"Фантастика 2024-116". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Тихомирова Елена Владимировна - Страница 275

Словно почуяв, что он теперь абсолютно не нужен, свет вдруг начал совсем легко открываться мне. Будто никогда я и не был служителем Тьмы. Сила текла через меня трансформируясь во всё, что мне хотелось. И более я не чувствовал ни сопротивления, ни тяжёлой усталости от проделанных трудов. Я стал магом света таким же, каким был магом тёмным – талантливым, успешным, способным, удачливым. Теперь я мог бы достигнуть многого и стать владыкой вселенных, как мечтал когда-то… И всё же мне это было больше не надо. Совсем. Абсолютно.

Я уже был счастлив.

У меня имелось всё: приносящее радость и доход дело, уютный дом, построенный своими руками, уважение соседей, женщина, с которой всегда хорошо, любимый и любящий ребёнок да весёлые друзья. Чего ещё мне нужно?

… Поневоле я нащупал в кармане холодный металл многогранника Ужаса Глубин и дерево маленькой шкатулки.

Нет. Не стоило думать об этом. С чего я вообще так часто об этом думаю?!

- Сударь Морьяр, проходите. Сейчас я доложу господам, - с порога узнала меня служанка Данко и радостно улыбнулась, когда я сунул ей в карман передника леденец.

Кэтти была ровесницей Элдри. Ей едва исполнилось семнадцать, и, как и моя девочка, она была полной сиротой. Наверное, поэтому я так по-отечески к ней относился, хотя внешне разница в нашем с ней возрасте не так уж бросалась в глаза.

Будучи оторванным от великих потоков энергии междумирья, я давно утратил контроль над процессом взросления (не нравится мне слово старения!) и через некоторое время моё тело начало меняться. Изначально темп был очень медленным, не даром все в Стае долгое время косились на меня из-за отсутствия перемен во внешности, но теперь всё происходило так же, как было положено природой. И я этому радовался. Настала пора для меня перестать выглядеть юнцом! И так ни усов, ни бороды. Так что нынче я представлял из себя мужчину лет двадцати пяти или около того. И это «около того» скорее уменьшало мои годы, нежели увеличивало… Но мне нравилось воображать себя кем-то посолиднее. Лет эдак на тридцать, а то и тридцать пять.

Я снял с себя шляпу и уселся на диван, по-хозяйски развалясь. Делать мне нечего, как думать об этикете в этом доме! Если бы не мой талант художника, то Данко давным‑давно проел бы свои деньги. А так он смог заработать столько, что теперь не только меня снабжает глиняной посудой. Ассортимент его товаров значительно расширился. Он стал перспективным купцом и довольно-таки значимым человеком в Эрвинье.

- А, вот и ты, сукин сын! – грозно уперев руки в бока, сквозь зубы недовольно процедил бывший лучник. - Целую неделю не хаживал, а тут припёрся. Чего? Разнюхал?! Какая падла тебе растрепала, что я красного шрай-ханского вина ящик закупил?

- У меня интуиция мага, - я несколько раз кряду дотронулся указательным пальцем до виска и улыбнулся. Данко сразу перестал разыгрывать из себя злюку.

- Да и хрен с твоей интуицией, всё равно бы вас с Гердой позвал. Я у тебя в неоплатном долгу.

- Брось!

- Что «брось»? Ты вот разве нечасто задумываешься, почему все мы мрём, как мухи?

- Вообще не задумываюсь. Я уже пришёл к выводу.

- Ну тогда соизволь, ответь мне. Отчего люди так мало живут?

- Боги и им подобные боятся конкуренции.

- Ты псих, – он довольно рассмеялся и сел подле меня, бесцеремонно положив ноги на стол. – Ты грёбаный псих! Давай-ка я тебе мозги вправлю и сам отвечу на свой вопрос.

- Попробуй, - мне и правда стало интересно его мнение.

- Фишка в том, что мы, сукины дети, всё чего-то там в черепушке перевариваем. Вот и прём напролом, куда не следует. А ведь, если по чесноку, то ни одна идея не стоит жизни. Не стоит, мать твою! Не стоит жизни ни нашей, ни близких нам. Но нам, гадам, такие идеи бьют в башку чище хорошего самогона. А ты видел пьяного, сомневающегося в чём-то? Не! – мужчина с превосходством посмотрел на меня, пребывая в полной уверенности, что прав в своих словах. - И нечего тут такую моську задумчивую корчить. Про пьяных я верно сказал.

