Неспортивное поведение (СИ) - Ван Дайкен Рэйчел - Страница 47

Папа ушел, оставив меня одну в гостиной. И я задалась вопросом, перестанет ли мой брат всех спасать… перестанет ли он спасать самого себя?

ГЛАВА 32

ДЖЕКС

Я позволил горячей воде колоть мою спину, словно маленькими иглами. Это не помогло избавиться от боли.

Больше ничего не помогало.

Я подвел отца.

Подвел Кинси.

Подвел свою команду.

Подвел, подвел, подвел, подвел.

— Нам нужно поговорить. — Это появился Миллер.

Я не был в настроении, чтобы его видеть.

Мы проиграли игру.

И во всем был виноват я.

Во всем.

Я не мог заставить себя взглянуть на экран телефона из-за страха, что Харли обругала мою жалкую задницу, что ей из-за меня стыдно, или, что еще хуже, отец прислал мне сообщение, что он разочарован.

И Кинс…

У меня сжалось сердце.

— Да, хорошо. — Я схватил полотенце, обернул его вокруг талии и последовал за Миллером в раздевалку.

Санчес все еще был в форме, так же как и Миллер.

Остальная команда исчезла.

Что за черт?

— Это… — Миллер широко расставил руки. — Это интервенция.

— Мы хотели оставить какие-нибудь знаки, — усмехнулся Санчес. — Но мне не удалось найти маркер, и я точно знал, что ты не воспримешь нас всерьез, если я использую розовый, что остался после детей тренера.

— И ты думаешь, что я тебя серьезно воспринимаю сейчас?

— Мы оба подошли к тренеру, сказали, что именно сказал Андерсон. — Миллер скрестил руки на груди. — Он переступил черту.

Я кивнул, все еще так ясно помня те слова, фразы. Он нарочно это сделал, а я заглотил наживку.

После такого гола, думаю, отпраздную, трахнув твою сестру, или ты все время уже это делаешь за спиной Миллера?

Меня охватил гнев.

Она моя сестра.

Моя младшая сестра.

Я никогда не смотрел на нее — желчь скопилась в горле — как-то иначе. Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что ее усыновили, чтобы они не могли использовать ее против меня, или заставить Кинси чувствовать себя плохо, но Андерсон все разболтал.

Он был манипулятивным сукиным сыном, который кормился за счет боли других людей. И увидев, что Кинси теперь с Миллером, слетел с катушек. Ведь он не смог получить то, чего хотел, а хотел он мою сестру. Я знал, что он совершит ошибку, знал, что покажет свое истинное лицо, но просто не ожидал, что Андерсон потащит меня с собой.

— И? — мой голос был хриплым.

— Его выгнали из команды. — Миллер пожал плечами. Я заметно расслабился. — Помогло то, что я сообщить тренеру о его прошлом с Кинси.

— Ты сделал что? — взревел я. — Ты не имел права говорить об этом тренеру!

Санчес прижал руку к моей груди и оттолкнул меня назад.

— Вообще-то, так как Миллер ее любит, он вроде имеет право. Любовь — она такая, мужик, она защищает, и не тем, что все скрывает, а честностью.

Я моргнул.

— Да ты меня разыгрываешь!?

— Я люблю ее. — Миллера посмотрел мне в глаза. — Я сделаю что угодно, чтобы ее защитить.

— Это не касается тренера. Это никого, черт возьми, не касается!

— Ты не можешь исправить все! — крикнул Миллер. — Боже, посмотри на себя! Ты в кошмарном состоянии! — Друг стал лицом к лицу со мной. — Ты не только лучший квотербек в лиге, но и наша семья, и ты все разрушаешь только потому, что не можешь видеть ничего вокруг из-за собственной проклятой гордости! Да, я ее люблю, но и ты все еще можешь ее любить! И да, отстойно, что твой отец болен, но, по крайней мере, у вас с ним есть время. У тебя есть команда, которая рассчитывает на тебя. Рассчитывает, что ты их поведешь за собой! Хочешь быть героем? Тогда веди себя как герой! Начиная с этого момента. — Он пихнул меня к стене. — Проглоти свою гордость, извинись перед командой и поговори с Кинси. Разберись со своим дерьмом и осознай, что жизнь состоит не в том, чтобы запомнить каждую игру. Жизнь не идеальна, не всегда все будет идти по твоему плану. Иногда случается всякая хрень, и все, что ты можешь сделать — реагировать на это так, чтобы твоя реакция была достойна того, как на тебя каждый чертов день смотрит твоя младшая сестра, твоя команда, как мы на тебя смотрим.

