Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 281

— Когда начинать? — спросил Шалигай.

Примерно таким же голосом в хиланских трактирах служка спрашивает, когда подавать смену блюд.

— Начинай, — сказала Арма.

Он ударил неумело. Сверху вниз, точно так, как учат первогодков в хиланской гвардии, когда меч берется двумя руками и опускается вертикально вниз прямо перед собой. Ударил-то он неумело, но ноги… Ноги выдавали мастера. Он двигался медленно, нарочито медленно, но слишком правильно для неумехи. Правая нога пошла вперед, левая догнала ее с опорой на носок у середины ступни правой, и правая тут же продолжила движение дальше. Тяжести тела словно не существовало, Шалигай проплыл эти восемь шагов, что отделяли его от Армы, за секунду, но если бы он хотел сделать это быстрее, то сделал бы.

Она легко отбила удар, развернулась, отбила следующий удар, нанесенный по всем канонам начального курса воина клана Паркуи, отбила третий удар и стала отступать, пытаясь заставить хиланца раскрыть несомненное умение, но он был непроницаем, хотя по-прежнему двигался так, словно за спиной у него было куда как больше десяти лет упорных тренировок. И ни на секунду не сбил дыхание.

— Все. — Шалигай остановился, улыбнулся, поклонился Арме. — Ты хорошо защищаешься. Но не нападаешь.

— Ты тоже не нападаешь, — заметила Арма. — Кто еще хочет сразиться со мной?

— Я не стану, — надул губы Мекиш. — Я маленький. Не мелкий, но маленький. Для вас маленький. И для врагов маленький. У маленького есть приемы, чтобы поразить того, кто больше его. Но лучше эти приемы оставить при себе. Пригодятся.

— У меня топор, — прогудел Течима. — Не слишком удобное оружие для фехтования. Но если что, имей в виду, силой со мной в этой компании может сравниться разве только Шувай.

— Я тоже уж как-нибудь без фехтования, — гыкнул Шувай. — Хотя у мейкков есть такая забава — бить друг друга по голове дубиной. По очереди. Кто первый свалится, тот проиграл.

— Поэтому мейкков так мало? — поинтересовался Тару.

— Нет, — снова гыкнул Шувай. — Выйдешь из крепости, охотник, оглянись. Камней множество, а вершин единицы. Так устроено духами гор.

— Что-то в этом есть, — задумался Эша. — Во всяком случае, какая-то древняя магия в том истукане была.

— Я, — шагнул вперед, поднял палку Лилай. — Я могу. Только в полную силу.

— Всегда в полную силу, — ответила Арма. — Но никогда нараспашку. Скупо. Очень скупо.

— Ты мудра, — заметил воин. — Но умела ли?

— Проверь, — пожала плечами Арма.

Лилай напал на нее внезапно. Так быстро, что она не смогла оценить, насколько он правильно ставил ноги. Отбила один его удар, второй, поймала на знакомом движении и снова поймала. Нет, и Лилай не открыл ей секретов. Он начал исполнять сложный, но обычный танец воина клана Смерти, вся красота которого была в затверженности движений и их скорости. Пожалуй, в настоящем бою ей пришлось бы открыться, войти в схватку всей силой, всем умением, но она знала этот танец. Поэтому просто танцевала в ответ, теми движениями, которые отрабатывают воины клана Смерти в первые годы изнурительных занятий. И только в конце, почувствовав и в движениях, и во взгляде Лилая удивление, чуть-чуть изменила рисунок, развернулась в другую сторону, поменяла руку, пригнулась, заставила и Лилая перейти на другой танец. Он расплылся в улыбке, остановился:

— Сначала я удивился, потом стал гадать, кто учил тебя из стариков — Гурта или Хуха, только они ушли на юг к дальним родственникам, но теперь вижу, что Гурта. Хотя как раз он-то не должен был тебя учить.

— Я назвала имя человека, которому Гурта был признателен, — ответила Арма.

— Если только… — Лилай огляделся, помрачнел, перешел на шепот: — Если только это была женщина, которая… выходила еще молодого убийцу Гурту из клана Хара в Зене.

— Да, — кивнула Арма. — Это была моя мать.

— Почему он не убил ее? — спросил Лилай.

— Ты знаешь, что такое сиун? — спросила Арма.