- Хорошо, не буду думать о них, - развёл я руками и поглядел на открытую дверь. Кажется, там промелькнуло платье служанки. А мне хотелось пить. – Эй, Кэтти, принеси ромашковый чай.

- Раскомандовался тут, как хозяин, - беззлобно буркнул Данко и через минуту тишины эмоционально продолжил. - Идейные мы мрази! Все, как один. Потому и мрём. Везёт-то нечасто, а опасностей не боимся.

- Но на опасности и не нарываемся, - не задумываясь ответил я, примеряя ситуацию на себя, и мой собеседник словно почувствовал это.

­- Ты ведь сейчас не о самом себе, да? Потому что типа, более зацикленного на своих убеждениях, ещё поискать надо. Ты, Морьяр, если себе в голову вобьёшь, например, что тебе вишня у моего дома страсть как мешает, то и весь город с жителями дотла спалишь, дабы от неё избавиться. И вместе со мной, и с Лизой, и с Гердой… про Элдри вот сомневаюсь, но и то немного.

- Не с ума ли ты сошёл, Данко? Или уже шрай-ханского на грудь принял? – неподдельно удивился я. – Чего это тебя так несёт?

- Просто знаю, что мне на хер невиданно подвезло, что ты мне не горло перерезал, как я умолял, а всё-таки вытащил из того поганого Йордалля. За то и благодарен.

- Можешь ответить взаимной благодарностью и сказать, где Элдри? С ребёнком?

- Да. Ей отчего-то нравится няньчиться с этим орущим сорванцом… Ты бы посмотрел на него внимательнее. Это точно ребёнок-то?

- Марк определённо человеческий детёныш и твой сын. С чего у тебя вообще такой вопрос возник?

- Я вот уверен, что не орал так в его возрасте.

- Отчего же?

- Либо мой отец меня бы прирезал, либо на дальнейшее потомство не решился.

- Ты же решился.

- Лиза расстегнула мне штаны! Было не по-мужски разворачиваться и уходить.

Мы засмеялись. Я заметил, что скромница Кэтти, покраснев от нашей беседы, постеснялась заносить поднос с чаем, а я ощущал жажду уже очень сильно. Поэтому пришлось перевести разговор к тому, ради чего я сюда пришёл.

- Герда предлагает на пикник в лес отправиться.

- Когда?

- Прямо сейчас.

- Там же сыро ещё. Вчера как из ведра всю первую половину дня лило.

- Она напоминает тебе, что в этом мире существуют высокие сапоги.

- Хм. А давай! Сапоги у меня есть и не одна пара. Да и если Марка с нянькой оставим, то у меня хоть уши отдохнут.

Он ушёл звать Лизу. Я же подозвал служанку. Она наконец-то поставила передо мной поднос с чаем. Поблагодарив её, я поднёс чашку к губам и вернулся к своим размышлениям, хотя считал, что оставил их за входной дверью. Разговор с Данко об идеях и человеческих судьбах вернул думы в прежнее русло. Меня действительно тяготила возможность изменить всё.

Пальцы снова нащупали в кармане многогранник и коробочку – после событий в Йордалле с ними я никогда не расставался. Никогда не знаешь, когда потеряешь дом и то, что в нём хранится. А затем руки сами собой зачем-то вытащили на свет крошечный деревянный футляр. Я сам сделал его. Сам шлифовал. Сам придумывал секрет. Внешне он выглядел как гладкий кусочек бруса, но пара движений – и вот я открыл ничем не выделяющуюся крышку.

Внутри коробочки лежало (каждое в своём отсеке) девять тяжёлых тёмно‑перламутровых шариков размером с крупную вишню. Когда-то их было четырнадцать (а изначально, как мне виделось, и вовсе пятнадцать), но три растеклось, когда я снимал плёнки драконьей плоти и ещё крайне плохо понимал, с чем имею дело. Ещё два погибло от несовершенства переноски – оттого у меня и родилась идея с коробочкой. Шарики были очень хрупкими, словно яйцо в одной тонкой оболочке без скорлупы. Однако это ни в коей мере не умаляло их могущества. То были зародыши големов миростроения. Я день изо дня таскал с собой собиратели и преобразователи энергии любой структуры. Я хранил при себе власть. И не просто власть. А власть, которой смог бы воспользоваться. Благодаря многограннику мне довелось разгадать неразрешимую загадку Джух-аджха.

Наверное, только такое неэмоциональное и скрупулёзное к мелочам существо, как я, и могло справиться с этим.