Прочь из моей головы (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 49

Остаток пути поезд катился медленно, давая пассажирам возможность насладиться красотами заснеженных горных пиков – обидно даже было, что в сумраке невозможно было почти ничего разглядеть. Впрочем, то, что всё же удалось увидеть, наводило меланхолию: серый камень, тёмно-зелёные мхи, блёклая сухая трава в долине… Вода, гладкая и спокойная, под холодным светом ущербной луны металлически блестела, словно полированный гематит – тот самый оттенок чёрного, который получается из сгустившегося красного цвета, а не синего.

«Когда-то давно здесь пролилось много крови, – сказал вдруг Йен. – Но сейчас этого почти никто не помнит».

Насколько давно, интересно…

«Примерно в четырнадцатом веке. Чародейка по имени Женевьев Яблоневая Ветвь потеряла двух сыновей из-за стычки с другим кланом и решила их вернуть. Она несколько месяцев похищала и умерщвляла жителей окрестных деревень, извлекая жизненную силу и накапливая её, пока воды озера не стали алыми и густыми, словно кровь. Когда весть об этом дошла до Запретного Сада, то даже садовники не сразу сумели справиться с ней, а в озере, говорят, лунными ночами купались тени убитых и заманивали несчастливых странников на глубину… Его так и прозвали – Ведьмино Зеркало».

Хотя в поезде было жарко, меня пробрало до костей.

– Прямо готовый сюжет для фильма ужасов, – еле слышно выдохнула я, опираясь виском на стекло. Озеро теперь казалось ещё более зловещим. – Видимо, твою кровавую Женевьев очень старались забыть, потому что мне даже приблизительно похожие истории не попадались. А ты-то откуда её знаешь?

«Можешь угадать с трёх попыток, кто в своё время сломал эту Яблоневую Ветвь».

Неужели Хорхе?

«Бинго, детка. Напомни потом вознаградить тебя поцелуем».

Нет, спасибо. Конечно, будет очень тяжело, но я соберу свою волю в кулак и героически откажусь.

«Зачем же себя ограничивать? Воздержание ещё ни к чему хорошему не приводило, надо быть честнее со своими желаниями», – искушающим, глубоким голосом откликнулся Йен.

Придумать достойный ответ я не успела по объективной причине – поезд наконец остановился, и пора было выходить.

На перроне мы напоминали двух подружек, путешествующих налегке – или двух наёмных убийц из дешёвого боевика. Я – в чёрном с ног до головы, от пальто до кроссовок, с выразительно торчащей из рюкзака рукоятью биты; Тильда красовалась в узких клетчатых брюках и в синем плаще до колен, что с её ростом смотрелось просто сногсшибательно, а довершали киношный образ массивные ботинки и кожаные перчатки без пальцев. Внимание мы определённо привлекали, и не только среди обычных людей. Через полчаса бесцельного кружения среди отелей и ресторанов к нам приблизилась темноволосая девушка в деловом костюме, который, судя по логотипу на пуговицах, стоил чуть меньше чем полугодовая аренда моих апартаментов.

– Добрый вечер, – поприветствовала нас она с расстояния в несколько шагов, не торопясь вступать в световой круг от фонаря. Глаза у неё сияли мягким холодным светом, как экран мобильника. – Могу ли я узнать, что вам понадобилось на территории Датура, госпожа? – обратилась она к Тильде, напрочь игнорируя моё существование.

Напрягшаяся было Тильда смерила её долгим оценивающим взглядом и резко поскучнела.

– Кто из старших сейчас на месте? – спросила она отрывисто. – Фра, Николетт, Лукреция? Лучше бы Лука, она поспокойнее…

– Сожалею, но у меня недостаточно полномочий, чтобы отвечать на подобные вопросы.

Незнакомка отступила совсем немного, но лицо её целиком оказалось в глубокой тени, и свечение зрачков стало неоново-ярким. Появился странный запах, сладковатый и щекочущий, вызывающий подспудную тревогу; угол зрения у меня немного изменился, слегка развернулся, как веер, и пустынная улица заполнилась зыбкими силуэтами: пушистые наросты, как древесные грибы, крепились под балконами отеля в окружении кряжистых сосен, из канализационного люка высовывались, колыхаясь на ветру, белёсые руки, а из витражного окна церкви глядел огромный голубой глаз. Этих призраков я видела с каждой секундой всё чётче, а вот фигура женщины стала терять чёткость, расплываться по краям, как восковая фигурка у открытого огня. А затем она начала исчезать – и, самое удивительное, это воспринималось чем-то совершенно естественным.

