Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 288

— Такая же, как и все, — ответил Кай. — Я уже говорил об этом как-то. Но сытость от нее подобна смерти. Не в смысле опасности, а в том, что она наступает наяву. Я, во всяком случае, от голода не умирал, забрасывая в живот лоскуты миража.

— Вот это мне нравится, — удовлетворенно хмыкнул Шувай. — А уж где будет истлевать тело, здесь или в пустыне, какая разница?

— И кто же все это устроил? — сдвинул брови Тару и с сомнением покорябал ногтем столешницу. — Пустотники?

— Ты льстишь Пустоте, старый, — медленно выговорил Тиджа.

— Боги, — сказал Кай. — Узники Храма Двенадцати Престолов.

— Понятное дело, — переплел пальцы Эша. — Кому, кроме богов, подвластно такое?

— Боги? — затрясся от ужаса Шалигай, втянул голову в плечи, покосился на пустотную троицу. — Пустота правит Салпой! Всё от Пустоты! Всё из Пустоты выходит и в Пустоту возвращается. Нет никаких богов!

— Уйми дрожь, — с презрением прогудел Вериджа. — Или смотритель Пустоты стоит за твоим плечом?

— Что мне смотритель? — дернулся Шалигай. — Я и без смотрителя знаю законы Храма!

— Всезнание сродни безумию, — прошелестела Илалиджа.

— Говорить, что Пустота правит Салпой, все равно что верить, будто вши в голове заводятся от грязи, — покачал головой Эша. — Если пришлая вошь не прыгнет тебе на голову, хоть навозом обмажься, не будет у тебя гадости в волосах. Другой вопрос, что прыгнет она непременно. Да простят меня посланники Пустоты, но чудовища, которых она присылает, подобны пустынным шакалам. Глупо приписывать им создание верблюда, над тушей которого они пируют.

— Те, кто заперт в темнице в центре Запретной долины, тоже не создатели этого мира! — отрезала Илалиджа.

— Мне это неизвестно, — сказал Кай. — Но известно следующее. Волею древнего колдовства в сердце долины действительно заперты двенадцать богов. Или двенадцать магов, чья сила когда-то была безмерна! Или то, что от них осталось. Границы Салпы и вся Запретная долина когда-то были предназначены, чтобы защитить их, но превратились в темницу. И не только для них, но и для всех, кто обитает на равнинах Текана, Холодных песков, Дикого леса, Вольных или Гиблых земель. Или я не говорил каждому, кто отправлялся со мной, что хочу разрушить эти границы? Открыть клетку?

— Освободить, значит, двенадцать бедолаг, — расправил бороду Эша. — Говорено и переговорено. Ну и как же мы до них доберемся? Далеко отсюда до Анды?

— Тысячи лиг, — ответил Кай. — Или пара сотен. Или меньше десятка. Неизвестно. Наш путь будет измеряться не только в лигах. Двенадцать сиунов станут останавливать нас. Их придется пройти.

— Пройти? — уточнил Эша. — То есть обогнуть? Или обползти?

— Пройти напролом, — сказал Кай. — Каждый сиун будет устраивать нам ловушки или погибель. Для этого он и создан. Ловушки следует разрушить, погибель отринуть, сиунов развоплотить.

— Развоплотить? — оторопел Усанува. — Ты, зеленоглазый, случаем, не о двенадцати призраках говоришь, которые были хранителями двенадцати людских городов, двенадцати кланов Текана?

— О них, — кивнул Кай. — Но в Текане появлялись только их тени. Главная их вотчина — Запретная долина. Они охраняют путь к Анде. Как раз тот путь, который нам и нужен.

— И кому же они теперь служат? — вновь покосился на пустотников Шалигай.

— Двенадцати богам, — ответил Кай.

— И не дают освободить их? — поразился Тару.

— Они служат им как псы, — ответил Кай. — Никто не может им объяснить, что их хозяева в беде. Поэтому они продолжают охранять подступы к темнице. К тому же велика вероятность, что прорываться к Храму будут не только те, кто хочет освободить богов, но и те, кто желает развеять их пепел.

— Ты говорил еще и о крови, — напомнила Арма Каю. — О том, что каждый наш шаг придется здесь омыть кровью.

— Не каждый шаг, но победу над каждым сиуном, — ответил Кай. — Именно поэтому я призвал в Ледяное ущелье всех, кто хочет обогатиться. Я уже говорил об этом. Крови должно быть пролито много.

