"Фантастика 2024-116". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Тихомирова Елена Владимировна - Страница 250

— Как же я могу стать ею? — удивилась Анна, и всем присутствующим на миг показалось, что вот он — прототип бессердечной девицы Лялики. — Соколик вон сколько всего для любви своей совершил, а и то желанным не стал. Как я себе приказать могу возлюбить тебя, если другому уже моё сердце отдано?

— Открой же мне. Кому?

— Богу нашему. Лариону Свет Солнышку.

Арнео задумчиво посмотрел на скромно выглядывающее из-за облаков солнце, но видно решил пока всякие вычурные затмения не устраивать, и едва устаканившийся после Озриля климат не трогать.

— Тяжело с таким соперником будет, — улыбнулся он и снова перевёл взгляд на девицу, — да только не думаю, что против станет он одну из своих невест мне отдать. Скажи, чего желаешь? И коли твоё слово исполню, то будет оно тебе знаком браслет мой принять.

— А это он дело говорит, — одобрительно зашептались в толпе.

— Где ж дело-то? — насупясь, грозно вопросил седеющий мужичонка с длинным носом и потребовал: — А ну расступись!

Несмотря на свою щуплость, мужичок уверенно упёр руки в бока и подошёл к Арнео:

— Я дядька Анны и отец её названный. Леонтий. Так что ты не с ней, а со мной говори! Где это видно девку работящую со двора сводить, а выкуп не обговаривать! — он с недовольством взглянул на Анну и наотмашь ударил её по лицу. — А ты, дура, в избу давай! Неча тут мужиков созывать, как Епифани-шалаве!

Девушка обиженно прижала к закрасневшейся от удара щеке ладонь, всхлипнула, но послушно и поспешно убежала в дом.

— Я вам не представился. Виноват, что так поторопился, — спокойно сказал Арнео. — Меня зовут Лайрэм Светлый. И я бы хотел Анну в жёны взять. Что убедило бы вас в серьёзности моих намерений?

Леонтий смерил хранителя мира цепким липким взглядом, задерживая взгляд на шпаге и лютне. Затем он так же оглядел меня, сплюнул и гордо заявил:

— Я и Натмольду отказал. А он побогаче вас обоих бродяг будет. Мою девку медяками не выторгуете! Хотели за так кружевницу со двора свести?! Не бывать этому! Пошли прочь, свиньи!

Кажется, причина слепой веры девушки в некоего Лариона становилась яснее некуда. Его ей хотя бы позволяли любить.

— Морьяр, а можно я ему бороду подпалю? — тихонько поинтересовалась у меня Элдри.

— Я-то не против, но ты лучше спроси у Лайрэма.

— Лайрэм, а можно я ему…

— Нет. Пойдём отсюда.

Я не стал возражать. Мы действительно ушли. Взяли коней под уздцы и степенно поехали прочь в сторону топей. Лицо хранителя мира выглядело сосредоточенным, напряжённым, задумчивым и каким-то отрешённо грустным.

— Знаешь, посложнее, чем мне виделось, у нас сватовство выйдет, — наконец, сказал он.

— Денег не хватает?

— Нет. У меня и камушков всяких полно, — рассеянно похлопал себя по груди Арнео. — Но вот с таким типом делиться не хочется. Знаю, что так проще, но не хочется. Понимаешь, не хочу и всё тут! Отчего-то всё доброе и светлое, что я хочу в этом мире создать, никак не приживается. Гниёт от корней. Мой мир трясут дрязги. Из него выпивает силы Тьма. Всё распадается на части. А этот мужик меня… доканал просто-напросто. Теперь я хочу крови, Морьяр.

— Что ты задумал?

— Позови пару парней из Стаи. Пусть приедут и проучат его.

— Так это ты и сам можешь, — усмехнулся я.

— Не хочу руки пачкать. Хочу просто смотреть, как его уделывают, и под конец самому пнуть ногой эту мразь.

— Ладно. Только чего звать кого-то? Давай оставим Элдри тут с лошадьми, а я прямо сейчас и окажу тебе услугу в обмен на показ дороги к Ивану?

— Нет, я тебя и так провожу. Не надо мне твоих услуг. — критически оглядел меня бог и прояснил свою щедрость. — Хочу кого повнушительнее.

— Да ты я гляжу привереда!

— А ты я гляжу о себе по-прежнему мнения завышенного!

