Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - "Amazerak" - Страница 273

— Лида — не плохой человек. Просто детство трудное было, да и работа такая — гонять вас.

— Да уж, паршивая работёнка, нечего сказать.

— Когда получишь унтер-офицерское звание, будешь заниматься тем же самым. Будешь строить салаг, орать на них, наряды вне очереди раздавать.

— Ну не знаю… Надеюсь, мне не придётся учить курсантов. Я здесь вообще-то, чтобы иных убивать. Не хочу, чтобы меня оставляли в спецшколе.

— Мне кажется, вряд ли оставят, если сама не захочешь. Ты — человек благородных кровей. Таким — прямой путь в офицеры.

— Ты, кстати — тоже. Интересно, после школы нас в одну часть отправят? Вот было бы здорово! Представляешь?

«Нет, дорогая Соня, — подумал я. — Мы с тобой в одну часть не попадём. После окончания спецшколы ты, скорее всего, никогда больше меня не увидишь, ибо работа мне предстоит совсем другая».

— Посмотрим, — сказал я. — Не будем загадывать.

По приезде я поставил вездеход на стоянку, проводил Соню до общежития и вернулся в свой корпус.

Когда зашёл на этаж, тут царила жуткая сует. Пять курсантов драили полы, ещё несколько бегали туда-сюда, таскали стулья, столы и какие-то папки, два парня волочили шкаф.

Я спросил у дневального, что случилось, оказалось — приехала проверка. То же самое мне сказал Никита, который руководил уборкой в нашей комнате; информацию подтвердил и капитан. Вопреки обыкновению, он лично явился на вечернее построение и сообщил пренеприятное известие. Из-за проверки на следующей неделе отменялись все поездки в город, а кроме того, Третьяков велел унтерам строже следить за дисциплиной и не допускать никаких вольностей.

Теперь я понял, почему все учащиеся и унтеры так ненавидели и боялись проверки. Ведь пока здесь торчат столичные чины, придётся забыть даже о тех крупицах свободы, которые нам получалось урвать у скучных серых будней курсантской жизни. Радовало одно: проверка обычно продолжалась не больше недели.

Понедельник прошёл, как обычно. Никаких проверяющих я не видел, хотя многие полагали, что они будут присутствовать на занятиях.

Во вторник же утром мы, как всегда, проснулись по сигналу «подъём», оделись, выскочили на построение. Капитан опять нас осмотрел, дал краткое напутствие на день и велел разойтись. А когда мы собрались на завтрак, подошёл Гаврюшин и сказал, что меня срочно вызывают в штаб боевой группы. Ну я — ноги в руки и туда. Подумал, наверное, какое-нибудь показное учение устраивают.

Однако в штабе было пусто. Дневальный, стоявший на страже, сообщил, что мне надо пройти в конференц-зал.

Я постучался, вошёл. Все стулья были убраны в угол, а по центру стояли несколько сдвинутых столов, заваленных папками с бумагами. За столами сидели двое мужчин в кителях тёмно-синего цвета. У одного офицера были погоны майора, у второго — поручика. Я впервые видел такую форму, но сразу понял, что эти двое — и есть та самая проверка.

— Здравия желаю, — откозырял я.

— Здравствуйте, — ответил усатый майор. — Кирилл Столетов, полагаю?

— Так точно.

— Майор Глотов, военная прокуратура. Проходите, присаживайтесь. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

Глава 16

В присутствии двух офицеров из военной прокуратуры мне стало боязно. Серьёзная организация. Может быть, даже СКИФ меня не прикроет, случись что. Интересно, кто их на нас натравил? И главное, зачем я им понадобился? В голове сразу пронёсся рой мыслей. Им стало известно о незаконной продаже кристаллов? Или о том, что я энергию себе присваиваю?

В любом случае, я решил говорить, как можно меньше, и на вопросы отвечать максимально кратко и по существу, чтобы случайно не взболтнуть лишнего. Помогал мне и иной в башке: его агрессия, как и раньше, заглушили подсознательный страх.

Я опустился на стул, что стоял посередине комнаты. Усатый майор пронзил меня пристальным взглядом. Серые глаза его не выражали ничего, разве что он казался немного усталым. Поручик, что сидел рядом с ним за ноутбуком, включил диктофон и кивнул начальнику, мол, всё готово.