— Ты думаешь, что богатство может искусить только негодяев? — подняла брови Илалиджа.

— А разве воины Пустоты делят жителей Салпы на негодяев и праведников, когда собирают смертельную дань? — спросил Кай. — Так я не настаиваю и на дани. И не нападаю ни на кого, лишь защищаюсь. Кровь все равно будет пролита, Илалиджа, но мне бы не хотелось, чтобы это была кровь моих спутников.

— И что же дальше? — сдвинул брови Эша. — Поднимемся и просто пойдем по одной из дорог? И долго? Пока не упремся?

— Дорога через Запретную долину не только трудна, — задумался Кай. — Порой она загадочна. Неразрешимо загадочна. Мучительно загадочна. Смертельно-опасно загадочна. Но загадки, которые не имеют разгадок, бессмысленны, а в Запретной долине ничего бессмысленного быть не может. Это сказал мне оракул.

— Оракул? — заерзал Шалигай. — Стараниями смотрителей Пустоты в Текане давно уже не осталось ни одного оракула. Гадалки и то редкость.

— Сюда балахонники пока что не дотянулись, — заметил Кай. — Нам всем предстоит встретиться с предсказателем. Он каждому ответит на его вопрос. Это что-то вроде начала испытаний. Мне в прошлый раз он сказал о том, что Запретная долина подобна полю. Если не окропить ее влагой, она не принесет урожая. Но влага должна быть алого цвета.

— И далеко тебе уже удавалось зайти? — поинтересовался Течима.

— Пару раз мне удавалось убить одного сиуна, — ответил Кай. — Это всё.

— И кто же он был? — прошептала, прижавшись к Лилаю, Теша.

— Сиун Гиены, — ответил Кай и перешел на шепот: — Сиун клана Паттар. Один раз им становился наш будущий проводник. Второй раз — случайный человек. Сиун может укрыться в любом встречном.

— А в ком-то из нас? — поежился Мекиш.

— Нет, — твердо сказал Кай. — Только в порождениях самой долины.

— А вот и я! — раздался громкий возглас хозяина трактира.

Муриджан водрузил на стол тяжелый котел, попыхивающий паром, и засеменил к стойке за блюдами.

— Баранина на ребрышках, думаю, устроит всех? Да в разваристой каше! Сейчас будет и вино, и сыр, и хлеб! Дорогу в мой трактир отныне вы не забудете никогда!

— Муриджан, — окликнул хозяина Кай. — Вот золотой. Разменяй его на серебро. Надо и с тобой расплатиться, да и в поселке мне монеты потребуются. Только помельче разменяй.

— Будет сделано! — расплылся в улыбке трактирщик.

— Непиш, — окликнул проводника Кай. — Возьмешься проводить нас до поселка?

— Не велика дорога, чтобы брать проводника, — отозвался старик.

— Нам нужно в Анду, — прищурился Кай. — Но сначала мы хотим переговорить с оракулом. Может быть, он подскажет нам что-то важное?

— Я не знаю дороги в Анду, — нахмурился проводник. — Никто не знает дороги в Анду. Туда нет дороги. Некоторые даже говорят, что нет никакой Анды.

— Тогда отведи нас до того предела, до которого ты знаешь дорогу, — предложил Кай.

— Посмотрим, — неуверенно протянул проводник. — Но я беру полновесный серебряный за каждый день пути.

— Принято, — улыбнулся Кай. — В поселке мы заночуем, а там будет видно. Считай, что один серебряный ты уже заработал.

— Выходим через час, — сказал проводник, бросив взгляд на исходящий паром котел. — До поселка почти три десятка лиг, надо поторопиться. Оракул так в любом случае примет вас только завтра с утра.

— Договорились, — кивнул Кай.

— А вот и серебро, — притащил плошку с монетами трактирщик и понизил голос: — Непиш очень хороший проводник. Можете положиться на него, как на самого себя. И он не вор! Вот хлеб. Вот черпак. Можете раскладывать кушанье. Это блюдо, что побольше, для вашего великана. Я побежал за вином и сыром. И за кубками!

— Ну, — Тару поднялся, ухватил черпак, — с этим я справлюсь.

— Как? — Илалиджа дождалась, пока Муриджан удалится, нервно дернула скулами. — Как ты собираешься побеждать сиунов? Ты, кто бы ни были твои родители, всего лишь человек! Даже ловчие Пустоты ни разу не сумели подчинить себе ни одного сиуна!