Прочь из моей головы (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 56

…всё, что ей нужно сделать – пройти через дом и убить того человека. Она знает, как он выглядит – большой, высокий, гора мяса с блестящим лицом; никто не остановит самозванку – здесь много таких же девочек в красивых нарядах. Если горбиться, как они, если трястись, когда на тебя падает взгляд, бежать, прижимая руки к груди, то тебя не раскроют.

Три-Два говорит: растягивай задания, снаружи – свобода. Но ей такая свобода не нравится; впрочем, Три-Два говорит много странных вещей.

Чтобы вернуться, нужно просто убить; если не убить, вернуться нельзя; получается, смерть – единственный выход.

…когда она рассказывает Три-Два о том, что смерть похожа на большую дверь, Три-Два сначала смеётся, а потом плачет.

– …Разумеется, я не стану отказывать в вашей просьбе. Но для чего вам куклы, госпожа Николетт? Я полагал, что вы уже выросли из детских игр.

– Мне скучно. Пусть они сражаются друг с другом.

– Но…

– Вы собираетесь мне возразить, доктор?

– Нет, конечно, нет.

– Тогда я забираю эту… и вон ту… Почему ты на меня так смотришь? Шаг вперёд. Я сказала, шаг вперёд! Эй! Идиотская кукла!

– Эта – дефектная, не обращайте внимания. Позвольте, я заменю её на другую…

…всё, что ей нужно сделать – пройти через поле, избежать ловушек и убить короля. Под её началом сегодня много товарищей, но почти все они погибнут. Но зато маленькие сёстры, если они доберутся до финальной черты, получат титул, и тогда их будет сложнее убить… Надо же, везде смерть.

Это интересно. Ей нравится.

Но когда Салли пытается объяснить доктору, что шахматы – это игра, в которой нужно открывать для врага двери, он не понимает.

– Если они узнают, что я дала тебе имя, они тебя утилизируют. Никогда им не говори.

– Хорошо, сестра.

– И не называй меня сестрой.

– Хорошо.

– Поменьше говори и побольше слушай, ясно?

– Да.

– Даже если больно – не показывай. Затягивай задания, как можешь. Если берёшь у доктора книги, то ставь на место. Поняла?

– Ты как будто прощаешься со мной, Три-Два.

– Я просто ухожу искать выход.

…всё, что ей нужно – это пройти через лабиринт и найти мертвеца. Очень, очень глупое задание – живые не должны рисковать собой ради такого. У живых вообще много дел: наблюдать, ходить, слушать, читать, спрашивать, играть, помнить печальное, спать. Всё это очень интересно, и Салли хотела бы продолжать, но сегодня ей сказали идти и драться, а вернуться можно будет, только если она найдёт мёртвого короля.

Лаборатория – белая клетка, задание – чёрная клетка.

Выход один.

Три-Два говорила, что Салли везёт. Наверное, это так, потому что она правда первой находит его – красивого мертвеца. От него пахнет сладко, как от цветов на клумбе; у него дрожат ресницы; он будто спит – наполовину за дверью, наполовину в мире живых.

Обидно отдавать его дуре Николетт.

Салли взваливает гроб на плечо и тащит прочь от лабиринта, подальше от всех, кто охотится за трофеем. Ей кажется это хорошей шуткой, смешной. Жаль, что никто не понимает – некому теперь понять.

...а потом впереди вдруг возникает чужая, плохая кукла с пальцами острыми, как лезвия – и Салли видит наконец выход.

Оказывается, это совсем не больно.

Мне снилось, что я закапываю в землю непослушное семечко с одним крылышком, вроде кленового. Снова и снова разрываю почву непослушными пальцами, укладываю его, присыпаю сверху – а оно вырывается, пытается улететь, пока до меня не доходит: цветы надо поливать, причём кровью, и не чьей-то, а именно моей. Порезать руку было очень легко, достаточно оказалось ногтем провести – и тёмно-красные капли напитали землю. Семечко затихло, успокоилось, пустило корни – и наконец проклюнулся росток.

Когда от кровопотери начала кружиться голова, я до смерти перепугалась и проснулась.

