"Фантастика 2024-107". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Голд Джон - Страница 100

В пути до Овидия на них несколько раз нападали. Саджи перестал учитывать то, что он не один, и просто убивал противника всем, что было. Фемида ругалась за разряды молний, которые он посылал, не предупреждая. Саджи выслушивал это равнодушно, никак не реагируя на эти замечания.

Напарник Фемиды почти не спал, максимальный перерыв за эти две недели пути до Овидия составил восемь часов. После этого он сильно ругался за упущенное время. Сегодня они смогли достичь Овидия и вышли прямо в землях людских королевств. Саджи вообще перестал реагировать на слова Фи и просто бежал туда, куда указывали кольца поиска родителей. Любого игрока, пытавшегося преградить дорогу, убивал и бежал дальше. Ему было все равно, нападают на него или спрашивают дорогу. Он понимал только факт необоснованной задержки.

Три дня бега без отдыха дались очень тяжело. Нежить волновала меньше всего, ее можно было убивать, вообще ни о чем не думая. Но Саджи шел как танк, выжигая все и всех, кто встанет на пути, и чем дальше, тем больше нежити перекрывало дорогу. Начался артобстрел фаерболами, булыжниками и выжигание нежити целыми группами.

В последний день была только химерная нежить. Огромная армия, собравшаяся под стенами крепости, расступилась, давая пройти под щиты крепости. Трое суток без сна и отдыха, голова напряжена от усталости, Саджи гудел и постоянно шептал.

Леон стоял на стене крепости и смотрел на Саджи и его подругу, которых пропустила нежить. Между стенами крепости и полем действия щитов было около тридцати метров свободного пространства. Именно тут поставили небольшой домик, в который поместили плененных родителей мальчика. Леон старался избегать подобных боевых операций, но это было исключение из правил и требовалось для выживания клана и его самого. Послание для Таламея позволило отложить очередную атаку на крепости клана и дало возможность собрать больше сил для генерального сражения у стен крепости Айрис. Уже третью неделю в эту крепость стекались самые сильные бойцы клана с континента и просто сильные добровольцы, желавшие поучаствовать в этом сражении.

Для нейтрализации угрозы третьей стороны пришлось просить помощи у Маргула, повелителя драконов. Вокруг крепости магофон гудел от такого количества богов в одном месте. Маргул, Леон, Таламей и еще несколько богов ощущались в пространстве около крепости. Они не просто наблюдали, они были тут в своих телах и сейчас парили в небе, используя невидимость. Приход Саджи был спусковым крючком для начала действий.

Ощущение того, что тебя прикрывает такая могучая сущность, как Маргул, сильно успокаивало. Он тоже был в невидимости и сейчас парил над крепостью в образе огромного дракона. Рейчел и ее отряд паладинов прикрывали крепость и комнату управления на случай диверсии со стороны Таламея и его союзников.

Один шаг к могуществу и славе, и главное, к большому пантеону богов.

— Саджи, ты стал моей первой и последней ступенькой к могуществу.

Мы с Фи стояли перед стенами крепости Айрис. Тут был небольшой домик без окон, только одна дверь. Родители с сестренкой точно в нем, живы, здоровы, а значит, я мог их отсюда увести. На меня смотрели… боги… несколько. На стенах стоял Леон, на стороне нежити — Таламей в теле нежити. Рядом с ним открылся портал, и вышла… Миридия. Та же одежда, что была на ней у озера, но голый череп с длинными рыжими волосами. Размеры ее аватара не уступали Таламею, те же сто метров безобразного тела нежити.

О, а почему я чувствовал смерть и дьявола тут? Они в небе парили, видимо, использовали невидимость. Ох ты, а эта огромная штука в небе летает? Вот тебе и чудо природы, головой вертел, но никого не видел — дурак, одним словом. О, да тут еще боги есть. Чего эти гады в одном месте собрались?

Таламей подошел к самой границе щита.

«Фи, я отвлеку его. А ты хватай родителей и убегай. Твое усиление доспехом даст преимущество в скорости. Да и сил тащить троих разом только у тебя хватит».

«Поняла».

Таламей подошел к щиту крепости и выпустил тысячи молний разом. Весь щит опутало мелкими молниями, и через пару секунд он лопнул. Часть молний угодила в стены крепости и бойцов. От разряда молний шел дикий грохот, перекрывавший крики со стен крепости. Битва началась!

