гребаной ночи. Мне просто нужно было владеть ею и позволить ей владеть мной.

Когда ее тело крепко сжалось вокруг меня, и она вскрикнула, выгнув спину, я жестко и глубоко кончил в нее, прикусив сосок через лифчик и еще раз пометив ее тело. Я ничего не мог с этим поделать. Каждый раз, когда я овладевал ею, меня переполняла потребность пометить ее плоть и разрисовать ее тело доказательством моего присутствия, как зверь.

Она упала на меня, тяжело дыша и ругаясь, и я усмехнулся, когда ослабил хватку на ее запястьях и провел руками вверх по ее позвоночнику, наслаждаясь ощущением соединения наших тел слишком сильно, чтобы позволить ей отодвинуться прямо сейчас.

— Я чертовски ненавижу тебя, Киан, — прорычал Сэйнт мне на ухо, и я расхохотался, осознав, что он все это слышал.

— Прекрати подслушивать нас, если тебе это не нравится, придурок, — съязвил я, пока Татум боролась со смехом. — Если я останусь наедине со своей женой, я закончу тем, что трахну ее. Решение предрешено, так что смирись.

Сэйнт проклял нас, но я просто вытащил наушник и сунул его в карман джинсов, которые были сложены на сиденье рядом с нами.

Теперь машина явно двигалась по улицам с уличными фонарями, и их оранжевое свечение пробивалось сквозь затемненные окна ровно настолько, чтобы я мог видеть немного лучше, и я посмотрел на свою девушку с улыбкой на лице.

— Разве я не говорил, что у нас все будет хорошо, детка? — Я поддразнил ее, и она закатила глаза.

— Давай просто подождем, пока мы не закончим это, прежде чем начнем злорадствовать, — предложила она, наклонив голову так чертовски мило, что мне захотелось съесть ее, как большому злому волку.

Я завладел ее губами и крепко поцеловал, пытаясь одним этим поцелуем сказать ей, как много она для меня значила, потому что я знал, что у меня ни за что на свете не было гребаного способа выразить это словами.

Ее руки снова скользнули мне на грудь, и на этот раз вместо того, чтобы убрать их, я позволил себе насладиться тем, как ее пальцы скользят по моей коже, прикосновение кольца, которое я подарил ей, когда женился на ней, заставило меня улыбнуться, когда она продолжала носить его. Каждый день с тех пор, как я произнес ей эти клятвы в той церкви, она носила его на пальце, и каждый раз, когда я видел его, я не мог удержаться от ухмылки, как самодовольный ублюдок, которым я и был, потому что сделал ее своей.

Я понятия не имел, как мы собираемся делать что-либо из того, что нам нужно сделать, чтобы уничтожить людей, которые причинили нам зло. Но когда я был в ее объятиях, я понимал, что мне все равно. Я бы сделал все возможное, чтобы разрушить их, и я бы отдал все, что у меня было, чтобы защитить эту девушку в моих объятиях.

Моя жизнь принадлежала ей, и она могла бы забрать и мою смерть, если бы ей это было нужно. Я все равно поклялся в этом. Пока смерть не разлучит нас. И каждое мгновение, пока мое сердце продолжало биться, я знал, что оно будет принадлежать ей.

Мой уровень адреналина все еще зашкаливал, когда мы возвращались в Храм. Сэйнт оставил снаружи корзину с новой одеждой, гелем для рук и долбаным разбавленным отбеливателем, так что к тому времени, как мы вошли внутрь, мы были свежи, как маргаритка.

Монро бросился на меня, беззаботно прижимая к своей груди, и я вздохнула, вдыхая его успокаивающий аромат. Мой ангел-хранитель. Я не сомневалась, что он сходил с ума от беспокойства, и мне было больно видеть, как он так на меня смотрит. Как будто он боялся, что я не вернусь.

Монро отпустил меня, хлопнув Киана по плечу, но я оттолкнула его.

— Не подходи слишком близко, — сказала я в тревоге. — Его нужно поместить в карантин.

— Да, она права, — твердо сказал Киан, и Монро кивнул, отступая. — Не то чтобы вирус «Аид» действительно мог уничтожить Киана Роско. — Он ухмыльнулся, как самоуверенный ублюдок, и я закатила на него глаза.