Санчес вздохнул.

— Для записи — в большинстве случаев, я смотрю на тебя, как на гигантского придурка.

Миллер усмехнулся.

Я прикусил нижнюю губу, чтобы не сделать что-нибудь безумное, например не рассмеяться в такой напряженной ситуации, но ничего не смог с этим поделать. Я издал смешок, а затем еще один.

А затем мы все трое вытирали слезы с глаз от смеха.

Братья.

Они были мне как братья.

Смех сошел на нет.

Я посмотрел на Миллера, по-настоящему на него посмотрел, и ощутил себя так, словно наши обязанности изменились, словно я передал ему заботу о Кинс, даже не понимая, что мне нужно было ее отпустить.

Отпустить Кинси.

— Ты действительно ее любишь?

— Да, мужик. — Миллер кивнул. — Действительно люблю.

— И если она заболеет…

— Я приготовлю ей суп, — раздраженно вздохнув, перебил он. — Я обо всем позабочусь. Просто позволь мне это, брат.

Я кивнул, не веря своему голосу.

Санчес скрестил руки на груди и покачал головой.

— Парни, знаю, что это был один из тех моментов… так что осталось сделать только одно. — Он обнял нас обоих, игнорируя наши с Миллером ругательства и крики.

— Какого хрена, вы, ребята, сейчас творите? — крикнул тренер, захлопнув за собой дверь.

— Лечимся обнимашками, тренер! — завопил Санчес. — Хотите с нами?

— Санчес.

— Да, тренер?

— Ты настоящая заноза в моей заднице!

— Это значит «да»?

— Я бы его ударил, если он не был мне так нужен, — пробормотал тренер, закатив глаза.

— Вы уже говорили, — крикнул Санчес.

Тренер покачал головой, а затем послал мне улыбку.

— Ты вел себя как говнюк?

— Да, сэр.

— Рад это слышать. Завтра не будет тренировки и, джентльмены, если я вернусь сюда и снова увижу, как вы обнимаетесь… то будет забег.

— Нет ничего плохого в братской любви, тренер!

— Угу. — Он вышел из комнаты.

Мы уже отпрянули друг от друга.

Я сел на один из стульев и полез свою сумку.

— Что теперь?

Миллер похлопал меня по спине.

— Теперь ты начнешь пресмыкаться перед своей сестрой.

ГЛАВА 33

КИНСИ

Миллер прислал мне сообщение, чтобы я встретилась с ним дома. От этого слова по моему лицу все время расползалась улыбка. Дом. Мы жили вместе.

Он сказал, что любит меня.

И прислал мне смс со словом «дом».

Я широко улыбнулась и открыла дверь в пентхаус, потом чуть не побежала в противоположном направлении увидев, как мой брат встал с дивана и очень медленно направился ко мне. Но тут я внимательно на него посмотрела.

Никогда не видела его таким разбитым.

Таким уставшим.

— Кинс… — раздался его голос.

Я бросилась Джексу в объятия, слишком озабоченная тем, как ужасно он выглядел, чтобы сердиться. Я держалась за него, словно от этого зависела моя жизнь, а он снова и снова целовал меня в макушку.

Со вздохом он прикоснулся лбом к моему лбу и сжал руками мои плечи.

— Тебе было четыре в первый раз.

Мои глаза наполнились слезами.

— Джекс, тебе не нужно это делать.

— Четыре, — повторил он, игнорируя меня. — Я видел, как дерево упало на ваш дом. Я никогда не был так напуган в своей жизни. Мои родители ушли, и я знал, что ты там одна. Я бежал изо всех сил, благодарил Бога, что ваша входная дверь была открыта. И когда, наконец-то, тебя нашел… Ты… — его голос дрогнул, — …ты рыдала в углу, твои стопы были порезаны из-за разбитых окон.

Из-за воспоминаний у меня глаза наполнились слезами. Я так боялась. Так отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо.

— Ты был похож на ангела, — прошептала я. — Я спросила тебя, поселил ли Бог тебя рядом, чтобы ты заботился обо мне.

— И я сказал «да». — Джекс закрыл глаза. — Что я буду твоим спасителем каждый день, каждую ночь, до того дня, пока не умру.