Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 144

— Хотела взять кусатарских мечей, да передумала, — объяснила она Каю. — Все приличное прибрали, одна дрянь осталась. Да и друг друга поубивают, если махать начнут.

— Да, с пиками поубивать друг друга будет труднее, — согласился Кай. — Тесновато в повозках. Что тебя обеспокоило?

— Кто-то был на холме вчера или ночью, — заметила Васа. — Тела сдвинуты. След коня. Искали что-то.

— Такшан? — спросил Кай и покосился на одну из сумок, в которой лежали браслет и рог.

— Может быть, — пожала плечами Васа. — Тебя другое не смутило? Уж больно легко развернулись вольные, когда я забирала у них подводу.

— Я этого не видел, — напомнил Кай.

— Я видела. — Васа потерла перевязанную руку, воительница, как и Каттими, умудрилась обойтись почти без ран. — Не скажу, что они радовались, но не удивлены были точно. И это значит…

— …что, пока мы держим путь в сторону Кеты, живой товар движется туда, куда нужно, — продолжил Кай.

— И твоя якобы выкупленная Каттими в том числе, — закончила Васа. — И я бы не стала рассчитывать, что мы теперь непобедимая армия. Будь у этих тати хоть немного мозгов, они бы и сотней раздавили нас. Достаточно было выслать лазутчиков да обойти холм сзади.

— Скажи мне, — Кай прищурился, — что ты забыла в банде Туззи? Ну понятно, что забыл Педан, он спит и видит, как бы проткнуть меня неизвестно за что стрелой или ножом. Понятно, что забыл Сай, с учетом тех воинов клана Хара, с которыми я познакомился за последние три года, он выполняет заказ покойного ныне иши. Или, другими словами, служит лекарем. Врачует уязвленную гордость клана Смерти. Убить меня он хочет. Непонятно только, почему тянет. А чего хотела ты?

Кессарка помолчала, потом запрыгнула на лошадь. Отъехала на пять шагов.

— Ты бы смотрел вокруг внимательно, но глаза понапрасну не таращил. Когда тужишься, хуже выходит. Мозги я белобрысому недоумку уже вправила. У Сая свои резоны, мне они неведомы. Но стержень внутри у него имеется, не сомневайся, против правил чести он не пойдет. А я… Мое дело смотреть да разбираться.

— И много таких, разбирающихся, разослал Ашу по городам Текана? — крикнул вслед воительнице Кай. — Он командует тайной службой Хурная? Или Кинун тебя послал? Ведь Кинун урай Кессара? Он же правит в Хурнае?

— Думай о том, как нас встретят охотники до рабынь, охотник на нечисть, — усмехнулась уже издали Васа. — Да за девкой своей приглядывай, я в пригляде не нуждаюсь.

Кай посмотрел на Каттими. Мечи девчонка приспособила на спину, рук не хватит, чтобы вытянуть, на пояс повесила кинжалы, воткнула в петли пяток метательных ножей. Еще больше ножей опустила в поясную сумку. Даже при должной сноровке начнет с выхватом клинка корячиться, точно засветит случайному прохожему рукоятью в глаз. Выедет такая воительница на рыночную площадь какого-нибудь городка, все окрестные пустобрехи соберутся. Хотя остерегутся смеяться, вон как глаза-то горят.

— Куда вез вас Такшан? — спросил Кай девчонку.

— На запад. — Каттими показала охотнику язык. — На западе Кета. Или поменялось что?

— Сядешь? — Он вынул ногу из стремени.

— Сиди уж, — покачала головой девчонка. — Ты, конечно, здоровеешь так, словно раны воском замазываешь, но до завтрашнего дня тебе лучше посидеть в седле. Раны могут открыться. Да и нечего беспокоиться, кроме тебя, Усити, Васы, Сая и Педана, конных нет, обоз медленнее пойдет. Не устану. Хотя хороший у тебя коняга, хороший.

Она обняла лошадиную морду, потрепала коня по ноздрям, запустила пальцы в гриву. Так запустила, что Кай невольно к собственным волосам пятерней потянулся.

— А ведь приделанный у тебя зверь, — прошептала она чуть слышно.

— Как определила? — быстро спросил Кай.

— Так и определила. — Глаза у Каттими сделались вдруг серьезными. — Ты сам-то приглядывался? Посмотри, белок у зверя в синеву, а веко изнутри не красное, а почти черное. И запах. Другой запах у обычной лошади.

