"Фантастика 2024-116". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Тихомирова Елена Владимировна - Страница 86

– Умение использовать орудия труда редкое среди зверья качество… Тебе бы ему научиться. Дорасти в своём развитии, так сказать.

Владмар открыто издевался, а потому ругань так и спешила сорваться с моего языка. Однако я сдержался. Всего-то дёрнул амулет на себя и, заполучив его, подошёл к двери. Для меня было очевидно, что чем скорее я закончу со всеми делами в тюрьме Крагмайн, тем скорее я и Владмар двинемся в путь по раздельности.

– Открыл.

С этими словами я дёрнул за дверное кольцо. Дверь скрипуче открылась, и Владмар, отодвинув меня в сторону, первым вошёл внутрь камеры. Однако я не собирался топтаться у порога. Мне было любопытно взглянуть на нужного высшему вампиру человека и, хочу сказать, его вид вызвал у меня шок.

– Мы пришли сюда ради какого-то старика? – изумился я и даже проверил – не мираж ли я вижу? Но нет, глаза меня не обманывали. Нужным Владмару магом оказался древний старик со спутанными седыми волосами и длинной бородой. Он сидел на табурете возле окна и в свете горящего огарка свечи что-то негромко бубнил себе под нос.

Мой требовательный взгляд Владмар оставил без внимания. Вместо этого он приветливо улыбнулся и дружелюбно сказал.

– Мидгор, вот я и пришёл за тобой. Собирайся давай!

Старикан поглядел в нашу сторону рассеянным взглядом сумасшедшего и не произнёс ни слова в ответ.

– Сомневаюсь, что он тебя не понимает, – объяснил я вампиру после затянувшегося молчания. – Его аура очень слаба. Он не только контроль над своими способностями почти полностью утратил, но и над разумом, видимо, тоже.

– Нет, он меня понимает, – упрямо заявил Владмар и требовательно уставился на мага. – Ты же узнал меня, Мидгор?

Взгляд старика неуловимо изменился. Его по-прежнему пронизывала усталость прожитых лет, но в нём возникла осмысленность.

– Узнал, но… Я не верю. Прошло столько времени.

Маг принялся покачиваться. Его табурет при этом опасно кренило.

– Время для меня не имеет значения. Я обещал вытащить тебя из любой передряги, в которую ты можешь попасть из-за меня, и я держу своё слово. Поэтому давай, пойдём.

Владмар мог приказать любому из своих слуг просто-напросто взвалить себе на плечо щуплого мага, но вместо этого сам подошёл к старику и учтиво помог ему облокотиться на себя. И я, видя, как пошатываются худые ноги, в осуждении упёр руки в бока.

– Мы пришли сюда спасать мертвеца, – недовольно проворчал я, но Владмар меня поправил.

– Мы пришли сюда сдержать моё слово. А много ли в нём корысти? Какая разница!

– Ну, для кого как.

Пожалуй, мне хотелось остаться при своём мнении ровно так же, как Владмару донести до меня своё. Он звонко расхохотался и спросил.

– Знаешь, что отличает человека от зверя?

– Конечно. Первый аспект – это…

– Существует всего один аспект – свобода выбора, – не стал дослушивать меня Владмар. – Человек способен отринуть животную целесообразность и направить свою волю на что-то большее нежели поиск пищи, защита потомства, желание подчинить себе стаю или же обустройство берлоги. И я, вампир, на это способен. Поэтому вопрос в другом – можешь ли сказать о себе тоже самое ты?

– Морьяр.

Я часто заморгал, пытаясь вернуться в реальность.

– Морьяр, – дёрнула меня за рукав Элдри.

– Что? – спросил я с недовольством. Мне не понравилось, что девочка отвлекла меня от раздумий. Мне было тягостно и вместе с тем невозможно не вспоминать вчерашнюю ночь.

– Я уже кушать хочу, давай остановимся?

– Ладно, – согласился я, но, глянув на солнце добавил. – Только по-быстрому, сегодня мне ещё пару деревень проехать хочется.

Глава 11

Путь было не продолжить. В надежде найти способ попасть в Юрвенлэнд я застрял в приграничном городе-заставе с поэтичным и смутно знакомым мне названием Крепкий Орешек. За время моего путешествия конфликт между странами достиг такого уровня, что обе стороны активнейше готовились к боевым действиям. И хотя даже пессимистично настроенные граждане ухмылялись, уверенно прогнозируя, что до весны, когда амбары начнут пустеть, ничего не начнётся, в город стягивались всё новые и новые войска. А последний обоз и вовсе включал в себя осадные машины.