— У каждого клана был свой сиун, — ответил Лилай. — Двенадцать кланов — двенадцать сиунов. Можешь называть его как угодно — дух клана, проклятие клана, хозяин клана. Он кто-то вроде призрака, который является, когда хочет, но может обратиться и человеком.

— Сиун Зены защитил мою мать, — сказала Арма, отбросила палку, шагнула к оставленному на парапете самострелу, обратилась ко всем: — Вон — средняя мишень. Та, что закреплена на колоде. До нее примерно сорок шагов. Не слишком много, но все-таки. По одной стреле. И закончим на этом.

Она выстрелила первой. Короткая стрела пронзила горло чучела. Заставила загудеть вставленную в гнездо колоду. За нею встала Теша. Щеки ее пылали от румянца. Она ловко зажала между коленями лук, натянула тетиву, подергала ее, вытащила из тула стрелу и выпустила ее почти мгновенно, не целясь. Стрела вонзилась в живот чучела.

— Однако неплохо для девчонки, если к тому же учесть, что с луком ты не знакома, — покачал головой Тару, подходя к Теше.

— Обычный мугайский лук, — пожала она плечами. — Хороший мугайский лук.

— А вот обычный лапаньский лук, — проскрипел Тару и медленно поднял оружие, медленно приладил на тетиву струну, прихватил пальцами тисненую кожаную накладку и так же медленно потянул тетиву к уху. Тетива фыркнула, и стрела охотника задрожала в пальце от стрелы Армы.

— Чтобы стрелки не портить, — довольно объяснил Тару. — Ближе не стоит.

— И я, — оживился Шалигай.

Стрела, посланная хиланцем, вонзилась в живот чучела. Шалигай довольно улыбнулся и поклонился мугайке:

— Ближе не стоит. Чтобы стрелы не портить.

Арма посмотрела на Лилая. Луки были еще у него и у лами.

— Считай, что я попал, — ответил на ее взгляд воин. — В горло. Если и не рядом с твоей стрелой, то не более трех пальцев в сторону.

— Хорошо, — с улыбкой кивнула Арма.

— Я тоже попал, — медленно проговорил Усанува. — Дротиком в голову. Для лука слишком близко. Вот так.

Лами так шел к центру двора, что Арма в секунду уверилась, что именно так лами и ходят по пещерам — медленно, ставя ноги на одну линию, как богатые красотки на хиланском базаре. Шел, прислушиваясь к звукам породы и будучи готовым в любое мгновение упасть на руки и метнуться в сторону или протиснуть гибкое тонкое тело в любую щель, чтобы спастись от обрушения или от врага. Поэтому и лук у Усанувы был маленький. Такой, чтобы натянуть его в проходе, в который не всякий человек может протиснуть плечи. Но маленький это не значит, что слабый. Но дротик?

Усанува метнул его всем туловищем, развернув правое плечо после броска вперед и вниз, а дротик вошел точно в центр головы и загудел, скривившись древком вниз.

— Там выбоина в колоде, — объяснил Лилай. — Яма в два кулака. Все пытаются попасть в голову.

— И стрелой попал, — проговорил Усанува, снимая с плеча лук. — В голову. Туда же. Я не боюсь испортить дротик.

Тетива фыркнула мгновенно. Лук Усанува держал на уровне живота и тетиву тянул так, что любой мастер стрельбы отвесил бы такому ученику-стреляльщику крепкую оплеуху, но стрела задрожала точно в той точке, куда воткнулся дротик, да так, что он еще наклонился на ладонь вниз.

— Неплохо для тати, — раздался звонкий голос.

Арма оглянулась. В арке прохода, выходившего во двор, стояла Илалиджа. Почти в три раза дальше от мишени, чем любой из стрелков. Но лук, который висел у нее на плече, в мгновение оказался в руках, а вслед затем словно полоса пепла рассекла черной линией расстояние от нее до мишени. С грохотом упало срезанное древко дротика, но еще раньше вздрогнула пронзенная насквозь колода, и одновременно с этим разлетелся осколками, пошел трещинами камень в кладке позади нее. А когда загремевшее на камнях древко откатилось на пару шагов в сторону, колода задымилась и оделась языками пламени.

— Ты могла бы собирать хорошие деньги на водяной хиланской ярмарке, устроившись в один из балаганов, — в повисшей тишине отчеканила Арма. — Спроси Кая, он подскажет, с чего начать и как все устроить.