Антипара (СИ) - Нария Полли - Страница 44

— Не трать силы, птичка…

— Птичка? — возмутилось огненное существо. — Я Рарог. Душа Сварога. Его тень. Его сила! И твой дед, если уж на то пошло!

Мне бы испугаться, но от столь бредовых слов я могла лишь прыснуть от смеха.

— Скажешь тоже, — прохихикала я, резко поморщившись от боли — когти впились в грудину сильнее. Скорее всего, я потом найду в этом месте следы и царапины. — Больно же.

— Жить всегда больно, — фыркнул Рарог. — Потому что чувства есть. А ты вот на самой грани.

Птица говорила загадками, и я все никак не могла понять, к чему она клонит.

— На грани чего?

— Полного бесчувствия.

Отчего-то стало жутко, и уже не хотелось, чтобы Рарог разжимал свои когти. Я огляделась по сторонам, ощущая, как тьма цепляется за меня, не желая расставаться со своей добычей.

— Птичка, держи меня крепче.

— Держу! Куда денусь. Тебя там ждут, между прочим…

— Ждут? Где? — искренне изумилась я. — Разве есть другое место…

И тут же осеклась. Потому что вдруг вспомнила. Вспомнила все. И зачарованную Лалу. И злого Бартоша. И глаза Богдана, когда…

— Моя нить? — дышать стало трудно. В груди было дико пусто. Я настолько привыкла к нашей с Бачевским связи, что ее отсутствие казалось чем-то нереальным и невозможным. И если моя нить разорвана и Богдана рядом нет, то я совершенно точно сошла с ума.

— Я не плод твоего воображения, Велислава. Я — твое спасение! — буркнул Рарог. — И, будь так любезна, поспособствуй своему освобождению. Тянуть тебя отсюда — не самое легкое занятие.

— Что мне делать?

— Думай! Думай о чем-то, что связывает тебя с Явью. То, ради чего стоит жить!

— Ради кого… — сорвалось с моих пересохших губ, и разум подкинул мне образ Богдана. Множество его лиц в разных ситуациях. Хмурые брови, открытая улыбка… А еще наш поцелуй. Единственный. Который я считала некогда ошибкой, а сейчас — подлинным подарком судьбы.

— Умница, девочка! Давай!

Взмахи крыльев ускорились и стали легче. Темнота истончалась, серела, пока вовсе не обрела цвета. Все вокруг меня еще было размыто, но я знала, что спасена.

— Самое простое позади.

— Простое?

— Именно! — Рарог разжал свои когти, освобождая тело от болезненной хватки. — Осталось воссоздать твою нить. Заново, к сожалению, ведь та, что была до этого, уже непригодна.

— Нет! Мне нужна именно она. Она связывает меня…

— С волчонком? — птица окинула меня внимательным взглядом. — То-то я думаю, что ваша вязь так поистрепалась.

— Он не волколак, — возмутилась, защищая честь Богдана. — Им был его дед!

— Важно ли это, когда кровь одна? Как думаешь? Твоя темная суть всегда тянулась к сути твоего спутника. Но узлы… Они препятствовали полному единению. Полному контакту.

— Мне все равно!

— Ишь, какая прыткая, — и хоть божество выглядело недовольно, но голос Рарога в моей голове звучал почти ласково. — Это ведь верная смерть — связать вас заново. А я не для этого тебя отбивал от рук самой Смерти.

— Иной судьбы мне не нужно, — проговорила едва слышно и отвернулась. — Я люблю его. А новая нить — это новая я. А вдруг… Вдруг чувства исчезнут? Вдруг это буду уже не я?

— Глупая, — пожурил меня мой новоиспеченный дед. — Ты одна в своем роде. И мне жаль, что раньше не углядел, что дочь моя глупость утварила. А сейчас уже поздно… Я лишь могу сжечь твои узлы и даровать тебе возможность жить в Яви без последствий, которых боялась твоя мать.

— Моя мать?

— Морена знала, что тебя не примет Явь. Ведь по сути, ты нечисть в глазах людей. И лишь я могу это исправишь.

Рарог встрепенулся.

— Времени больше нет на разговоры.

— Но у меня еще столько вопросов…

Про мать. Про мою истинную суть. Только вот бог не был настроен продолжать диалог.

— Мужайся, — произнес он, и всю меня поглотило пламя.

