Негодяй (СИ) - "Sedrik& - Страница 133

Я прикурил сигару.

Сейчас… Объективно говоря, я мог убить и недо-Деву, и Адама с его зверинцем, особенно если первый ход будет за мной. Я уже знал выходы на часть агентов Чёрной Королевы и мог этим знанием если не обезопасить себя полностью, то купить помощь «союзников» из лагеря Озпина. Другими словами, у меня появилась реальная возможность «соскочить с поезда в последний момент». Остаться при своих. Или же… продолжать рисковать и повышать ставки. Требуется всего ничего. Принести в жертву моим амбициям и желаниям ещё пару-тройку… десятков… или сотен жизней. Только и всего.

Я сделал очередную затяжку.

Вайтли так и не снился мне в кошмарах и не приходил укоряющим призраком. У меня не пропал аппетит и не появилось желание залезть в петлю. Что же, видимо, Тёмный Бог не ошибся, выбирая себе агента. Я — не самый лучший человек, а открывшиеся возможности сорвали наносную добропорядочность с тёмной, а то и вовсе банально гнилой души. Имеем то, что имеем, как говорится, и нужно принимать это таким, как есть. В этом мире на данный момент для меня представляют особую важность лишь пять девчонок, да ещё пара десятков разумных идут по статье «нравятся, можно помочь, если что… по настроению и чтобы не особо напряжно». Поганенький факт, если честно. Понимать такое, когда ты тихо-мирно сидишь дома и ни на что не влияешь, — это не страшно, а вот когда ты можешь повлиять, но продолжаешь оправдываться безразличием…

— Все собрались, — вырвал меня из размышлений Лейтенант.

— Отлично, начинай, — даю отмашку, потушив сигару о ладонь. С моей Аурой, кожа даже тепла особо не ощутит, а мусора под ногами сразу меньше.

Здоровяк кивнул и вышел из-за ширмы, в роли которой выступал Паладин, прикрытый до времени полотнищем брезента.

— Спасибо, что пришли! — провозгласил на всё помещение "авторитетный представитель Партии", вызывая всеобщее оживление. — Для тех из вас, кто сегодня впервые к нам присоединился, позвольте представить нашего очень особенного товарища! Заверяю вас, он ключ к тому, за что мы так давно боремся! — божечки, какие слова, какие оценки… Он сам это придумал? Только не говорите, что он подлизывается, это невозможно! Неужто от чистого сердца? Не-не-не! Не думать о том, что в Лейтенанте есть мозги! Я себе обещал!

— Благодарю, благодарю! — продолжая мысленно гадать, как получилось, что приказ "представь меня так, чтобы народ был готов слушать" превратился в это, выхожу на импровизированную сцену. — Прошу, не хлопайте.

— Что здесь делает человек?! — а вот и выкрики из зала от молодых и дерзновенных. М-м-м, миленькие рожки.

— Рад, что спросила, Оленёнок! — улыбаюсь той самой улыбкой, от которой всё время передёргивает Цветочка. — Итак, во-первых, признаюсь… Я ужасен. Я тиран, деспот и самодур. А ещё вор, бандит и немножечко садист, ваши друзья в форме подтвердят, — обвожу рукой бойцов Белого Клыка, некоторые из которых уже начали кривить губы в таких характерных улыбочках, когда человек знает что-то, чего не знают окружающие, и это делает ему хорошо. — Однако мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать мой неподражаемый моральный облик! — веско касаюсь тростью пола. — Мы собрались, чтобы обсудить наших общих и настоящих врагов! Тех, по вине кого вы вынуждены обращаться к оружию, тех, кто вынуждает вас ютиться на отшибе общества, и тех, кто создал систему, превращающую фавнов в дешёвую и бесправную рабочую силу! Денежные мешки, ставящие свои прибыли выше всех и всяческих правил, законов и совести. Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал ради трёхсот процентов прибыли — вы должны знать это лучше, чем кто бы то ни было другой в этом мире!

Толпа взорвалась одобрительными возгласами, и даже недавно возмущавшаяся девушка с рожками уже дружно со всеми создавала согласный шум.