«Примитивные дурманные чары, – определил Йен несколько разочарованно. – Сосредоточься на ней. Иллюзии такого рода легко рассеиваются даже от пристального взгляда».

Для Тильды развеять чары тоже не составило труда.

– Не так быстро, – схватила она женщину за руку. – Ты не поняла, с кем разговариваешь? Я Росянка. Так с кем из ваших я могу встретиться прямо сейчас? Лука на месте? Отвечай.

– Сожалею, но у меня нет полно…

– Срать мне на полномочия, – проникновенно заверила её Тильда, и я едва сдержала нервный смешок.

Это у неё-то проблемы с коммуникацией? Да всем бы такие проблемы, особенно когда приходится общаться с санитарной инспекцией, с налоговой или там со страховой компанией для получения выплаты.

Запястье у незнакомки хрустнуло; она даже не изменилась в лице, но, видимо, какие-то выводы для себя сделала.

– Я вас провожу. Следуйте за мной.

Тильда ослабила хватку и выпустила руку. Женщина в деловом костюме развернулась немного деревянно, как манекен, и направилась к озеру. Я думала, что она зайдёт в один из домов, на худой конец откроет подземный ход, но мы вышли прямо к краю воды, с шипением наползающей на песчаный берег и снова откатывающейся.

И – вошла в озеро.

По колено, по пояс, по грудь…

Я невольно поёжилась – погода стояла безветренная, тихая, но по-зимнему холодная, шапки и перчаток ощутимо не хватало. Однако незнакомку температура воды не смущала, как и Тильду, которая уверенно шагнула прямо в набегающую волну. Следующей пришлось идти мне, деваться было некуда; подсознательно я ожидала, что кроссовки тут же промокнут, и джинсы прилипнут к ногам, но озеро по консистенции оказалось примерно как туман – сырой и холодный, но вполне пригодный для дыхания. Волосы, правда, тут же от влажности торчком встали, но не думаю, что кого-то здесь волновала моя укладка.

Какое-то время мы спускались в красноватом мареве, обходя старые жестяные банки, обросшие ракушками остовы автомобилей и, если зрение меня не обманывало, человеческие скелеты, пока не упёрлись в огромную двустворчатую дверь из белой древесины. Потерянных душ здесь скопилось больше, чем где бы то ни было прежде – дно практически исчезло под слоями из тёмных шаров, пушистых и упругих, похожих на икру какой-то гигантской рыбы. Пока женщина в костюме поочерёдно открывала замки на дверях, всего около дюжины, я машинально отщипывала от слитной массы отдельные шарики и рассовывала их по карманам. Было нечто завораживающее в том, что для меня они имели размер – примерно с крупное яблоко, а ещё вес, температуру и цвет, но при этом фактически не занимали места.

Карманы вроде бы и заполнялись потихоньку, но с виду даже не оттопыривались.

«Не слишком ли много дополнительных пассажиров?» – поинтересовался Йен, то ли в шутку, то ли всерьёз обеспокоившись моим душевным равновесием.

Ну, каждый снимает стресс по-своему. Кто-то посуду бьёт, кто-то лопает пупырчатую плёнку, а у нас тут взаимовыгодное сотрудничество: и бедным душам так спокойнее, и мне.

«Это оружие, – напомнила Салли. – Оружие – это хорошо».

«Чудесная мысль. Но отважусь напомнить об одной важной особенности любого оружия: тот, кто им обладает, однажды должен будет его использовать», – заметил он словно между прочим, но меня пробрало замогильным холодком.

От очередного пушистого и упругого «яблока» я отдёрнула руку как от огня. Наверное, и карманы бы вывернула для надёжности, но тут наша проводница наконец одолела двери и пригласила нас внутрь.

Больше всего Дурманный Лог напоминал пансион для благородных девиц. Песчаные дорожки, живые изгороди, несколько готичного вида корпусов, разбросанных по заросшему саду… Это бы выглядело мило, если бы клумбы не были засажены вяловатыми с виду растениями с поникшими соцветиями-колокольчиками, источающими всё тот же слабый запах, неприятный и сладковатый. А потерянные души здесь торчали из-под каждого куста. И не мирные, давным-давно упокоившиеся, а измученные, агрессивные чудовища – сплошные зубастые рты, извилистые щупальца и выпученные глаза.