Майор велел мне назвать фамилию, имя, отчество, дату и место рождения. Свои новые данные я знал наизусть и сказал без запинки.

— Господин Столетов, чем вы занимались в ночь с двадцать четвёртое на двадцать пятое января этого года? — спросил майор Глотов.

— Не уточните, ваше высокоблагородие, какие это дни недели? — попросил я, поскольку по одним числам вспомнить было сложно.

— Воскресенье и понедельник.

— Воскресенье… — повторил я, соотнося в памяти число и день недели. — В воскресенье утром мы с боевой группой и третьим курсом выехали на полигон учениях. Вечером меня вызвали сюда, в штаб, после чего я с боевой группой отправился в Москву. Там произошли выбросы, и нам дали задание ликвидировать последствия. Мы закончили к утру и двадцать пятого января, и в десятом часу вернулись обратно в спецшколу.

— Расскажите подробнее, как проходила ликвидация.

Вначале я думал, что следователей интересует моя личность, но теперь стало понятно, что они здесь совсем по другой причине. Окончательно успокоившись, я принялся детально описывать всё произошедшее в ту ночь: как мы бродили по улицам в поисках иных, как я убил существо в квартире, как пришёл на завод, где обнаружились разрушения и погибшие рабочие, как наш отряд поехал в другой район, и конечно же, не забыл упомянуть про разбитый «Слон», попавший под выброс.

Майор пристально смотрел на меня и вертел в пальцах шариковую ручку, то и дело помечая что-то в своём блокноте.

— Господин Столетов, вы сказали, что во время выброса в доме и на заводе находились люди? — переспросил он, когда я закончил рассказ. — Сколько их было?

— Да, там были люди. Я встретил в доме какого-то мужика. Ещё один, пожилой мужчина, погиб в собственной квартире от лап иного. Одного гибрида я нашёл на заводе. Он напал на меня и был ликвидирован. В цехе, где мы обнаружили ещё одного иного, лежали пять трупов.

— И на основе этого вы сделали вывод, что эвакуация проведена не была?

— Мужик, которого я встретил на лестнице, сказал, что никого не эвакуировали и уехали только те, кто мог это сделать. В доме были и другие жильцы — я слышал их за дверью в одной из квартир. Кроме того, во многих окнах по улице горел свет. Значит, эвакуации не было. Да и люди жалуются.

— Какие люди?

— На городском форуме в интернете. Люди из западных районов жалуются, что их не эвакуируют, несмотря на выбросы.

— Когда именно поступали жалобы?

— В прошлом году после шторма, когда был выброс на Пресне. Я заглядывал на городской форум, там многие жаловались.

— В тот день вы тоже ездили на ликвидацию?

— Нет, тогда нас не посылали.

— Во сколько вас отправили ликвидировать последствия выбросов в Хорошёво?

— Около часа ночи, когда мы зачистили территорию возле завода.

— А выброс в Хорошёво когда произошёл?

— Не могу знать. Нам не сообщили.

— Сами вы выбросы наблюдали?

— Нет, не видел.

— Не видели, значит… — майор постучал шариковой ручкой по столу. — Господин Столетов, вы утверждаете, что на обратном пути обнаружили перевёрнутый военный вездеход «Слон». Так?

— Совершенно верно. У него был помят бок, а в доме напротив обрушилась стена.

— Почему вы решили, что автомобиль принадлежал спецшколе?

— Эмблема была на двери.

— Вы утверждаете, что автомобиль разбился в ночь с двадцать четвёртое на двадцать пятое в результате выброса? На основании чего вы так решили?

— В доме напротив была разрушена стена, — повторил я, недоумевая от таких въедливых расспросов. — Это выглядело так, словно произошёл взрыва или выброс.

— Так взрыв или выброс?

— Не могу знать. Скорее всего, выброс… — я запнулся, понимая что не могу объяснить следователю, почему так считаю, хотя версия с выбросом мне казалась очевидной. — Не было воронки. Если бы что-то взорвалось, осталась бы воронка… наверное. Всё выглядело так же, как и на заводе. Да и что могло взорваться посреди улицы?