— Что такое капитализм? Капитализм — это власть преступников! Не мелких, безобидных жуликов, вроде меня, — делаю пару шагов по «сцене», коснувшись пальцами шляпы в намёке на салют, — а настоящих, безжалостных палачей целых народов. Существ, для которых нет ни людей, ни фавнов, а есть только потребители — рабочая сила и презренное быдло в одном флаконе. Для них вы не разумные существа, не те, у кого есть чувства, гордость, мечты и надежды, для них вы — цифры в квартальном отчёте. Сухие, бездушные строчки доходов и расходов. Дешёвый ресурс, который можно легко выбросить после использования…

Не успел я договорить, как воздух взорвался яростными криками, руганью и проклятьями. Горячая молодёжь неистовствовала — звучали гневные призывы покарать толстосумов, политиков, полицейских и, наконец, людей вообще, которые создали такое несправедливое общество, и вообще кругом мрази и гады — наперебой выкрикиваемые случаи из жизни прилагаются.

— А знаете, что самое поганое?! — улучив момент спада в громкости толпы, вклиниваюсь в общий нарратив. — Самое поганое, что они вас даже за врагов не считают! — провокация тут же вызвала новую волну общественного гнева. — Не верите? Но посмотрите сами: разве хоть чем-то вы им навредили?! Сколько корпораций обанкротилось от вашей борьбы?! Сколько правительств ушло в отставку? Я вам отвечу! Нисколько! А всё дело в том… — замолкаю, вынуждая фавнов слегка утихнуть, чтобы услышать мои слова, — что вас обманули, — громко опускаю трость на пол, пробивая доски наскоро сколоченной трибуны. — Вас всех обвели вокруг пальца! Заставили бить не туда, куда нужно — вас заставили сражаться с обычными людьми, а воевать нужно с теми, кто дёргает за ниточки! С владельцами фабрик, заводов, газет, пароходов! С теми, кто наживается на поставках оружия, кому нужны бесправные рабы на шахты, кому выгодно, чтобы вы громили дома простых людей-работяг, а правительства за это принимали новые законы против фавнов! Но что может сделать одиночка? — резко меняю громкость голоса, переходя почти на тон повседневного равнодушия, каким спрашивают о погоде. — На что способен один маленький человек, будь он с рожками или без, когда против него работает система? Когда против него законы, большие деньги, СМИ, а также армия и современнейшие технологии? Ответ… — краткая акцентирующая внимание пауза, — ничего. Одиночка слаб! Как бы ни была мощна его Аура, каким бы крутым бойцом он ни был, в одиночку нельзя изменить мир. Но! Там, где не справится одиночка, справится организация! Мир можно изменить лишь тогда, когда за то готовы сражаться многие. И чтобы не быть голословным, — развожу руки, вскидывая трость, тем самым давая сигнал «работникам за сценой», — позвольте показать вам некоторые реальные достижения тех, кто уже ведёт борьбу за лучшее будущее! — брезент падает, открывая вид на сверкающий шагоход. — Кто-то из вас уже мог слышать об этом из рекламных роликов нашей самой коммерческой и торгово-успешной армии Атласа с их неподражаемым менеджером по продажам в генеральском звании! Так сказать, новейшая атласская защита от всякой жути.

При виде блестящего, сверкающего брутальными гранями и многочисленными стволами навесных орудий Паладина с яркой символикой Белого Клыка, любовно нанесённой моими питомцами на корпус, зал зашумел. Теперь в нём преобладали охи восхищения, радостного недоверия и восторга фанатов, перемежаемые шепотками и обсуждениями тех самых рекламных акций Айронвуда, что сейчас проводились по всему Вейлу. Генерал активно продвигал идею о закупке новых металлических пехотинцев взамен старых моделей, но и голограммы Паладинов пихал везде, где только мог. Натуральный менеджер по продажам, честное слово.

— Как видите, Белый Клык уже может достать лучшие технологии Атласа… Конечно, не без моей скромной помощи, но лиха беда начало… — с многозначительной усмешкой обозреваю публику. — И сегодня… сейчас. У вас есть шанс стать частью той Революции, которая изменит этот мир! Которая даст вам, вашим отцам и матерям, братьям и сёстрам достойную жизнь! Даст вам действительно равные возможности! Возможности и силы самим строить свою жизнь, своё будущее, будущее своих детей! Сегодня Белый Клык больно щёлкнул по носу самые верха армии Атласа, а завтра мы покажем кое-что уже Вейлу. Революция, друзья мои! — возношу руки выше и в стороны. — Революция уже не за горами! И вы, — приглушаю голос, играя интонацией, — можете стать её частью прямо сейчас… Если, конечно, хватит духу.