— Откуда знаешь? — спросил Кай. — Или отец у тебя был не только кузнецом, но и конюхом?

— Зачем? — удивилась Каттими. — Об этом любой в Вольных землях знает. Там теперь всякой пакости в достатке. Не только тати лютуют. Когда чужую лошадку в стычке положат, главное определить, не приделанная ли? Может, то и глупость, но очень страшно приделанного мяса отведать. Кто его знает?

— Ну во-первых, если хорошо прожарить, то ничего не случится, — заметил Кай. — Хотя я не любитель конины. Но и с прочей скотиной так. Хотя какая охота мясо жарить, которое, чуть промедлил, гнилью расползается? А если бы лошадка моя приделанной была, сейчас бы другие лошади шарахались от нее.

— Конечно, — кивнула Каттими. — Шарахались, если бы она плоти испробовала. И мясо гнилью расползается, если тварь плоти перед гибелью сама испробует. Наверное, выдерживал жеребчика после заражения? Сколько?

— Два месяца, — хмуро бросил Кай. Многое знала девчонка, очень многое.

— Все одно ведь сорвется, — прошептала Каттими.

— Сорвется — прикончу, — отрезал Кай и тронул лошадь вперед. Сзади послышался скрип подвод с бывшими рабынями. Переход к Кете продолжился прежним порядком.

— Послушай, — Каттими ища рядом с конем, — неужели ты так бы и довел Такшана до Кеты? Ну вот вместе с рабынями? Если бы не тати, довел бы?

— Не дошли мы еще, не торопись, — ответил Кай. — Нечего на конец пути гадать, если середина неведома. Да, работорговля в Кете запрещена, но рабы имеются. Все хитро обделано, обязательства, договоры, расписки долговые, но людишки-то, пусть и без отметки на запястье, как и в Хилане или той же Зене, до смерти спину на хозяина гнут.

— А ты уверен, что в Кету Такшан товар свой волок? — спросила Каттими, на ходу прижавшись к боку коня щекой.

— А куда ж тогда? — не понял Кай. — В этих лесах до самой Кеты не то что деревеньки, заимки лесной не сыщешь. Нет, раньше бывали лесные поселения, но в эти времена, да с такой музыкой, — охотник похлопал ладонью по суме с рогом, — вряд ли они сохранились.

— Запах, — вдруг прошептала Каттими. — Запах. — Она потерлась носом о бок лошади. — Тот же самый запах. Так вольные в охране Такшана пахли. Веки я им не отгибала, но запах тот же самый. Приделанные, да не отпущенные. Точно говорю.

— Что ж ты молчала? — Кай развернул коня, оглянулся на остановившийся обоз, махнул рукой Васе, которая маячила в отдалении, задумался. — А ведь о приделанных раньше никто и не слышал в этой стороне. За Хапой были, в Зене были, южнее Зены были, но здесь… Где мор прошелся гуще прочего, там и приделанные объявились. Но они ж все поодиночке, да и если стаями сбиваются — все одно без разумения. А чтобы приделываться, да не отпускаться? Да с тати союз держать? Неужели правдивы слухи, что ходит по деревням кто-то и силой селян приделывает?

— Ты умный, ты и думай, — прошептала Каттими, — а я лучше нюхать стану.

— Что такое? — придержала коня Васа.

— Вольные из охраны Такшана приделанными были, — проговорил Кай.

— Точно, — обмерла кессарка. — То-то я удивилась, что даже гримасы никто не скорчил, когда я подводы у них забрала.

— Ты права, — кивнул Кай, — идем туда, куда им нужно.

— Я слышала, что приделанные в последний год иными стали, — прищурилась Васа. — Не всегда жрут тех, кого поймают. Баб, случается, отпускают. Насилуют и отпускают. А может, теперь и отпускать перестали? Так что ж выходит, мы девок везем приделанным на племя? Сколько еще до Кеты?

— За полтораста лиг, — отозвался Кай. — С нынешней скоростью дня четыре. Только, думаю, нас загодя встретят.

— Что делать будем? — Кессарка была встревожена. — Приделанных так легко не взять. А уж если они с разумением… Что, если срезать к ламенскому тракту?

— Чаща, — задумался Кай. — Через лигу — болота. Перебраться можно, топь пятнами идет, но не с телегами. По прикидкам, до ламенского тракта под сотню лиг, года два назад я проходил, да проходил конным, но с обозом… Будем как приманка в силке. Да и телеги если бросим, все одно долго провозимся.