Элдри ехала между нами, а потому переводила взгляд то на меня, то на Арнео, в зависимости от того, кто говорил. Она сдерживала свой язык и молчала, понимая, что иначе взрослые перестанут болтать лишнее да для детских ушей недостойное.

Поддельная пропускная грамота выглядела изумительно неподдельно. Я довольно расстелил её на бочонке, чтобы Сороке было удобнее её рассмотреть, но всё равно шлёпнул его по рукам, чтоб не тянул свои грязные лапы к такой красоте.

— Ох, ты ж! Молодец певун, — одобрительно прицокнул языком Сорока, и я напомнил:

— Надо бы отблагодарить.

— За такое и подмочь не жалко! Сам-то не поеду, мне Драконоборец запретил лагерь покидать. Но ты бери Окорока, Нелюдя да, наверное, Косаря. Я бы тебе для такого дела и Борко предложил, да подох он как-то на день раньше, чем следовало. Знал бы, как нужен стал, ещё б повонял в этом мире немного.

— Хорошо. Тогда скажи им, что, едва рассветёт, отправляемся.

Утро выдалось столь же ясным, как и вчера. Внезапное потепление хорошо сказалось на моём настроении, а потому первые минуты пути я даже напевал себе тихонько под нос запомнившиеся мне строки из баллады про «Незрелое яблочко». Вот уж никак я не думал, что так хорошо их запомню! Но, как говорится, это всё важное и действительно необходимое в голове не укладывается, а такая вот ерунда ни за что выветриться не может. Нелюдю, оказывается, баллада тоже была известна. Я и вообразить себе не мог, что такой лысый бугай может обладать тягой к прекрасному, но он начал мне подпевать, да ещё и во весь голос. Собственно, его пение и заставило меня замолкнуть. Басистое мычание резало уши, но вслух жаловаться я не пожелал. Меня поразила смелость. Если бы я знал, что так паршиво пою, то в жизнь не решился бы рта открыть, а Нелюдь вот и не стеснялся ничуть. Могучий человек! Во всех смыслах. С его мускулами руками подковы гнуть можно.

Дорога меж тем удивляла, как я в первый раз смог заплутать. А показавшиеся Морошки выглядели уже до неприличия родными. Я даже дружелюбно помахал Софье и вежливо поздоровался с выбежавшим из избы старостой. Он едва смог вымолвить приветствие в ответ и всем своим видом выражал крайнее удивление. Наверное, думал, что столько людей проходило через его село хорошо если за месяц, а тут зашныряли путники. Да ещё какие! Я, Элдри и Лайрэм ничем таким внимания не привлекали, но вот мои нынешние компаньоны заставили Егрю остолбенеть, а матерей поскорее загнать детей в дома. Мне отчего-то стало неудобно перед жителями. Я даже покосился на Нелюдя, думая, может стоило его попросить на время снять с себя ожерелье из человеческих ушей? Но, сказать по чести, тогда каждого моего спутника следовало бы перенаряжать. Шлем Окорока в виде скалящегося черепа, найденный им в сундуке какого-то торговца древностями, наводил ужас с первого взгляда. Да и полосатые наколки на лице Косаря были не лучше.

— А куда это вы, друже Морьяр? — всё же сумел выдавить из себя Егря.

— Да Анну из Подранок по новой сватать, — сознался я.

Старик округлил глаза ещё больше, машинально осенил себя знаком и, казалось, окаменел. Я понял, что больше не дождусь от него ни слова, и поторопил коня. До Подранок оставалось всего ничего.

Арнео встретил нас за околицей. Он выглядел ещё более хмуро, чем накануне, и даже лицо его отдавало какой-то упрямой решительностью. Однако я всё равно спросил:

— Не передумал?

— Нет. Мы с Леонтием ещё разок поговорили. Так что, напротив — вовсю горю желанием!

— И кто нужный нам мудило? — спросил Окорок, ковыряясь в зубах.

…Таким пальцем только кости вытаскивать, а не застрявшие волокна вяленого мяса выковыривать.

— Сущий урод. Узнаете сразу.

— Я так всю деревню выкосить могу.

— Нет. Никого больше трогать не надо. План такой будет. Я подпалю избу, и Леонтий сам выбежит. Морьяр вам подскажет, что он это он, — начал разъяснять Арнео. — Но пока я девушку не успокою, близко не подходите. Пусть потом думает, что дядька её в огне погорел.

— Сон нашлёшь? — предположил я, и бог утвердительно кивнул.