Я слышала шипение и шкварчание собственной кожи. Чувствовала запах гари. А еще боль. Нестерпимую. Режущую. Всепоглощающую. Прижав к себе ладони, я упала на колени, закричав что есть мочи. Слезы потекли из глаз, застилая пеленой все вокруг. Но то были слезы не горя. То были слезы перерождения.

А потом я очнулась.

Глава 72

— Вели! Вели! Вели!

Кто-то пискляво причитал рядом, а я все никак не могла прийти в себя. Тело болело во всех возможных местах, грудина была сжата невидимыми тисками, а голова разрывалась от неведомого звона в ушах.

— Вели! Вели! Вели! Велиславушка!

— Ох, — вырвался из легких сдавленный вздох, когда нечто вполне себе упитанное рухнуло на меня сверху.

— Живая! — горячее дыхание обдало мою щеку, и мохнатая головка Бесяша защекотала нос, отчего я, не выдержав, чихнула.

— Что я… — глаза мои наконец прозрели я осмотрелась по сторонам. — Где я?

— Ты в безопасности, — раздался рядом знакомый голос, и в поле моего зрения возникла Ратори. Бледное худое лицо женщины, казалось, стало еще уже, а скулы заострились до такой степени, что хоть бумагу режь или жесткий жилистый кусок солонины. — Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к своим внутренним ощущениям, поморщившись от чувства тяжести в груди. А еще там было ужасно пусто. Хоть волком вой. А ведь Рарог предупреждал…

— Рарог? — осознание нахлынуло волной, и я чуть не захлебнулась от собственных эмоций. — Нет! Быть того не может… Это все сон!

— Не сон, — мотнула головой колдунья. — Я видела его своими собственными глазами. Они до сих пор сухие, как листья по осени под ногами путника и чешутся так, что слов не найти… А слезы не идут.

Капилляры ее и правда полопались, и выглядели пугающе, но здравый смысл не позволял даже мысли допустить, что все происходило на самом деле. Что Темная богиня Нави — моя мать, а Сварог — дедушка. Что нить моя порвалась, и Рарог своим божественным огнем выжег мне новую, другую… Ту, что никак не связана с Богданом.

— Богдан. Где он?

Несмотря на то, что золотая вязь отсутствовала, и в этом не было никаких сомнений, я все равно чувствовала необходимость увидеть колдуна. Коснуться его. Заглянуть в его глаза и увидеть ту же нужду. Ту же всепоглощающую необходимость, которая не исчезла с разрывом двойки.

Но мой вопрос почему-то остался без ответа. Я кинула вопрошающий взгляд на Ратори, но ее лицо выражало лишь крайнюю степень озадаченности.

— Я не видела его, деточка. С тех самых пор, как он ушел с кобниками в Навь… Уже больше суток прошло.

— Нет! Нет! — я яростно затрясла головой, да так, что мир вокруг меня смазался в цветное месиво. — Только не говорите…

— Я ничего и не говорю.

— Бесяш? — во мне еще горела надежда, что бес видел Богдана. Но тот печально помотал головой.

— Вели, он не возвращался в дом. Я бы почувствовал…

— А-а-а-а, — взревела раненым зверем. Я и правда была ранена в самое сердце. — Не верю!

— То место, куда он отправился, полно опасностей, — женщина подошла к кровати, на которой я лежала, и опустила ладонь на плечо. — Возможно, ему пришлось заплатить непомерную цену за твое спасение.

Но я даже слушать не хотела. Скинула с себя костлявую руку и зло прошипела в ответ:

— Я такую жертву принимать не собираюсь.

Спустив ноги на пол, пошатываясь, поднялась и некрепким шагом направилась… Куда? Знать бы самой. Мне просто нужно было что-то делать, потому что бездействие могло свести меня с ума.

— Ты еще слишком слаба, — женщина ухватила меня за руку и потянула обратно к кровати, но, несмотря на жуткое недомогание и ощутимое головокружение, я не позволила Ратори сдвинуть меня с места.

— Плевать! — прохрипела я и, увидев в углу стул со своей аккуратно сложенной одеждой, направилась к нему. — Богдан ради меня пошел в Навь, значит, и я смогу сделать то же самое. Тем более, что я могу это сделать по праву своего рождения!

Бесяш с колдуньей смотрели непонимающе, но у меня не было времени на объяснения. Облачившись в платье и мантию, завязала на себе набедренную сумку, в которой лежал мой нож и свечи с травами.