Фемида рванула к дому, а я метнул в Таламея самый сильный фаербол, пусть смотрит на меня.

— Я помню тебя, червь. Ты посмел ранить меня и сбежать. — Таламей противно расхохотался. — Но боги держат слово, и я заставлю тебя заплатить за твою наглость.

Фемида рванула к домику с родителями, как только я метнул в бога фаербол. Десятикратное усиление — и дверь слетела с петель. Она уже выводила их из дома, когда Таламей метнул в дом огромный метеор.

Я видел все собственными глазами. Фемида прикрыла родителей от удара метеора, и ее откинуло в сторону на пятьдесят метров. Но последующий взрыв смял фигуры родителей, Рози вылетела из рук матери и безжизненной куклой упала на землю. Родители лежали на земле и не шевелились, индикатор их здоровья был пуст.

Я стоял на месте и вообще никак не реагировал, казалось, сама душа покинула мое тело. Гул вокруг меня становился все сильнее, я больше не шептал, но сам гул сливался в шепот и становился громче с каждой секундой. Все эмоции во мне словно умерли. А потом я упал на колени и горько заплакал. Гул становился все сильнее.

— Я вас всех простил! Я не желал мести! Не давал повода меня искать! Я скрывал сам факт своего существования! Я ушел так далеко, как только можно! Но вы нашли самых близких мне людей… и… и убили их. — Мой голос перерос в крик, злой жестокий крик. — Леон… Я убью тебя! Я убью каждого бога этого мира. Я вас всех убью!

С каждым словом гнев во мне рокотал, хотел вырваться наружу и убить их всех. Появился кровавый туман, весь мир теперь был только в красных оттенках. Трава, земля под ногами, люди, магия — все стало красным. Сознание погружалось в черную дыру, и единственной мыслью на всех потоках сознания было: «Убить! Убить! Убить!» Легкий шепот теперь заполнял все мысли, сознание погрузилось в забытье. Я начал видеть полупрозрачных тварей, появляющихся из неоткуда и летающих вокруг меня.

Активирован резонанс 4-го порядка.

Нет, я не умру так глупо. Я заберу всех вас с собой в Ад!

— Метеор! Максимум. — Во рту появился привкус крови. Из глаз, носа, ушей потекла кровь.

И тьма поглотила меня.

Критическое состояние здоровья.

Принудительное отключение… Через 3… 2… 1

Фемида лежала на земле, ударной волной метеора ее почти убило. Доспех выпил много крови, так еще и пара обломков дома привалила ее сверху. Крайне неудобное положение, и вылезать было очень сложно. Бревна весили по тонне.

Саджи стоял на коленях и говорил сам с собой. Все его тело начал опутывать кровавый туман, и с каждым сказанным словом его становилось все больше. Туман быстро рос и уже покрыл дистанцию, разделяющую Фемиду и Саджи. Шепот и гул сливались в целый хор голосов, который глухим эхом повторял слова Саджи. На последних словах туман уже поглотил всю крепость и покрыл часть поля. Все, кто был внутри тумана, видели мир в красных оттенках. Появились полупрозрачные твари, каких Фемида никогда не видела, и чем больше Саджи говорил, тем больше появлялось этих тварей и тем сильнее они становились. Кровавая вода, дома, трава, стены, кровавые боги и люди. Все выглядело так, как будто весь мир искупали в крови.

Таламей направил руку на крепость и выпустил несколько десятков огромных фаерболов. Во всей крепости начались пожары.

Миридия подошла к Саджи, который продолжал что-то шептать.

— Познай отчаяние, которое познала я, жалкое ничтожество.

Саджи повторял, бубнил «убью» и смотрел в землю. Капюшон был откинут, и Фемида видела, как из глаз и ушей у Саджи пошла кровь. Он начал потеть кровью. Она лилась с него, ручьями пропитывая одежду. Шепот превратился в громкое эхо, повторявшее слова Саджи. Слова накладывались друг на друга, будто превращаясь в чье-то безумное шептание, пронизывавшее до костей. Слова, что царапают душу. И чем больше Фемида слушала слова эха, тем ужаснее ей казался Саджи. В эхе не было слов, но эмоции и тон говорили об абсолютной жестокости. Враг, зло, убийца, зверь, демон, хищник — Саджи вызывал отвращение, продолжал бормотать себе под нос и был вообще весь в крови. Мальчик стал воплощением жестокости.