Комната была обставлена богато, но в том же время безлико. Постельное бельё словно бы хрустело и сильно пахло кондиционером; на стене напротив кровати висел большой плоский телевизор и застенчиво мерцал красным индикатором. Интересно, где я… Не в Дурманном Логе – точно. Вроде бы мы что-то делали в каверне у Датура, но нужно было уходить… Получается, ушли?

И попали… куда?

«Отель Плаза, если не ошибаюсь. Двухкомнатный люкс, десятый этаж, завтрак и ужин включены, – подсказал Йен, щадя мою психику. – Тильда принесла тебя, что было очень любезно с её стороны, учитывая твоё состояние. Кстати, проспала ты больше суток».

О, да – пропустила всё на свете. Странно, что Салли не подняла меня делать зарядку…

Я резко вспомнила всё, что предшествовало моей эпичной отключке, и меня аж подкинуло на кровати.

Салли! У меня… получилось? Как она?

«Думаю, лучше спросить тебе у неё самой».

С кровати я не поднялась – фактически скатилась, едва не опрокинув тумбочку, и, шатаясь, добралась до двери. Не раздумывая, потянула ручку, вывалилась за порог – да так и застыла.

Вторая часть люкса представляла собой, видимо, гостиную – с диваном, парой кресел и длинным журнальным столиком, сейчас уставленным тарелками. Трапезой, рассчитанной по крайней мере на трёх здоровых рабочих-асфальтоукладчиков, наслаждались две абсолютно седые женщины, которые могли бы сойти за сестёр, если бы не разница в росте и комплекции.

Впрочем, вскочили они при виде меня совершенно одинаково.

– Урсула!

– Привет, – растерянно откликнулась я, переводя взгляд с одной на другую. – Тильда и… Салли, да?

Росянка ухмыльнулась по-разбойничьи и энергично кивнула, а вторая девушка лихо перемахнула через спинку стула – и стиснула меня в объятиях. От неё странно пахло – чистотой и молочной свежестью, как от маленького ребёнка, а седые волосы были на ощупь как шёлк и щекотали мне щёку так, что нестерпимо хотелось чихать.

– Обниматься здорово, – одобрительно заметила девушка между тем. И добавила робко: – Утро… сестра?

Я не выдержала и, кажется, всё-таки пустила слезы, так же крепко стискивая её за плечи.

– Сестра, сестра, конечно, – выдохнула я ей в шею, испытывая неимоверное облегчение. – Но, чур, сегодня никакой зарядки. Можно?

Когда мы шмыгали носами в объятьях друг у друга, Тильда скромно стояла поодаль, опустив взгляд, а потом кашлянула, привлекая внимание:

– Пока ты в таком хорошем настроении, Урсула, я должна сознаться в одном грехе.

Я насторожилась и на чистых рефлексах повернулась так, чтобы прикрывать собой Салли.

– Прямо в грехе?

– Не знаю даже, как его искупить, – подтвердила она очень серьёзно. – В общем… Вот.

Макушка Тильды исчезла под столом, что-то загремело, зашуршало…

«Дорогая, боюсь, что тебе надо готовиться к худшему, – торжественно произнёс Йен. – Укрепи свой дух, обрати сердце в камень и, как мантру, повторяй свой баланс кредитной карты».

– Это ещё зачем? – пробормотала я.

«Разумеется, чтобы помнить, что ты всегда можешь купить себе новый».

…и Тильда печально водрузила на стол раскуроченный ноутбук.

– Случайно получилось, – промямлила она, отводя взгляд. – Нам пришлось, э-э, досрочно уйти, чтобы разминуться с госпожой Фра, ну и вот.

Я подошла и недоверчиво потыкала в обломки пальцем. Это что, мой? Вроде похож, хотя по мусору обычно сложно определить изначальную форму… хотя вот клавиша «с» определённо моя, узнаю отколотый краешек.

– Не сердишься? – деловито спросила Салли, выглядывая из-за моего плеча.

У меня вырвался длинный вздох.

– Вообще-то надо бы. Потому что вы втроём сейчас своими предупреждениями едва в гроб меня не вогнали. Компьютер – ладно, и чёрт бы с ним.

– А как же блог? Куница? – осторожно спросила Тильда, всё ещё избегая встречаться со мной взглядом.

– Ну, так Куница же здесь, – постучала я себе пальцем по виску. – А блог – в интернете. Обрушить всемирную паутину, боюсь, не по силам даже тебе.