Неудивительно, что враг не дремал. По ту сторону уверенно возводились укрепления. В ответ, по эту уже сторону, началось рытьё многочисленных окопов. Так что зря я рассчитывал столь легко перейти границу. Без особого дипломатического дозволения подобное не допускалось, и контроль был строжайшим! И всё же у меня свербело в одном месте от желания уйти из этого мира куда подальше, а потому я не мог бездействовать.

Итак, будучи деятельным по природе, я рассчитал, что проще всего станет выявить лазейку через армию, а потому на второй день пребывания в Крепком Орешке самостоятельно вызвался служить писарем. Серьёзно, ну чего ждать, когда меня насильно призовут добровольцем в какую-нибудь пехоту? Кстати, стоит отметить, что стандартное обмундирование мне всё равно выдали. Оно было мне совершенно не к лицу, выглядел я в нём откровенно нелепо и даже жалко, да и весила плотная кожа, утыканная металлическими нашлёпками, чрезмерно. В таких доспехах не то, что воевать, двигаться было невозможно! Кроме того, тело под ними ужасно прело. Хорошо ещё, что жаркие дни наконец-то закончились, а потому промозглый осенний ветер приятно иссушал выступающий пот.

Здесь стоит сказать, что не все были солидарны со мной в таком мнении и в знак протеста активно распространяли лёгочную инфекцию. Однако меня это нисколько не тревожило. Мой иммунитет по-прежнему был на высоте, а потому точку зрения менять мне всё‑таки не пришлось. И хорошо. Терпеть не могу перемены такого рода.

Если же вернуться к моему желанию попасть в Юрвенлэнд, то настоящей проблемой решения пересечь границу в составе действующей армии стала Элдри. Прежде всего, её было необходимо держать подальше от людных мест. Мне крайне не хотелось, чтобы новоявленный талантец выявил какой‑либо дерзкий Квалификатор. Некое облегчение в этом вопросе, правда, приносило то, что именно Квалификаторов внутри заставы я пока ещё не видел. Мой взгляд выцепил Алхимика и парочку Соискателей, но им по рангу не положено было заботиться о снабжении школ новыми учениками. Однако кто знал, что могло им взбрести в голову? Поэтому девочке было строго-настрого наказано держаться от людей подальше и лишний раз вообще носа своего на улицу не показывать. Мне же пришлось искать не просто абы какое местечко, а такое, которое позволило бы держать малявку при себе. И несмотря на то, что число грамотных людей с каждым годом в Амейрисе существенно снижалось, подобному балласту учёного человека не возрадовался ни один командир. Они поголовно несли какую‑то редкостную чушь о том, что женщинам и детям на передовой не место.

Великая Тьма, какой бред! Из сказанного можно было сделать только один единственно возможный вывод – стратеги они так себе. Это если мягко сказать. Ведь если впереди армии заставить маршировать женщин и детей, то чувство морали противника заставило бы его действовать куда как менее обдуманно.

Однако высокопоставленную должность, дабы я донёс эту разумную мысль до тупоголовых полководцев, мне никто не предлагал, а потому пришлось довольствоваться тем, что имелось. Нашёлся некто, кому я и такой подошёл. Мне достался скромный статус писаря при капитане Олафе – человеке неприятном и самовлюблённом.

Положение Олафа – внебрачного отпрыска какого-то там влиятельного вельможи, требовало от него добиться хоть чего-то значимого в своей тусклой жизни. И планы у него были определённо честолюбивыми. Вот только беда, соответствующими способностями для покорения намеченных вершин он не обладал, и его вечно дурное из-за этого настроение всенепременно переносилось на подчинённых ему людей.

Меня он принял холодно неприязненно, но мой почерк и молчаливость (делать мне больше нечего, как с таким самодуром беседы вести!) ему приглянулись настолько, что Олаф позволил остаться и Элдри в качестве прислуги. А, может, в отличие от прочих командиров он сумел-таки сообразить, что крайне сложно найти служанку, готовую работать исключительно за еду и место для сна. Тут уже, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.